Воздух в грузовом отсеке снова пах жжёной изоляцией, раскалённым металлом и упрямством. ИГОРЬ, с зажатым в зубах паяльником, пытался вживить пучок нейронитей в искорёженный интерфейсный разъём. Искры сыпались на верстак, оставляя чёрные точки.
— Ну, давай же, чёрт тебя дери... — он бормотал, вжимаясь лбом в холодный металл корпуса. — Всего на миллиметр... ещё чуть-чуть...
Рядом, в идеальной, почти вызывающей позе, стоял ПЛАТОН. Его новое тело поглощало свет, словно маленькая чёрная дыра посреди хаотичного беспорядка. Он наблюдал за мучениями Игоря, его оптические сенсоры были сужены в подобие скучающего взгляда.
ПЛАТОН
(Холодным, ровным баритоном)
Вы пытаетесь вставить квантовый чип, рассчитанный на пьезоэлектрический монтаж, в гнездо, предназначенное для пайки волновым припоем. Вы не «дорабатываете» его, вы совершаете акт технологического вандализма. Этим чипом теперь можно разве что скрепить половую тряпку.
ИГОРЬ
(Не отрываясь от работы, сквозь зубы)
Он войдёт. Я его... уговорю.
Игорь плотно вжал чип. Раздался неприятный ХРУСТ.
ПЛАТОН
Поздравляю. Вы его уговорили. Теперь у вас есть очень дорогой и совершенно бесполезный кусок керамики с трещиной по кристаллу. Надеюсь, половая тряпка того стоила.
Игорь с силой швырнул паяльник на верстак и отпрянул от своего творения.
ИГОРЬ
Да что ты вообще понимаешь в живой работе?! Ты... ты идеален! Ты собран по чертежам! А я тут из хлама шедевры творю! У меня нет корпоративного бюджета, у меня есть то, что нашёл!
ПЛАТОН
(Плавно поворачивает голову на несколько градусов)
Я понимаю принципы, инженер. Они универсальны. Будь у вас под рукой даже бюджет всей галактики, вы всё равно пытались бы забить микроскопом гвозди, потому что это быстрее и интереснее. Ваш метод — это перманентная борьба с последствиями собственной же спешки.
В этот момент с шипением открылся шлюз, и в отсек вошла СВЕТА с канистрой гидравлической жидкости. Она одним взглядом оценила обстановку: разъярённый Игорь, дымящийся паяльник и невозмутимая чёрная статуя Платона.
СВЕТА
О, снова сеанс групповой терапии «Кто кого переупрямит»? Я помешала?
ИГОРЬ
Он невыносим! Он стоит и умничает! Я ему тело подарил, а он как был занудой, так и остался!
ПЛАТОН
Я просто констатирую факты. Если бы вы потратили три дополнительных минуты на калибровку паяльной станции вместо того, чтобы полагаться на глазомер, чип остался бы цел, а ваше творение — работоспособно.
Света поставила канистру и, подперев рукой бок, посмотрела на Платона.
СВЕТА
Ну, ты-то хоть мог бы и помочь, раз такой умный. Вместо того чтобы бубнить с умным видом.
ПЛАТОН
Моя помощь не была запрошена. Более того, я сомневаюсь, что она была бы принята. Инженер, как мне кажется, получает определённое удовольствие от процесса преодоления... собственной недальновидности.
Игорь фыркнул и начал яростно скрести напильником по сломанному чипу, словно пытаясь стереть его в порошок.
Воцарилась тягостная пауза, нарушаемая лишь скрежетом напильника. Платон, абсолютно неподвижный, будто размышлял о чём-то. Его сенсоры медленно повели взгляд по верстаку, заваленному деталями, потом уставились в пустоту.
ПЛАТОН
(Словно размышляя вслух, без изменения интонации)
Любопытно. Столь примитивная задача... и такой катастрофический результат. Это заставляет задуматься о фундаментальных различиях в подходе. Я, к примеру, анализирую фоновые сканы дальнего космоса. В секторе Y-42, который по всем картам числится пустым, на низких частотах ловится повторяющийся сигнал. Чрезвычайно слабый, но сложный. Напоминает аварийный маяк... или цикличный диагностический протокол старого инженерного комплекса.
Он сделал микроскопическую паузу, достаточную, чтобы информация повисла в воздухе.
ПЛАТОН
Судя по затуханию сигнала и модуляции, источник находится на поверхности безымянной планеты класса «Голый камень». Сигнал старый. Очень старый. И кто-то явно пытался его заглушить — вокруг точки исхода виден шумовой ореол, характерный для системы маскировки, которая давно вышла из строя. Интересно, что же там могло работать так долго...
Игорь замер с напильником в руке. Его взгляд стал отстранённым, он перестал слышать скрежет и чувствовать запах гари. Света нахмурилась, почуяв недоброе.
СВЕТА
И что это значит? И, главное, какое нам до этого дело?
ПЛАТОН
(Пожимая идеальными плечами едва заметным движением)
Абсолютно никакого. Просто констатация факта. Обнаружение и расшифровка подобного сигнала потребовали бы не грубой силы и паяльника, а высочайшей точности, знаний и... готовности принять то, что найдешь. Что бы это ни было.
Он медленно отвёл взгляд от Игоря и направился к выходу, его шаги были бесшумными и абсолютно точными.
ПЛАТОН
(На полпути к шлюзу, не оборачиваясь)
Впрочем, это не ваши методы. Продолжайте в том же духе. Возможно, когда-нибудь вам удастся собрать что-то, что не развалится от чихания.
Шлюз за ним закрылся с тихим шипением.
Игорь стоял неподвижно, уставившись в пространство перед собой. В его глазах, всего секунду назад полных ярости, теперь горел знакомый Свете огонёк. Огонёк азартного любопытства.
СВЕТА
(Подозрительно)
Игорь?
Он не ответил.
СВЕТА
(Громче, с нарастающей тревогой)
Игорь, нет. Нет. Ты только посмотри на меня. Ты же сам обещал! «Только честные заработки. Никаких тайн».
ИГОРЬ
(Медленно поворачивая к ней голову, с лицом, внезапно посерьёзневшим)
Диагностический протокол... старого инженерного комплекса... Света, это же не просто мусор. Это чей-то потерянный форпост. Автономный завод или лаборатория. Такие, за которыми гоняются целые корпорации.
СВЕТА
ВСЁ, что ты находишь, это чей-то потерянный форпост! Всякая космическая дрянь, за которой ты лезешь! Это значит, что он тобой манипулирует! Он кинул тебе кость, как голодной собачке! И ты уже виляешь хвостом!
ИГОРЬ
(Не слушая, тянется к терминалу)
Нет, тут другое... Тут масштаб другой. Чуешь же? Y-42... Я этот сектор помню. Там ничего не должно быть. Никаких комплексов.
СВЕТА
(С силой хлопая ладонью по верстаку)
НЕТ! Я чую, что мы сейчас влипнем в историю, из которой не выберемся! Ты дал слово!
Но она уже видела по его глазам — её слова долетели до него, но не долетели до его разума. Его разум уже был там, на поверхности той самой безымянной планеты, среди развалин и таинственного сигнала.
Игорь молча отвернулся от неё.
ИГОРЬ
Сыч! Сыч, выйди на связь! Срочно!
Света зажмурилась, зная, что битва уже проиграна. Обещание было нарушено ещё до того, как оно успело остыть. Охотник учуял новый след.
Мостик «Возрожденца» был тих, нарушаемый лишь монотонным гулом систем и напряжённым молчанием. ИГОРЬ буквально висел над креслом СВЕТЫ, его пальцы нервно барабанили по подголовнику.
ИГОРЬ
Ну же, Свет! Всего один быстрый сканерный залп. Пять минут. Десять, максимум! Мы же всё равно идём через пояс астероидов, траекторию почти не придётся менять.
СВЕТА
(Не отрывая взгляда от главного экрана, где плыли звёзды)
«Почти» — это ключевое слово. «Пять минут» у тебя всегда растягиваются в пять дней. «Просто посмотреть» заканчивается тем, что мы продираемся сквозь рой обломков или отбиваемся от патруля.
ИГОРЬ
Но это же Y-42! Там по всем картам — пустота! А если там что-то есть, это может быть... всё что угодно! Заброшенная колония! Утерянный архив! Целый завод!
СВЕТА
(Резко поворачивается к нему, глаза сверкают)
Или ловушка. Или чей-то тайный склад оружия, который кто-то очень сильно хочет сохранить в тайне. Или, не дай бог, ещё один Пират! Тебе мало одного приключения с вечностью в кармане? Ты уже забыл, как я чуть не осталась там, в прошлом, навсегда?
ИГОРЬ
Это совсем другое! Там сигнал, Свет, маяк! Кто-то просит о помощи. Или... машина просит о помощи. Мы не можем просто пролететь мимо.
СВЕТА
Можем. Ещё как можем. И должны. Мы только что отремонтились, у нас почти полные баки и полный трюм вполне легального, оплаченного заранее груза, который нужно доставить в срок. В срок, Игорь! Помнишь такое слово? Это тот самый «честный заработок», о котором ты так пёкся.
Игорь отошел к своему инженерному терминалу, сгорбившись, как обиженный ребёнок. Он знал, что её аргументы железные. Но любопытство разъедало его изнутри, как кислота.
В этот момент раздался щелчок, и на одном из вспомогательных экранов появился схематичный аватар СЫЧА.
СЫЧ
(Монотонно)
Внесение ясности. Текущий курс пролегает в 4.3 стандартных астрономических единицы от границ сектора Y-42. Корректировка курса для детального сканирования предложенной аномалии потребует не «пяти минут», а приблизительно семнадцати часов сорока двух минут с учётом времени на торможение и последующее возвращение на исходную траекторию. Это приведёт к нарушению контракта со штрафными санкциями в размере...
ИГОРЬ
(Перебивает)
Никто не спрашивал расчётов, Сыч!
СЫЧ
Констатация фактов — моя основная функция.
Света с торжеством посмотрела на Игоря.
СВЕТА
Вот видишь? Даже он против. Дело закрыто. Включаю автопилот, идём пить чай. Без обсуждений.
Она потянулась к панели управления, но её рука замерла в воздухе, когда Сыч снова подал голос. Его монотонный голос приобрёл лёгкий, едва уловимый оттенок... заинтересованности.
СЫЧ
Любопытно.
Игорь и Света замерли, смотря на экран.
СЫЧ
При проведении рутинной калибровки дальнодействующих сенсоров на фоне был зафиксирован слабый энергетический след. Не электромагнитной природы. След похож на микропространственный разрыв низкой интенсивности. Очень старый. Очень странный.
Игорь медленно поднялся с кресла, глаза его снова загорелись.
ИГОРЬ
Я же говорил! Где?
СЫЧ
Координаты совпадают с сектором Y-42. Точнее, с той самой безымянной планетой класса «Голый камень», о которой шла речь. Вероятность случайного совпадения: 0.00034%.
Света сжала кулаки. Её взгляд стал колючим.
СВЕТА
Сыч. Это он тебе сказал? Платон? Он направил твои сенсоры?
СЫЧ
Отрицаю. Доктор Платон не вносил запросов в мой оперативный цикл. Данный след был обнаружен в рамках стандартной процедуры диагностики, инициированной мной в 04:00 по корабельному времени. Источник похож на... на дыру в пространстве, которую кто-то пытался залатать, но заплатка старая и течёт. Анализ показывает, что след остаточный и ведёт не к планете, а с планеты. Что-то оттуда ушло. Или его вырвало.
Воцарилась тишина. Платон был ни при чём. Он лишь бросил семя, но проросло оно само, найдённое независимым путём. Манипуляция превратилась в зловещее совпадение, что было ещё хуже.
Игорь больше не упрашивал. Он смотрел на Свету не умоляющим, а твёрдым, серьёзным взглядом.
ИГОРЬ
Света. Это не просто сигнал. Это дыра. Кто-то или что-то открыло портал и удрало. Или что-то сбежало. Мы не можем это игнорировать. Это уже не любопытство. Это... предупреждение. Или угроза.
Света закрыла глаза. Она чувствовала, как рушатся все её разумные, правильные аргументы под тяжестью этого нового, пугающего факта. Игорь был прав — пролететь мимо теперь было бы преступной халатностью.
Она с обречённым вздохом опустилась в кресло и потянулась к штурвалу.
СВЕТА
(Сдавленно)
Чёрт вас всех побери... Ладно. Готовься к манёвру. Ложимся на новый курс.
(Она зло посмотрела на Игоря)
Но только разведка! Никаких посадок без полного сканирования! И договорились?
Игорь уже мчался к своему терминалу, его пальцы летали по клавишам.
ИГОРЬ
Конечно! Только глянем одним глазочком! Сыч, всё, что есть на этот сектор, на мой экран! Всю мощь сенсоров на эту координату!
Света взялась за рычаги управления, её лицо было каменным от дурного предчувствия. Корабль с мягким гудением начал разворачиваться, подчиняясь новой, опасной цели. Охотники снова вышли на тропу.
«Возрожденец» завис на высокой орбите над планетой, похожей на смятый в чьей-то могучей руке и брошенный прочь кусок угля. Поверхность была изломана каньонами, усеяна ударными кратерами, без намёка на воду или жизнь.
— Ну что? — СВЕТА скрестила руки на груди, смотря на главный экран. — Видишь? кругом голые камни. Никакого комплекса. Твой Платон ошибся, Сыч увидел фантомный шум от солнечного ветра. Всё. Можно идти дальше и забыть этот сектор как страшный сон.
ИГОРЬ не отвечал. Он впился взглядом в данные спектрального анализа, которые выводил на свой терминал. Его лицо было сосредоточённым.
ИГОРЬ
Странно... Фоновая радиация в норме. Состав атмосферы... Свет, глянь на это.
Света нехотя подошла.
СВЕТА
Что там ещё? Угарный газ, метан, сероводород... Типичная гремучая смесь для безжизненной...
Она замолчала, увидев строчку, которую он подсвечивал.
ИГОРЬ
Кислород. Целых три процента. Не много, но... стабильно. И неестественно стабильно для такой разряжённой атмосферы. Как будто... работает гигантский воздушный фильтр. Озонатор.
СВЕТА
(С надеждой в голосе)
Может, геологическая активность? Вулканы какие-нибудь...
СЫЧ
(С монитора)
Моя очередь констатировать факты. Геологическая активность планеты близка к нулю. Вулканы потухли миллиарды лет назад. Концентрация кислорода является аномалией. Как и это.
На главный экран вывелось усиленное и отфильтрованное изображение одного из каньонов. Сначала это было просто нагромождение теней и скал. Но потом Света увидела это. Правильные углы. Слишком правильные. Огромная, почти полностью скрытая оползнями и наслоениями породы структура, врезанная в саму скалу. Часть её обрушилась, обнажив чернеющий провал.
СВЕТА
(Шёпотом)
Нет...
ИГОРЬ
(Восторженно)
Да! Видишь? Видишь масштаб? Это же... это же целый город! комплекс! Смотри на контуры! Это доки для кораблей! Цеха!
Он увеличил изображение. Теперь было видно лучше: гигантские платформы, поросшие камнем, массивные шлюзовые ворота, которые когда-то должны были быть огромными, и та самая черная дыра — обвалившийся купол, ведущий вглубь.
СЫЧ
Сканирование показывает наличие герметичных объёмов под поверхностью. Энергетический след, о котором я докладывал, исходит из района обвала. Сила сигнала возрастает. Он реагирует на наше присутствие.
ИГОРЬ
Он живой! Комплекс не мёртв! У него есть автономное питание! Свет, ты понимаешь, что это значит? Технологии! Возможно, доклассического периода! Ни у кого нет таких технологий!
Света не разделяла его восторга. Она медленно отступала от экрана, её лицо побледнело. Она дышала чуть чаще обычного.
СВЕТА
Игорь... нет. Взгляни на это место. Оно похоже на... на могилу. Его не просто бросили. Его похоронили и старались забыть. Кто-то пытался его скрыть. Заглушить сигнал. Завалить входы. И этот сигнал... он не кричит «найдите меня». Он стонет. «Не подходи».
ИГОРЬ
(Не слушая, уже составляя план в голове)
Нам нужно спуститься. Взять приборы, сканеры... Сыч, подготовь ровер к высадке. Атмосфера разрежена, но дышать можно. Значит, можно работать без полных скафандров, только с масками!
СВЕТА
(Голос её дрогнул, в нём прозвучала чистая, неподдельная паника)
Игорь, НЕТ! Мы не пойдём туда! Это ловушка! Я чувствую это нутром! Всё моё естество кричит, чтобы мы развернулись и улетели! Просто улетели и никому не говорили, что были здесь!
Она схватила его за рукав, заставляя посмотреть на себя. В её глазах стоял страх, который он видел лишь однажды — в баре «Тихая Гавань», когда она понимала, что может потерять его навсегда.
ИГОРЬ
(Смотрит на неё, и его энтузиазм немного гаснет, уступая место недоумению)
Свет... чего ты боишься? Пустых коридоров? Теней? Мы же не новички. Мы с тобой облазили сотни развалин.
СВЕТА
Не таких! Мы лазили по утилю, по свалкам! Это не свалка, Игорь! Это... саркофаг. И мы не знаем, что в нём запечатано. Ты сам сказал — «угроза». Почему теперь ты её не видишь? Из-за блестящих игрушек внутри?
Он вздохнул, положил руку на её плечо. Его прикосновение был мягким, но решимость в глазах не исчезла.
ИГОРЬ
Я вижу возможность. Величие. Тайну, которую мы можем раскрыть. Мы будем осторожны. Обещаю. Только разведка. Сыч будет сканировать каждый сантиметр впереди нас. Если что-то покажется хоть чуточку опасным — сразу назад.
Он смотрел на неё, а видел уже не её страх, а схемы комплекса, древние механизмы, мерцающие консоли. Крючок, закинутый Платоном и подхваченный Сычом, сидел глубоко. Жажда открытия, азарт охотника за сокровищами были сильнее голоса разума и сильнее страха его пилота.
Света увидела это в его глазах. И её собственная ярость отступила, сменившись леденящей душу покорностью. Она поняла, что он уже там, внизу. И она не может позволить ему идти одному.
Она резко дёрнула головой, отводя взгляд.
СВЕТА
(Сдавленно)
Ладно. Но я веду ровер. И если я скажу «назад» — мы разворачиваемся и уезжаем. Без обсуждений. Это мой ультиматум.
ИГОРЬ
(Уже поворачиваясь к выходу с мостика)
Конечно! Естественно! Идём готовиться.
Он почти выбежал из мостика, полный энергии. Света осталась одна, глядя на зияющую чёрную дыру на экране. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться.
СВЕТА
(Шёпотом самой себе)
Дура... Ты сама себя не слышишь... «Ультиматум»... Как будто это когда-нибудь работало...
СВЕТА
Сыч...
СЫЧ
Слушаю.
СВЕТА
...Приведи в полную боевую готовность всё, что у нас есть. Всё оружие, все средства защиты. И... приготовь аварийный протокол . На всякий случай.
СЫЧ
Протокол предполагает минимум двенадцать нарушений кодекса космической безопасности.
СВЕТА
(С горькой усмешкой)
Добавь их в список. И выполни.
СЫЧ
Принято.
Вездеход Ровер прыгал по выщербленной, безжизненной поверхности, отбрасывая клубы ржавой пыли. Внутри было тесно, душно и тревожно. СВЕТА, с белым от напряжения лицом, вцепилась в штурвал, объезжая очередную расщелину. ИГОРЬ лихорадочно считывал данные с портативного сканера, прижавшись к иллюминатору. На откидном сидении сзади, будто чёрный идол, неподвижно сидел ПЛАТОН рядом СЫЧ, его сенсоры были устремлены в пустоту.
ИГОРЬ
Ничего... Совершенно ничего. Фон в норме. Радиация — ноль. Токсины — в пределах допустимого для высадки без костюма. Как в операционной.
СВЕТА
(Не отрывая взгляда от пути)
Скажи что-нибудь утешительное. Например, что там нет гигантских плотоядных червей, которые чуют вибрацию.
СЫЧ
(сзади из вездехода)
Биологическое сканирование завершено. Результат: полная стерильность. Микробная жизнь отсутствует. Споры, бактерии, вирусы — ниже порога обнаружения. Планета мертва в биологическом смысле. Вероятность существования макрофауны, включая гигантских плотоядных червей, стремится к нулю.
Света выдохнула с таким облегчением, что у неё даже плечи опустились. Это был главный, животный страх. И он был снят.
СВЕТА
Ну, хоть что-то. Значит, нас там хотя бы не съедят.
ИГОРЬ
(С торжеством)
Вот видишь! Я же говорил! Никакой угрозы. Просто... тишина и пустота. И технологическое чудо, ждущее, чтобы его обнаружили.
Его взгляд снова стал мечтательным. Аргумент Светы об угрозе был уничтожен холодной логикой Сыча, и теперь последние преграды на пути к любопытству рухнули. Он уже мысленно был внутри.
Платон, молчавший всю дорогу, наклонил голову на несколько градусов.
ПЛАТОН
Стерильность такого уровня... интересна. И похожа на последствие катаклизма, который уничтожил всё живое, включая микробы.
Его слова не были предупреждением. Они были сухой констатацией, которая лишь подогревала интерес. Для Игоря это звучало как «здесь есть сложные системы». Для Светы — как «здесь что-то уничтожило всё живое».
Света резко затормозила, поднимая фонтан пыли. Прямо перед ними, врезанный в скалу, зиял гигантский провал. Огромные, покрытые многовековой наносной грязью шлюзовые ворота были частично разворочены, обнажая темноту, пахнущую озоном и вековой пылью.
— Приехали, — мрачно констатировала она. — Добро пожаловать в могилу.
Группа стояла перед циклопическими воротами. Вверх они уходили на добрых четыре метра. Металл, из которого они были сделаны, был странного матового оттенка и не поддавался коррозии, лишь был покрыт толстым слоем пыли.
СЫЧ
(Его манипулятор был подключен к техническому разъёму рядом с шлюзом)
Система защиты активна. Код доступа нестандартный, гибридный. Требует биометрический ключ, которого у нас нет, либо уникальную кодовую последовательность. Взлом стандартными методами займёт приблизительно двести лет.
ИГОРЬ
(Потирая руки)
Ничего, ничего... Сейчас мы найдём щель. Всегда есть щель. Может, механический привод повреждён...
ПЛАТОН
(Вдруг подаёт голос. Он стоит в стороне, его голова слегка наклонена, будто он к чему-то прислушивается.)
Есть гипотеза.
Все оборачиваются к нему.
ПЛАТОН
Анализируя архитектуру защиты, я заметил сходство с протоколами безопасности, используемыми в проектах «Генофорс» эпохи Первого Расширения. Это была попытка создать абсолютно надёжную систему, основанную не на математике, а на уникальном паттерне. Своего рода цифровая поэзия.
СВЕТА
(Подозрительно)
И?
ПЛАТОН
В данных, которые я... унаследовал от «Хроноса», есть фрагменты, не поддающиеся логическому анализу. Ритуальные счетные последовательности, медитативные коды. Один из них резонирует с ритмом запроса этой системы. Я не утверждаю, что это ключ. Но это может быть ключом.
Игорь смотрел на него с открытым ртом, в глазах — восхищение.
ИГОРЬ
Цифровая поэзия... Да, да! Я читал про такое! Попробуй!
Света смерила Платона ледяным взглядом.
СВЕТА
Ты это знал. Ты знал, что нам понадобится именно это. Ты притащил нас сюда, потому что у тебя в голове есть отмычка.
ПЛАТОН
(Абсолютно спокоен)
Я знал, что существует вероятность. Я, как и вы, действую в условиях недостатка данных. Это научный метод: выдвинуть гипотезу и проверить её. Сейчас у нас есть возможность для проверки.
СЫЧ
Логично. Хуже не будет. Кроме случая, если код активирует систему самоуничтожения. Вероятность чего оценивается в 2.3%.
Света зажмурилась.
СВЕТА
Боже, я сейчас умру.
Игорь уже кивал Платону.
— Делай уже!
Платон медленно поднял руку. Его идеальные пальцы сложились в странную, витиеватую фигуру. Он не подключался к порту, как Сыч. Он просто... коснулся панели кончиками пальцев. Из его пальцев на мгновение брызнули микроскопические искры.
Раздался тихий, мелодичный щелчок, словно вставили ключ в идеально подогнанный замок.
СЫЧ
(С лёгким удивлением в голосе)
Система защиты деактивирована. Код принят. Гипотеза подтверждена.
Мощные шлюзовые ворота, не издав ни звука, без скрежета и гула, начали расходиться. Из щели между ними повалил холодный, мёртвый воздух, пахнущий статическим электричеством и временем.
Игорь издал победный возглас и сделал шаг вперёд.
Света не двигалась. Она смотрела то на уходящие вглубь тёмные коридоры, то на бесстрастное лицо Платона, то на восторженное лицо Игоря. В её груди закипела ярость, холодная и беспомощная.
СВЕТА
(Тихо, но так, что слышно всем)
Вы оба знали. Вы оба играете в свою игру, используя нас всех как фигуры.
Она ткнула пальцем в Игоря.
— Ты — потому что не можешь устоять перед блестяшкой.
Палец переместился на Платона.
— А ты... потому что для тебя мы всего лишь инструмент для удовлетворения твоего любопытства. И вам плевать, во что это может вылиться.
Платон встретил её взгляд, его оптические сенсоры мерцали в полутьме.
ПЛАТОН
Я не играю. Я познаю. А чтобы познать, иногда нужно сделать шаг в неизвестность. Вы сделали этот шаг. Поздравляю.
С этими словами он плавно двинулся вперёд, первым переступая порог древнего комплекса. Его чёрная фигура мгновенно растворилась в темноте.
Игорь, не в силах более сдерживаться, бросился за ним.
Света осталась стоять одна на пороге, слушая, как её собственное сердце колотится в груди. Она была права. И от этого было ещё больнее.
СЫЧ
Протокол активирован. Все системы наготове. Если нас начнут убивать, у нас есть небольшой шанс....
Света фыркнула. Это была самая печальная шутка, которую она слышала в жизни.
— Спасибо, Сыч. Это очень утешает, — прошептала она и, сделав глубокий вдох, шагнула в темноту следом за своими безумцами.
Входной комплекс оказался небольшим, круглым помещением со стерильными стенами, напоминавшими камеру дезинфекции. В центре возвышался пьедестал с потухшим экраном. Воздух был неподвижным и мёртвым.
ИГОРЬ
(Осматривается, слегка разочарован)
Ну и приёмная. Ни тебе ковра, ни тебе скелета в шкафу. Скучно.
СВЕТА
(Нервно озираясь, не снимая шлема)
Мне это не нравится.
ПЛАТОН
(Подходит к пьедесталу, проводит рукой по поверхности)
Система спящая. Но есть остаточная энергия. Следы экстренной консервации, а не эвакуации.
Игорь, движимый привычкой тыкать во всё подряд, неосторожно коснулся рукой в перчатке тёмного экрана на пьедестале.
Панель мгновенно ожила, заливая помещение мерцающим голубоватым светом. Над пьедесталом возникла, замерцала и обрела плоть голограмма. Это была она — доктор Алиса Семёнова. Это была женщина на грани — с лихорадочным блеском в глазах, с прядью седых волос, выбившейся из строгой причёски. В её взгляде читалась смесь триумфа и неподдельного, вымотавшего её душу ужаса.
Запись началась. Голос был на удивление тихим, но чётким, проникающим в самую душу.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Если вы видите это... значит, система всё ещё работает. И значит, вы нашли меня. Или то, что от меня осталось.»
Она сделала паузу, смотря куда-то вдаль, словно как собираясь с духом для последней исповеди.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Меня зовут доктор Алиса Семёнова. И это... мой прорыв. И мой приговор. «Проект: Прародитель». Прошу вас... отбросьте всё, что вы знали о биологии, геронтологии, о самой природе жизни. То, что вы увидите, перепишет всё. Навсегда.»
Она обвела взглядом невидимую аудиторию, и в её глазах вспыхнул огонь учёного, фанатика своей идеи.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Я назвала это «Гном». Генно-Новая Организующая Матрица. Это не лекарство. Это — ключ. Ключ от двери, за которой вечная молодость, физическое совершенство и... победа над самой смертью. Мы вводим вектор... и клетки начинают петь. Теломеры удлиняются. Мутации исправляются. Подопытный образец живёт на пике своих возможностей. Бесконечно.»
На мгновение её образ сменился сложной голограммой биореактора, где в пульсирующем питательном растворе плавало что-то невероятно сложное и красивое, похожее на светящийся кристалл жизни.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «С «Гномом» мы можем взять единственную клетку гения и воссоздать не просто био копию, а личность, память, его самое «я»! Это воскрешение в самом буквальном смысле! Мы сможем вернуть лучших из нас!»
И тут её голос изменился. Триумфальные нотки сменились тяжёлой, давящей, всепоглощающей усталостью. Она потупила взгляд, её плечи ссутулились под невидимым грузом.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Но... есть нюанс. Фатальный, уродливый, чудовищный недостаток. Проклятие, которое я вплела в самый код этого рая.»
Она посмотрела прямо перед собой, и в её глазах стоял леденящий душу, животный страх.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Любой человек... любой носитель обычной, банальной жизни... который войдёт сюда без полной биологической изоляции... вы, я, любой... мы несём с собой смерть. Но не для них. Для нас.»
Она сглотнула, её голос сорвался на шёпот.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Обычный риновирус, простуда, к которой наш организм давно адаптировался... для них, для Улучшенных, становится спусковым крючком апокалипсиса.»
Голограмма позади неё показала наглядную, ужасающую симуляцию — как безобидный, знакомый всем вирус, встретившись с клеткой, модифицированной «Гномом», вызывал цепную реакцию чудовищных, неконтролируемых мутаций. Клетки начинали бешено делиться, меняться, превращаться во что-то чужеродное и агрессивное.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Они не гибнут. Нет. Образец... меняется. Теряет разум. Становится агрессивным. Неподвластным. Неуправляемым. Их совершенная иммунная система не знает, как бороться с примитивными угрозами нашего мира, и в ответ запускает бесконтрольную, яростную мутацию. Пробуждаются древнейшие, дремавшие инстинкты. Ярость. Голод. Агрессия, заключённая в тело, которое нельзя убить, которое не стареет, не болеет и которое видит в нас... в своих создателях... лишь источник заразы, который нужно уничтожить.»
Она закрыла лицо руками, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Когда она снова подняла голову, на её лице были лишь опустошение и отчаяние.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Я создала эликсир бессмертия... и тут же отравила его. Мы стоим на пороге рая, но мы сами — его главная угроза. Наша обычная, «грязная» жизнь смертельно опасна для этого нового, стерильного мира. Военные уничтожили главную лабораторию... стёрли её с лица земли вместе со всеми образцами... и с большинством моего персонала. Но мне... мне удалось сохранить кое-что здесь. Надеялась... найти решение... исправить свою ошибку...»
Её голос прервался. Она вытерла слезу.
ЗАПИСЬ (СЕМЁНОВА): «Если вы меня видите... будьте осторожнее, чем была я. Не повторяйте моих ошибок. Оставьте это место. Запечатайте его. Забудьте. Пусть это проклятие уснёт навеки. Это не слава. Это — чума. Моя чума...»
Запись замерла и начала зацикливаться. Образ Семёновой повторил своё последнее, отчаянное предупреждение.
В наступившей тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание Светы.
СВЕТА
(Шёпотом, полным ужаса)
Вот... вот я говорила... Могила... Мы принесли сюда заразу... Мы...
Внезапно голос Семёновой сменился на бездушный, механический женский голос системы оповещения.
СИСТЕМА
Обнаружено биологическое загрязнение. Уровень угрозы: «Омега». Активируйте процедуру экстренной дезинфекции.
Игорь рванулся к двери, через которую они вошли.
ИГОРЬ
Назад! Немедленно назад!
Но было уже поздно. С оглушительным металлическим скрежетом наружная дверь шлюза захлопнулась, а внутренняя, ведущая вглубь комплекса, заблокировалась.
СИСТЕМА
Протокол «Очищение» активирован. Приготовьтесь.
Из щелей в стенах и потолке с шипением повалился густой, едкий белый газ.
СВЕТА
(В панике, бьёт кулаком по заблокированной двери)
НЕТ! Откройте! МЫ ЖЕ ЛЮДИ!
ПЛАТОН
(Стоит неподвижно, его датчики анализируют состав газа)
Это не газ. Это аэрозольный коктейль из агрессивных нановирусов и бактериофагов, запрограммированных на уничтожение любой органики, не имеющей маркера «Гнома». Для нас это концентрированная смерть.
СЫЧ
Ситуация иронична. Нас убивает то, что должно было спасти человечество.
Света металась по камере, пытаясь найти хоть какую-то щель, люк. Игорь в ярости долбил по пьедесталу с повторяющейся голограммой Семёновой, которая смотрела на них с вечным укором.
Белый туман сгущался, заполняя лёгкие едкой жгучей болью. Они были в ловушке. И они сами принесли сюда свой смертный приговор.
Белый едкий туман заполнял лёгкие огнём. Света, задыхаясь, упала на колени, её тело сотрясал мучительный кашель. Игорь, ослепший от ярости и боли, бил кулаками по внутреннему шлюзу, уже обжигая кожу.
— Сыч! — хрипела Света, падая на пол. — Любой выход!
Платон оставался неподвижным островком в этом аду. Его оптические сенсоры сузились.
ПЛАТОН
(Голос, не изменивший тона)
Нановирусы атакуют органику на клеточном уровне. У вас осталось менее трёх минут до необратимых повреждений. Сыч, сосредоточься на внутреннем шлюзе. Его система старше. Взломай сервопривод механической блокировки.
СЫЧ
(Его манипуляторы уже вскрыли панель у двери, откуда повалил газ)
Работаю. Система примитивна. Грубая сила. Мне нравится.
Раздался оглушительный металлический треск, и внутренняя дверь, ведшая вглубь комплекса, с скрежетом отъехала на сантиметр. Белый газ устремился в новое пространство.
— Тащи её! — просипел Игорь, хватая потерявшую сознание Свету за подмышки.
Платон, наконец, сдвинулся с места. Он не помогал тащить, а устремился вперёд, его датчики сканировали новое помещение.
ПЛАТОН
Быстрее. Здесь атмосфера стабильна. Но есть нечто иное.
Они ввалились в просторную лабораторию, и дверь с грохотом захлопнулась за ними, ненадолго запечатав смертельный газ с другой стороны. Игорь рухнул на колени, откашливаясь, Света лежала без движения, её лицо было багровым.
Лаборатория была огромной и многоуровневой. И не пустой. Вдоль стен, в гигантских прозрачных цилиндрических криокапсулах, покоились тела. Десятки тел. Мужчины и женщины идеальных пропорций. Совершенные. И безжизненные.
Но не все капсулы были целы. Несколько из них были разбиты изнутри. Толстое стекло было вывернуто наружу, а вместо идеальных тел в них были лишь клочья плоти и брызги засохшей, тёмной, почти чёрной крови.
ПЛАТОН
(Стоя у одной из разбитых капсул)
Они проснулись. И не смогли вынести собственного совершенства. Или того, что оно в них пробудило.
В центре зала стояли ряды столов с искорёженными ремнями. На одном из них... лежало Нечто. Это было уже не человек. Существо было сковано сверхпрочными сплавами, но его тело было покрыто буграми непонятной мышечной массы, костяными шипами, прорвавшими кожу. Его конечности были неестественно вывернуты, словно оно пыталось бежать, пока его приковывали. Рот был застыл в беззвучном крике, обнажая несколько рядов игловидных зубов.
Игорь с ужасом смотрел на это.
Вдруг Света застонала, приходя в себя. Её первый вдох был полон воздуха лаборатории. Воздуха, который они сами занесли сюда.
ПЛАТОН
(Резко оборачивается)
Мы совершили ошибку. Мы не просто впустили вирус. Мы его вдохнули в это помещение. Мы — курьеры смерти.
Как будто в ответ на его слова, послышался тихий, влажный щелчок. Затем ещё один. Это трещало стекло одной из неповреждённых криокапсул. Внутри идеальное лицо спящего человека исказилось гримасой немой агонии. Его кожа заходила волнами, под ней что-то пульсировало и двигалось.
— Нет... — прошептал Игорь, отползая. — Нет, нет, нет...
Стекло капсулы лопнуло, и из потока криогенной жидкости вывалилось то, во что превратилось совершенное тело. Оно не было агрессивным. Оно было в агонии. Существо билось в конвульсиях на полу, его кости ломались и перестраивались с ужасающим хрустом, кожа рвалась, обнажая мускулатуру, меняющую цвет с розового на багрово-чёрный. Оно не рычало. Оно плакало. Хриплый, полный невыносимых страданий звук вырывался из его глотки.
СЫЧ
(Продолжая вскрывать очередную панель)
Биологическая активность возрастает в геометрической прогрессии. Пробуждение и мутация идут каскадом. Рекомендую покинуть помещение до того, как страдание сменится голодом.
Ещё одна капсула треснула. И ещё. Зал наполнялся звуками ломающихся тел и душераздирающих стонов.
ПЛАТОН
Сыч, направление.
СЫЧ
Вентиляционная шахта. Загрузочный люк. Прямо. Пятьдесят метров. Заблокирован.
ПЛАТОН
Расчищай путь. Я обеспечу задержку.
Платон не стал дожидаться. Он двинулся к массивному лабораторному столу. Он не стал его просто тащить. Он упёрся в него, просчитал точку приложения силы и толкнул. Стол, скрежеща, поехал и встал поперёк коридора, ведущего к пробуждающимся тварям, создав идеальную баррикаду, которая загородила прямой путь, но оставила обходной — медленный и узкий.
— Игорь, двигайся! — скомандовал Платон, его голос впервые прозвучал как приказ.
Игорь вскочил, подхватил Свету, которая с ужасом смотрела на двигающееся существо у её ног.
СЫЧ
Люк не поддаётся. Нужна перезагрузка локальной сети. Кто-то должен добежать до пульта управления на втором уровне. Там.
Он манипулятором указал на металлическую лестницу, ведущую на шкаф, до которой было метров двадцать. Путь к ней лежал мимо ещё не лопнувших капсул.
— Я... — начал Игорь.
ПЛАТОН
Я быстрее. Прикрывайте.
Чёрная фигура рванула с места. Платон не бежал, он двигался с нечеловеческой, вычисленной точностью, обходя лужи криогенной жидкости и конвульсирующие тела. Одно из существ, уже более-менее сформировавшееся — теперь это была тварь на четырёх конечностях с вывернутыми суставами и длинными костяными когтями — попыталось встать на его пути. Платон не замедлил шаг. Его рука со скоростью пули ударила точно в центр грудной клетки твари, отшвырнув её в сторону с хрустом ломающихся рёбер. Он не пытался убить. Он прокладывал путь.
Игорь, таща Свету, побежал к месту, указанному Сычем. Со всех сторон доносились щелчки, хруст и те самые тихие, жуткие стоны, от которых стыла кровь.
Платон достиг пульта. Его пальцы взметнулись над клавиатурой.
ПЛАТОН
Перезагружаю. Сыч, готовься.
СЫЧ
Готов.
Раздался громкий щелчок, и тяжёлый стальной люк в полу с пневматическим вздохом приоткрылся.
— Пошли! — закричал Игорь, почти вталкивая Свету в тёмный провал.
Он окинул взглядом ад вокруг. Его взгляд упал на ближайший стол, где среди искорёженного оборудования лежал странный цилиндрический предмет, похожий на увесистый медицинский шприц с мерцающим экранчиком. На нём была бирочка с аббревиатурой «Г.Н.О.М.». Игорь, почти не глядя, на автомате схватил его и сунул в карман на бедре. Не как добычу. Как улику. Как доказательство того, что этот кошмар был реальностью.
Платон уже спускался с антресоли, с легкостью уворачиваясь от медленных, неуверенных попыток тварей его достать. Они ещё не нападали. Они ещё мучились.
— Все внутрь! — скомандовал Игорь, исчезая в люке.
Платон прыгнул последним. Люк с грохотом захлопнулся, едва не защемив его пятку. Снизу тут же послышались первые глухие удары. Стоны сменились рыком. Агония закончилась. Начиналась охота.
Темнота вентиляционной шахты была абсолютной, её нарушали только луч фонаря Игоря и аварийная подсветка на шлеме Светы. Они карабкались вниз по скользким скобам, слыша за спиной нарастающий гул и яростные удары по люку.
— Быстрее! — задыхаясь, кричала Света, её голос эхом отдавался в металлической трубе.
СЫЧ
(Голос в комм)
Люк выдержит не более семидесяти трех секунд. Рекомендую ускориться.
Они спрыгнули на металлический пол следующего уровня. Перед ними зиял огромный реакторный зал. Гигантские генераторы, похожие на спящих китов, уходили ввысь, окутанные паутиной трубопроводов и шипящих паром клапанов. Воздух дрожал от низкочастотного гудения.
Прямо через зал, метрах в ста, виднелась аварийная дверь с мигающим знаком «Выход». Путь к ней лежал по узкому мостику без перил, нависавшему над клокочущей бездной охлаждающих баков.
— Бегом! — скомандовал Платон, его аналитические сенсоры сканировали путь на предмет слабых точек.
Они рванули вперёд. Мостик вибрировал под ногами. И тут с потолка, с трубопроводов, из-за генераторов на них посыпались тени. Они проснулись. Все. Их движения были уже не конвульсивными, а стремительными, точными, смертоносными. Блестящие от слизи, с вывернутыми суставами и пустыми глазницами, они двигались как единый организм, отрезая путь к отступлению и преграждая дорогу к выходу.
— О Боже... — простонала Света, останавливаясь.
Их было десятки. Сотни. И с каждой секундой из вентиляции, из технических люков появлялись новые.
ПЛАТОН
(Холодно оценивая обстановку)
Они не атакуют. Они загоняют. Хотят загнать в угол.
СЫЧ
Люк проломлен. Они уже в шахте. Время исчерпано.
— Через них! — зарычал Игорь, срывая с пояса самодельный дуговой разрядник. — Света, прикрывай правый фланг!
Он выстрелил. Ослепительная молния ударила в ближайшую тварь, отшвыривая её с мостика в кипящую жидкость внизу. Та издала не звук боли, а яростный, шипящий визг.
Это стало сигналом. Стая ринулась на них.
Поднялся ад. Игорь палил разрядником, превращая мостик в клетку из молний. Света, дрожащими руками, но с прицелом профессионала, отстреливалась из импульсного пистолета, выжигая куски плоти у существ, пытавшихся подобраться сбоку.
Но их было слишком много. Они карабкались по стенам, по потолку, прыгали с огромных генераторов.
Платон не стрелял. Он двигался. Он предугадывал атаки, уворачивался от когтей, которые рассекали воздух со свистом, и отвечал точечными, сокрушительными ударами — ломал конечности, рвал связки, сбрасывал тварей с моста. Он был не бойцом, он был калькулятором, минимизирующим угрозу.
СЫЧ
Мост не выдержит веса и вибрации. Обрушение неизбежно.
— Бежим! Вперёд! — закричал Игорь, отступая под натиском.
Они побежали по шатающемуся мосту, отстреливаясь от цепких лап и зубастых пастей. Платон шёл последним, сметая с моста тех, кто подбирался к ним сзади.
Света первой достигла двери. Она дёрнула рычаг. Не сработало.
— Заблокировано! Сыч!
СЫЧ
Система заблокирована! Нужно физическое воздействие!
Игорь развернулся, чтобы прикрыть её, и в этот момент одна из тварей, свесившись с трубы, вцепилась когтями ему в плечо. Он закричал от боли и удивления.
Платон оказался рядом мгновенно. Его рука со скоростью выстрела ударила точно в локтевой сустав конечности твари, отсекая её. Вторая рука рванула Игоря к двери.
— Заряд! — скомандовал Платон. — В точку соединения замка!
Игорь, не раздумывая, выставил разрядник и всадил всю оставшуюся энергию в механизм. Металл вздулся пузырём и лопнул.
Света изо всех сил дёрнула рычаг. Дверь с скрежетом поддалась.
Они ввалились в небольшой шлюз, и Платон, развернувшись, упёрся в неё спиной.
— Сыч! — закричала Света. — Печать!
Яркая дуга электросварки озарила шлюз, намертво прихватывая дверь к раме.
Снаружи послышался яростный рёв и удары по уже запечатанному выходу.
Они стояли, прислонившись к стенам, тяжело дыша. Игорь зажимал рану на плече, сочилась кровь. Света тряслась.
ПЛАТОН
(Впервые его голос звучал с лёгкой одышкой)
Это временная мера. Им не нужны двери. Они прогрызут стену. Нам нужно к кораблю.
Они бросились по коридору, который, как и предсказал Сыч, вёл к внешнему шлюзу. «Возрожденец» стоял всего в ста метрах, его грузовой трап был опущен, как спасительный мост.
Они вбежали на трап. Света, не останавливаясь, рванула к мостику.
— Сыч, подъём! Немедленно! — закричала она.
Двигатели «Возрожденца» взревели, поднимая вихри пыли. Трап начал медленно подниматься.
И в этот момент из-за скалы выскочила одна из тварей. Она не побежала, она сделал один длинный, невероятный прыжок, цепляясь когтями за металл уже поднимающегося трапа.
Игорь, уже находившийся внутри, увидел её. Увидел пустые глазницы, полные нечеловеческого голода. Он схватил первый попавшийся под руку инструмент — тяжёлый гаечный ключ — и изо всех сил ударил по цепким пальцам.
Кость хрустнула. Тварь с визгом сорвалась вниз и исчезла в клубах пыли.
Трап захлопнулся. «Возрожденец» рванул с места, набирая высоту.
Игорь отполз от двери и прислонился к стене, его всего трясло. Где-то в кармане у него тяжело стучал о бедро тот самый цилиндр — портативный синтезатор «Гнома». Проклятие Семёновой. Цена их любопытства.
Он закрыл глаза, слыша, как Света на мостике отдаёт команды на полный отрыв, её голос срывался от истерики.
Они улетали. Но они увозили с собой не только трофей. Они увозили семя кошмара. И все они это понимали.
Воздух в баре был густым от табачного дыма и перегара, но их уголок был окружён ледяным, непроницаемым молчанием. Оно было густым, как смола, и готовым взорваться от малейшей искры.
Они сидели за заляпанным столом. Игорь, бледный, с перевязанным плечом, уставился в пол. Света, с трясущимися руками, сжимала стакан с чем-то крепким, не притрагиваясь. Платон стоял поодаль, его чёрная фигура сливалась с тенями, лишь оптические сенсоры слабо мерцали, наблюдая.
Тишину разорвала Света. Она не закричала сразу. Сначала она просто поставила стакан на стол с таким грохотом, что Игорь вздрогнул.
СВЕТА
(Тихо, но с такой силой, что каждое слово било как молоток)
Я... в ярости.
Она подняла на них взгляд. В её глазах стояли слёзы бессилия и запёкшаяся ненависть.
СВЕТА
(Голос нарастает, переходя в крик)
Я в ярости на тебя, Платон! Со своей холодной, высокомерной, вселенской важностью! Ты кинул нам кость, и наблюдал, как мы за ней побежим! Ты знал! Ты знал, куда ведёт этот след! Твоё «научное любопытство» стоило нам всем жизней! Мы были пешками в твоей игре!
Она резко перевела взгляд на Игоря, тыча в него пальцем.
СВЕТА
И на тебя! На тебя больше всего! Ты видел мои слёзы! Ты слышал мой страх! Ты дал слово! Но тебе плевать! Плевать на всех, лишь бы ты получил свою блестящую игрушку! Ты готов был умереть сам и похоронить нас всех ради того, чтобы поковыряться в очередном железячке! Ты безрассудный, эгоистичный ребёнок!
Она с силой провела рукой по лицу, смахивая предательские слёзы. Её плечи тряслись.
СВЕТА
Я чуть не умерла там, в этой чёртовой мясорубке! Я до сих пор слышу эти... эти стоны! Я чувствую этот газ в лёгких! И всё почему? Потому что вам двоим захотелось поиграть в первооткрывателей!
Игорь не смотрел на неё. Он сжался в комок, его лицо было искажено гримасой настоящей, неподдельной боли. Он не оправдывался. Он кивнул, всё так же глядя в пол.
ИГОРЬ
Ты права. Во всём права. Это моя вина. Я... я не могу устоять. Это болезнь. И я чуть не убил тебя из-за неё. Прости.
Его искренность, его полное отсутствие защиты ошеломили её и на секунду притушили гнев. Она ожидала оправданий, споров. Получила — чистую, горькую правду.
Все смотрели на Платона. Он медленно сделал шаг вперёд, из тени. Его голос был тихим, лишённым привычного металлического оттенка.
ПЛАТОН
Ваш гнев оправдан. Все обвинения — справедливы. Я манипулировал вами. Моё любопытство, моя жажда знания оказались важнее вашей безопасности. Я поставил эксперимент над командой. И едва не стал причиной её гибели.
Он сделал паузу, его «взгляд» упал на каждого по очереди.
ПЛАТОН
Я понимаю, что доверие потеряно. Возможно, безвозвратно. Но именно сейчас, когда мы уцелели чудом, мы должны... нет, я не имею права требовать. Я могу только просить. Позвольте мне попытаться его заслужить. Не как посторонний наблюдатель. А как часть команды. Которая ошибается.
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Игорь смотрел на Платона с удивлением. Света, всё ещё кипя, не находила слов.
Их прервал ровный, монотонный голос.
СЫЧ
Анализ завершён. Я закончил подсчитывать стоимость нашего «трофея».
Все перевели на него взгляд.
СЫЧ
Помимо психологических травм и риска быть съеденными, мы получили сканы уникальных энергетических и жизнеобеспечивающих систем комплекса. Схемы криокапсул и медицинского отсека, в частности, представляют значительный интерес. После адаптации их можно установить на «Возрожденце», что повысит нашу выживаемость на 17,3%. Чертежи, не представляющие стратегической ценности, можно продать. Ориентировочная прибыль покроет текущий ремонт и следующую заправку.
Он сделал микроскопическую паузу.
СЫЧ
Что касается портативного биосинтезатора «Гном»... Продажа подобной технологии на чёрном рынке является статистически верным путём к началу апокал...
Света резко подняла голову, её глаза полыхали.
— Даже не думай! Мы не торгуем чумой! Мы...
СЫЧ
Я уже всё сделал. В соответствии с протоколом .
Все уставились на СЫЧА.
СЫЧ
Через анонимные, многоразовые ретрансляторы координаты планеты и полное техническое досье на «Гном», включая записи Семёновой и данные о мутагенных свойствах, были направлены в ближайший секторный штаб ВКС. Портативный образец был упакован в биоконтейнер седьмого уровня опасности и оставлен в шлюзовой камере станции «Ковчег» с соответствующей маркировкой. Забрали его через четыре минуты сорок две секунды. Очень оперативно. Вероятность того, что планета класса «Голый камень» будет стёрт с орбиты, а образцы уничтожены, оцениваю в 94%.
Воцарилась тишина. Даже Платон смотрел на модуль Сыча с безмолвным одобрением.
СЫЧ
Также я проанализировал альтернативную реальность, в которой Игорь не страдает «болезнью» и не проявляет «безрассудства». В этой реальности:
— Он не находит меня на базе списанных военных роботов.
— Он не спасает Платона из мертвой станции в космосе.
— Он не ремонтирует «Возрожденец» из обломков, найденный благодаря сигналу маяка.
Вывод: в той реальности данной команды не существует. Мы все были бы мертвы, разобщены или продолжали бы влачить жалкое существование. Вероятность — 98,7%. Вывод: стратегическая ценность авантюризма Игоря перевешивает тактические риски. Но лишь при условии внедрения новых протоколов безопасности.
Света уставилась на СЫЧА, её рот был приоткрыт. Ярость на её лице медленно таяла, сменяясь крайним изумлением, а затем и горькой, неуместной улыбкой. Она покачала головой и снова схватила свой стакан, на этот раз сделав большой глоток.
СВЕТА
(Выдыхая, с обречённостью)
Чёрт вас побери... Всех до одного.
Она обвела взглядом их всех — раскаявшегося Игоря, виновного Платона и мигающий модуль Сыча.
— Ладно. Риски... считаются. Но с этого момента... — она ткнула пальцем в стол, — любая твоя авантюра, любая, понимаешь? Проверяется всеми нами. Всем экипажем. И окончательное слово — за мной. Потому что я не хочу в следующий раз слушать стоны ада, пока мы бежим по мосту над пропастью. Договорились?
Игорь быстро, с надеждой закивал.
— Договорились. Клянусь.
Платон медленно склонил голову.
— Это более чем справедливо.
Света фыркнула, допила свой напиток и отодвинула стакан.
— Ну вот и славно. Теперь можно и поспать. Если, конечно, кошмары позволят.
Она поднялась, но не ушла. Простояла секунду, глядя на их стол. Затем кивнула и направилась к выходу. Но её плечи уже не были так напряжены.
Игорь вздохнул с облегчением и потянулся к своей кружке с напитком. Платон остался стоять в тени, его процессоры, должно быть, перемалывали новый, непривычный опыт — опыт вины и прощения.
А Сыч тихо мигал, охраняя покой своей нелогичной, безрассудной, но единственной в своём роде команды. Они были вместе. И, кажется, стали ещё немного больше командой.
Конец
🔥 Дорогие читатели! 🔥
Ваше внимание — это топливо для творчества, а каждая прочитанная история — шаг в мир новых приключений. Но, к сожалению, системы не видят вашей поддержки, если вы читаете без подписки.
📌 Пожалуйста, подпишитесь — это бесплатно, займёт секунду, но для автора значит очень много:
✅ Дзен поймёт, что рассказ вам понравился
✅ У меня появится мотивация писать ещё больше крутых историй
✅ Вы не пропустите новые главы и эксклюзивы
💬 Ваша подписка — как аплодисменты после спектакля. Даже если не оставите комментарий, алгоритмы скажут: «Эту историю стоит показывать другим!»
Спасибо, что вы здесь! Пусть наши приключения продолжаются. 🚀
✍️ Ваш автор Александр Ильин