Начало рассказа можно прочитать здесь
Я стояла, прижимаясь к стене, чувствуя, как холод и боль окутывают меня с ног до головы. Сил почти не осталось, но последнее, что я могла — это требовать правды.
— Хватит, Андрей. — Мой голос дрожал, но звучал твёрдо. — Скажи. Всё. Правду. Я всё знаю о тебе и Егоре. Я видела фото.
Его лицо побледнело. Он отстранился на шаг, словно я ударила его невидимой рукой.
— Чёрт… — прошептал он и закрыл лицо ладонями. Несколько секунд тянулись, как вечность. — Я знал, что этот момент придёт.
— Так скажи! — выкрикнула я. — Я больше не могу жить догадками. Скажи правду, наконец - то!
Андрей медленно опустил руки. Его глаза были полны чего-то страшного — стыда и нежелания терять меня одновременно.
— Мы… мы с Егором работали вместе. В госструктуре, — сказал он, будто каждое слово было тяжёлым камнем. — Мы были близкими друзьями. Почти братьями. Но однажды он подставил меня. Из-за него я едва не сел.
Я почувствовала, как дыхание перехватывает.
— А потом? — выдохнула я, уже зная, что ответ раздавит меня.
— Потом… он вытащил меня из того кошмара. Он мне помог, но тогда я не знал, что это был не жест доброй воли, а стратегический ход. Егор начал меня шантажировать. — Андрей отвёл взгляд. — Попросил меня встретиться с тобой. Пообщаться. Я не понимал зачем. Он попросил меня поухаживать за тобой, присмотреть.
— А деньги? — прокричала я.
Андрей закрыл глаза, тяжело вздохнул:
— Да. Деньги — от него. Не знаю зачем. Честно. Я… я клянусь, я не хотел, чтобы так вышло. Я просто… влюбился в тебя. По-настоящему. Поэтому все стало неважным. Я рассказал обо всем Егору.
-И что он тебе ответил?
-Либо я бросаю тебя, причем самым изощренным способом, чтобы тебе было максимально больно, либо...
-Либо что ?
-Либо меня посадят.
-И ты пришел сюда, чтобы расстаться со мной?
-Нет.
Его признание рухнуло на меня, как ледяная вода. Сердце сжалось. Мир снова пошёл трещинами.
— Нет… — снова повторил Андрей и шагнул ко мне ближе, протянул руку, но я отпрянула. — Я пришёл не для того, чтобы расстаться. Я пришёл, чтобы… защитить тебя. Чтобы всё объяснить, пока не стало поздно.
— Защитить?! — мой голос сорвался на крик. — Ты называешь защитой то, что делал всё это время? Ты врёшь мне в лицо, играешь со мной, как с вещью, а теперь стоишь здесь и говоришь про любовь?!
Я чувствовала, как руки дрожат, будто я стою на краю обрыва. Андрей закрыл глаза, будто его ударили.
— Я не мог иначе, — глухо сказал он. — У меня не было выбора. Он держал меня за горло. Я пытался найти выход, я тянул время, я… думал, что смогу всё решить..
— И чем всё должно было закончиться, Андрей? — я шагнула к нему, и теперь наши лица оказались совсем близко. — Ты бы просто исчез, а я осталась бы с разбитой жизнью?
Он резко поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние.
— Я не уйду, — твёрдо произнёс он. — Я уже сделал выбор. И если хочешь знать, теперь я скорее сгорю вместе с тобой, чем выполню его приказ.
Слова повисли в воздухе, как ржавый клинок. Я прижала ладонь к губам, не веря, что слышу это. Мир вокруг будто стал вязким, как в кошмаре.
— Ты… ты понимаешь, что всё разрушил? — прошептала я. — Ты сделал из меня игрушку, из нашей жизни — спектакль!
Андрей сжал кулаки, сделал шаг ко мне.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — И если ты сейчас выгонишь меня, если скажешь, что всё кончено — я уйду. Но знай: я искренне люблю тебя.
Я стояла, чувствуя, как горячие слёзы текут по щекам, а внутри клубится тошнотворный коктейль из любви, боли, предательства и страха.
Я стояла у двери, сжав руки в кулаки, и повторяла одно и то же, как заклинание:
— Уйди. Просто уйди.
Андрей умолял, хватался за моё плечо, пытался поймать мой взгляд, но я была камнем. Он говорил о любви, о том, что всё исправит, что готов бороться. Я же — только молчала и держала дверь открытой.
В конце концов он понял. Его глаза потухли, он тяжело вздохнул и вышел. Щёлкнул замок, и квартира погрузилась в гробовую тишину.
Ночь стала пыткой. Я металась, то засыпая, то просыпаясь от кошмаров. Мысли о Егоре, Андрее, обо всём моём прошлом давили, как камень. Казалось, я задыхаюсь в собственных стенах.
Утро встретило меня ледяной пустотой. Я не хотела вставать, не хотела ни о чём думать, ни тем более с кем - либо разговаривать. Мир казался чужим и ненужным.
Звонок в домофон разорвал вязкое молчание. Я не сразу подошла, голос мой был хриплым:
— Кто там?
— Это Нина.— услышала я.
Я застыла, сердце болезненно ёкнуло. Открыв дверь, я увидела её — бледная, усталая, с глазами, в которых пряталась тревога.
— Прости, — выдохнула я, отводя взгляд. — Тогда, на выставке… я так и не смогла поговорить. Всё время что-то мешало.
— Я понимаю, — Нина кивнула, входя в квартиру. Она прошла в комнату и вдруг обернулась ко мне, её лицо было искажено чем-то, похожим на отчаяние. — Но теперь тебе придётся выслушать меня. У нас нет времени.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Что случилось?
— Мой брат… — голос её дрогнул, — он совсем слетел с катушек. Одержим местью. Он ненавидит тебя так, что это пугает даже меня. Он говорит, что разрушит твою жизнь до основания. И самое страшное… — Нина замолчала, и по коже побежали мурашки.
— Что? — прошептала я.
— Он любит тебя, — тихо сказала Нина, садясь на край дивана.
Я замерла, словно не расслышала.
— Что? — голос мой сорвался. — Любит? Да как можно любить и ненавидеть одновременно? Это же… ненормально!
Нина развела руками, в её взгляде было бессилие.
— Я сама не понимаю. Но он так говорит. Что ты — его единственная, что без тебя он ничего не стоит. И в то же время — винит во всех своих бедах только тебя. Будто ты разрушила его жизнь. Рита, он одержим тобой.
Я горько рассмеялась, но смех тут же перешёл в истерический кашель.
— Разрушила?! — я поднялась и начала нервно ходить по комнате. — Это он разрушил мою жизнь! Он бил меня, унижал, изменял, доводил до истерик. И теперь смеет говорить, что это я виновата? Он искалечил мою жизнь! Я тогда была совсем юной девушкой и не понимала ничего!
Нина следила за мной глазами, не перебивая.
— Он одержим, — повторила она. — Он повторяет, что вернёт тебя любой ценой. Что у него есть план.
Я резко остановилась, уставившись на неё.
— План? Какой ещё план?
— Не знаю, — Нина покачала головой. — Но я видела, как он стал другим. Его глаза… они пустые. Он как будто разговаривает сам с собой, пишет что-то, рвёт бумажки, не спит ночами. Я боюсь его. Честно.
Я обхватила голову руками, чувствуя, как мир рушится под ногами.
— Нина… да он больной, — выдавила я. — Ему надо лечиться, понимаешь? Срочно лечиться! Это не любовь, это мания! Сколько лет... одно и тоже... я была счастлива, пока он снова не появился в моей жизни.
Мою грудь сдавило, и я села рядом с ней, почти не чувствуя пола под собой. Нина молчала, но её глаза говорили больше слов — в них отражалась усталость и безысходность.
Нина долго молчала, глядя в одну точку, и я уже хотела что-то сказать, когда она вдруг тихо выдохнула:
— Знаешь… мне ведь немного осталось.
Я повернулась к ней, не сразу поняв смысл этих слов.
— Что ты имеешь в виду?
Она опустила глаза, её руки дрожали.
— Я больна. Не просто больна — неизлечимо. Врачи сказали, что времени осталось… совсем немного.
Мир вокруг будто сжался. Я замерла, слова застряли в горле.
— Господи, Нина… — только и смогла прошептать я.
Она печально улыбнулась, но в её улыбке было больше боли, чем света.
— Мне страшно. Не от того, что умру. А от того, что будет потом. У нас ведь с Егором больше никого нет. Ни родителей, ни родных. Только мы вдвоём. И когда меня не станет… он останется один. Совсем один. Со своей одержимостью, со своей злостью, с этой безумной идеей вернуть тебя.
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Слова застревали, сердце сжималось от жалости и ужаса одновременно.
— Нина… — я обхватила её холодные руки. — Я не знаю, что сказать. Но он… он опасен. Ему нужна помощь.
— А он её не примет, — горько вздохнула она. — Он слишком упрям. И слишком умён, чтобы мы могли его недооценивать. Вот это и страшно.
Я посмотрела ей в глаза и впервые ощутила, что эта история больше не про любовь, не про прошлое — а про выживание.
Я сидела рядом с Ниной, сжимая её руки, и в голове всё звучало её последнее слово: «страшно». Оно отозвалось эхом где-то глубоко внутри, словно это было и моё собственное чувство.
— Ты не понимаешь, — Нина чуть приподняла голову, её голос стал твёрже. — Его не остановить простыми словами. У него в голове уже всё расписано. Если он что-то решил, то дойдёт до конца.
Я закрыла глаза. Передо мной мелькнули лица — Егора, смеющегося надо мной, Егора, шепчущего нежности, Егора, поднимающего руку… и Андрея. Его взгляд, его слова, его руки, которые тянулись, чтобы обнять.
И вдруг мысль, резкая, как вспышка:
Может быть, Андрей — единственный, кто способен меня защитить?
Я отшатнулась сама от себя. Как я могла даже подумать об этом, когда только вчера выгнала его, когда он признался во лжи. И всё же… сердце знало правду: рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, даже когда злилась и кричала.
— Ты понимаешь, — продолжила Нина, словно читая мои мысли, — он не остановится. А ты одна не справишься. Тебе нужен кто-то рядом. Кто-то, кто сможет тебя защитить.
Я резко встала, прошлась по комнате, сжимая виски.
— Защитить? — переспросила я с горькой усмешкой. — Нина, у меня было уже столько «защитников», что каждый оставлял после себя раны глубже прежних. Я устала.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Тогда у тебя есть выбор: или снова довериться хоть кому-то… или остаться наедине с его безумием.
И в этот момент я поняла: выбор всё равно придётся сделать.
Продолжение следует.
Начало тут: