Начало можно прочитать по ссылке
В галерее было шумно и многолюдно. Люди ходили от картины к картине, негромко переговаривались, кто-то делал снимки на телефон, кто-то обсуждал цвета и мазки кисти. Я привычно держалась уверенно, хотя внутри царил холодный комок тревоги. Казалось, что каждый взгляд, каждое слово о моих работах проходит по сердцу тонкой иглой.
И вдруг я услышала голос Нины.
—Маргарита, здравствуй! Ты так и не перезвонила мне.
Я обернулась и поприветствовала давнюю знакомую.
-Извини, замоталась. Вся в делах.
- Можно тебя на минутку? — она стояла чуть в стороне, словно сама боялась оказаться на виду.
Я шагнула к ней. Сердце сразу заныло: она выглядела плохо, уставшей, будто не спала несколько ночей. В её глазах был тот самый блеск — тревожный, настойчивый, словно она пришла сюда с какой - то миссией, известной только ей.
— Мне нужно… мне очень нужно тебе кое-что рассказать, — Нина запнулась, облизнула пересохшие губы, и от этого её голос прозвучал почти беззащитно.
Я нахмурилась. Всё её поведение было странным: и то, как она перебирала пальцами ремешок сумки, и как избегала смотреть мне прямо в глаза. Что-то было не так.
— Нина, что случилось?
- Нам надо поговорить.
- Хорошо. Давай поговорим.— тихо сказала я.
Но в этот момент раздался строгий, властный голос:
— Простите, можно вас на минутку, Маргарита Юрьевна. — хозяин галереи стоял у входа в зал.
Я машинально повернулась. Его лицо было напряжено, и тон не предвещал ничего хорошего.
— Подожди меня, ладно? — попросила я Нину. Она кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. - Я сейчас вернусь.
Я пошла за владельцем в соседний зал. Там, подальше от глаз публики, он почти сразу сорвался:
— Что это такое? — его голос был резким, громким. — Эта выставка — провал. Никакого отклика, никакой жизни! Я не понимаю, что происходит с тобой! — он ткнул пальцем в сторону картин. — Ты же всегда работала безукоризненно! Ты вкладывала душу, а теперь… это пустота. Ты понимаешь, за что тебе платят? Или думаешь, что твой талант бесконечен, и можешь позволить себе лениться?
Каждое его слово падало на меня тяжёлым грузом. Я пыталась оправдаться, объяснить, что ищу новые формы, что внутренние поиски всегда сложны и не всегда сразу понятны зрителю. Мы спорили долго, голоса то срывались, то гасли, но взаимопонимания не было.
Когда, выдохнувшись, я наконец вернулась в зал, первое, что я сделала — посмотрела в сторону, где оставила Нину.
Но её уже не было.
Ни следа.
Только шум толпы и холодное чувство пустоты внутри.
Я стояла посреди зала, и меня пронзила мысль: а если то, что она хотела рассказать, было действительно важным? Настолько, что могло всё изменить?
Я ещё какое-то время стояла в зале, пытаясь уловить хоть малейший след Нины, но меня почти сразу вовлекли в водоворот текущих дел. Кто-то из гостей хотел представиться, другой — задать вопросы о работах, владелец галереи снова поманил жестом. Я улыбалась, кивала, говорила заученные слова, хотя внутри всё было пустым. Нина исчезла. Но в этой суматохе меня будто нарочно оттеснили от мысли о ней.
Я машинально взглянула на мобильный. Экран светился тремя пропущенными звонками от Кати. Сердце кольнуло. Я быстро перезвонила.
— Алло.— её голос был серьёзным, даже напряжённым. — Я подъеду к концу выставки. Нам нужно встретиться и поговорить.
— О чём речь? — спросила я, чувствуя, как внутри растёт тревога.
— Скажу при встрече, — отрезала она.
— Хорошо, — кивнула я, хотя она меня не видела.
Весь оставшийся вечер я будто плыла в тумане. Внешне я улыбалась, благодарила гостей, отвечала на вопросы, но внутри пульсировала тревога: что это за тон у Кати? Что она хочет мне сказать?
Когда всё закончилось и галерея начала пустеть, Катя уже ждала меня у выхода. Мы обменялись коротким взглядом, и я сразу поняла: разговор будет непростым.
Мы сели в мою машину. Катя держала руки на коленях и какое-то время молчала, будто собиралась с духом.
— Скажи… — наконец произнесла она, — как давно ты видела своего бывшего?
Я нахмурилась.
— Какого бывшего? О чём ты вообще?
Катя повернулась ко мне и посмотрела в упор, глаза её блестели от напряжения.
— Я про Егора.
Имя прозвучало, как удар. Всё внутри сжалось. Секунда — и я словно провалилась в прошлое. Образы налетели один за другим: его голос, его руки, запах его пальто, наши ссоры, та последняя ночь, полная боли и тишины. Я сжала руль так, что побелели пальцы.
— Катя… — мой голос сорвался. — Откуда ты вообще… зачем ты вспомнила его?
Болезненные воспоминания поднялись со дна души, и я чувствовала, что не готова их проживать. Но Катя, похоже, знала больше, чем я могла себе представить.
-Рита, скажи, когда вы виделись в последний раз? - настаивала моя ассистентка.
-Мы давно не виделись, но разговаривали полгода назад по телефону.
-О чем?
Я тяжело выдохнула и отвернулась к окну. Фонари тянулись цепочкой, размытые дождём и снегом, и в их жёлтом свете всё казалось зыбким, как сон.
— Катя, — сказала я глухо, — тебе не нужна эта информация. Всё, что связано с Егором, давно закончилось.
— Рита, ты не понимаешь, — её голос стал твёрже, она чуть подалась ко мне. — Это важно.
Я резко посмотрела на неё.
— Что ты хочешь от меня? Да, мы расстались, и давно. Но иногда… — я запнулась, но решила уже договорить. — Иногда я всё же звонила ему. Когда становилось совсем плохо. Двенадцать лет отношений никак не вычеркнуть из жизни.
Катя удивлённо вскинула брови.
— Ты серьёзно? После всего?
— Я же не железная, — выдохнула я. — Но последний наш разговор… — слова застряли в горле, но я заставила себя их произнести. — Мы закончили его взаимными проклятиями. Он кричал, что я разрушила его жизнь, а я… я сказала, что он ещё пожалеет. Мы обменялись клятвами отомстить друг другу. Но я не собиралась ничего делать, я была так зла на него, что говорила все, что придет в голову.
Катя долго молчала, смотря на меня широко раскрытыми глазами. Потом медленно произнесла:
— Всё сходится.
— Что сходится? — я нахмурилась.
Она достала из сумки телефон, быстро пролистала что-то и показала мне экран. На фотографии — офис, длинный стол, несколько мужчин в костюмах. И там… два человека, которых я узнала сразу. Андрей и… Егор. Рядом. Улыбаются. Будто старые друзья.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Сердце глухо провалилось вниз.
— Это… — прошептала я. — Это невозможно…
— Очень даже возможно, — Катя смотрела на меня с тревогой. — Они работали вместе. И я уверена — не случайно всё это.
Мир закружился. Андрей, со своим загадочным прошлым. Егор, с его клятвами мести. И теперь — одна фотография, которая соединяла их в единый узор.
Я вдруг поняла, что всё, что я считала случайностью, могло оказаться частью тщательно выстроенной игры.
-Даже мой бывший муж до такого не додумался... хотя всем сердцем ненавидел меня. - сказала я.
-И Слава Богу! - громко покричала Катя. - Рита, нужно понять чего они хотят добиться.
Катя сжала мой локоть так крепко, что я вздрогнула.
— Рита, ты разве не понимаешь? — её голос сорвался, в нём звенело отчаяние. — Это всё Егор. Он слишком умный, слишком мстительный. Он мог спланировать всё. Он заслал тебе Андрея, понимаешь? Заслал!
Я уставилась на неё, а потом разразилась нервным смехом, больше похожим на рыдание.
— Неет...Ты… ты сошла с ума! — я хватала ртом воздух. — Егор? Заслал мне Андрея? Да это бред!
Катя не отводила глаз.
— Это не бред. Вспомни. Андрей появился внезапно и настойчиво добивался твоего внимания. Он знал о тебе все и даже больше. И ты сама говорила — слишком много совпадений.
— Нет! — я закричала и ударила ладонью по рулю. Машина отозвалась глухим эхом. — Я не позволю тебе рушить это! Ты понимаешь? Наконец-то у меня что-то сложилось, наконец-то появился человек, который… который нужен мне!
Слёзы хлынули сами, горячие, обжигающие. Я уткнулась в ладони, но голос всё равно срывался в истерике:
— Я не верю тебе! Не верю! Не смей говорить про Егора! Он в прошлом! В прошлом, понимаешь?!
Катя молчала. Только её дыхание было слышно рядом, неровное, тяжёлое. Я вдруг почувствовала её руку на своём плече.
— Рита, — тихо сказала она, и в её голосе не было злости, только боль, — я боюсь за тебя. Очень боюсь.
Я вскинула голову, вся в слезах, и увидела, что она сама на грани. Но внутри меня всё равно бушевал ураган — страх, гнев, отчаяние, нежелание признавать то, что и так было очевидно.
— Ты не понимаешь, — прошептала я, — если это правда… то это вполне в стиле Егора. Он такой человек. Не может жить спокойно. Но я не хочу в это верить, не хочу!
Слёзы текли сами собой. Я закрыла глаза, словно пряталась от самой мысли, что Андрей мог быть частью его плана. Внутри всё клокотало: страх, злость, отчаяние — будто буря внутри меня разрывала на куски привычный мир.
Катя смотрела на меня с непоколебимой серьёзностью, почти жестко:
— Рита, я вижу, что тебе трудно. Но правда не исчезнет, если закрыть глаза. Он мог всё спланировать.
— Нет! — выкрикнула я, — я отказываюсь это принимать! Я не позволю Егорy снова управлять моей жизнью!
Я выдохнула, рвано, тяжело, и почувствовала, как во мне сражаются два чувства: любовь и ненависть. Мой разум воевал с моим сердцем.
Катя молчала, позволяя мне пережить истерику, и лишь мягко сказала:
— Тогда придётся быть осторожной. Очень осторожной.
Я кивнула, всё ещё в слезах, понимая, что спокойной жизни больше не будет.
Продолжение следует.
Начало тут: