Михаил
На веранде мало свободных столиков, но нам везет, один как раз освободился. Занимаем места: девочки с одной стороны, я напротив.
Тут достаточно уютно, кругом цветы в горшках, на столах чистые скатерти. Играет музыка.
Официантка приносит нам меню, оставляет выбирать.
Неожиданно моя дочь проявляет чудеса воспитанности и такта. Не заказывает все подряд, а скромно тычет пальчиком в детское меню, выбирая блинчики с карамельной начинкой и шоколадным топингом.
Ягода заказывает то же самое. И я. За компанию. А еще всем по молочно–клубничному коктейлю.
Пока наш заказ готовится, девчонки устроили фотосессию. В основном Вика фотографирует Машу. На свой телефон. Моя принцесса с радостью позирует вместе со своим призом – плюшевым медведем и воздушными шарами над головой.
Достаю свой телефон и не таясь, фотаю Викторию. Она замечает, смущается, и…
Щелкает меня в ответ.
– Раз мы уже есть друг у друга, предлагаю обменяться номерами телефонов.
Я все равно хотел выпросить ее номерок, но тут как раз подвернулся подходящий момент.
– Вбивай свой, – протягиваю ей свой гаджет.
У меня там на заставке двухлетняя Машка. Глазищи на полэкрана.
Вика зависает, разглядывая фотографию. Вижу – умиляется.
Я уже понял, что детей она любит. Но мою Машку выделила из всех, полюбила сильнее, прикипела.
Официантка приносит нам наши заказы, расставляет тарелки и стаканы.
Вика дает мне свой телефон, сама начинает ухаживать за Машей: салфетку ей на колени, затем блинчик начала резать на кусочки. Мелочи, а я все подмечаю. И мне все нравится. Особенно Вика. Чем дольше разглядываю, тем больше деталей подмечаю.
Как красиво порхают вверх–вниз пушистые ресницы.
Как манко бьется голубая венка на тонкой шее.
Острые ключицы, движения груди, когда смеется. Алые, сочные как клубника, губы. Облизывает их.
Если я ее приглашу на свидание, пойдет?
А если все же у нее кто–то есть?
Почему тогда он сегодня не с ней? У нее ведь день рождения.
В отъезде?
Давай думать, что у нее никого нет? – договариваюсь сам с собой.
На заставке ее телефона просто букет цветов. Ромашки.
Нет у нашей Ягоды никого значимого в жизни. Нет и все! – утешаю себя.
Мы теперь есть у нее. Машка и я.
Вот так внезапно в нашем с дочкой мире появилась женщина.
Наша. Нутром чувствую.
Задача – удержать любыми способами.
Вбиваю свой номер в ее контакты. Подписываю просто «Михаил». На последней букве вдруг телефон в моей руке вибрирует, а на экране высвечивается аватарка какого–то смазливого мужика и подпись «Козел обыкновенный».
– Вика, – зову ее, показываю, что ей звонят.
Сам считываю эмоции с ее красивого лица. Хочу понять, почему «Козел обыкновенный». Догадываюсь, конечно, но…
Она морщит свой маленький носик, раздумывая брать–не брать. И в итоге смахивает звонок, не забирая из моих рук свой телефон.
Он опять звонит. И та же участь. Затем сообщения сыплются – одно за другим.
«Зай, возьми трубку»
«Не дуйся, малыш, я просто поговорить»
«В конце концов у тебя днюха, хочу поздравить»
И все в таком духе во всплывающих смс.
Ягода не хочет с ним разговаривать, отвечать. Я тоже не хочу, чтобы она отвечала ему, но…
Пока она не поставит с ним точку, он так и будет названивать, писать, напоминать о себе, козлине. Надо резать. Даже если будет больно.
– Вдруг что–то важное, Вик?
– Нет.
– Хочешь, я отвечу?
– Я сама, – сдается.
Принимает звонок, но отвечать выходит на улицу. Я не слышу, что она говорит, только вижу как: сдержанно, отрывисто, вынужденно.
Что я за дурак такой? Зачем настоял на ответе? У Ягоды вон настроение испортилось.
– Папочка, она вейнется? – Маша тоже разволновалась. Как и я, глаз с нашей Ягоды не сводит, про блины забыла.
– Конечно вернется, – успокаиваю ее. – Ешь.
Сам кружу взглядом вокруг, думая, что предпринять, как спасти положение.
Взгляд утыкается в горшок с цветами. Ну конечно! Вот я бестолочь! – мысленно даю себе подзатыльник. И тут же оправдываюсь: забыл как это – ухаживать за женщиной. За взрослой женщиной. У которой сегодня, между прочим, день рождения! А она без подарка.
– Слышь, пацан, – свесившись с перил, подзываю к себе парнишку лет двенадцати. Он на самокате катался, остановился как раз возле кафе.
Недоверчиво покосился, но подошел.
– Чего надо??
Протягиваю ему купюру.
– Сгоняй в цветочный, купи ромашки. На все. Принесешь, еще столько же получишь.
– Нафиг в цветочный? Вон бабки сидят, продают…
И правда, метрах в пятистах в тенечке расположился несанкционированный цветочный рыночек.
– Добро. Только быстро, окей?
– Щас.
Через минуту приносит охапку ромашек. Отдаю ему купюру, как обещал.
– Только тс–с, – прошу Машку. – Это подарок Вике.
– Хоошо, – хитренько.
Кладу букет на соседний стул.
Ягода возвращается. Взвинченная. Щеки румяные, в глазах бушуют недовольные искры.
– Все нормально? – вглядываюсь в ее глаза, силясь угадать, что ей этот "обыкновенный" наговорил.
– Да, все нормально, – поджимает губы.
– Это тебе, – вручаю ей ромашки. – С днем рождения!
– Ва–ау! – вспыхнули ее глаза радостью. – Мои любимые! Но как?.. – мечется взглядом с меня на Машку и обратно. – Когда?.. Где вы их взяли?
– Сюплиз!
– Сюрприз, – подтверждаю.
– Боже… они прекрасны! – зарывается носом в букет. – Обожаю ромашки. Спасибо вам! – наклоняется к Маше и с чувством целует ее в маковку.
– А меня?
– А–а… – теряется, – эм–м… Буду должна?
– Ловлю на слове.
– Давайте есть уже, я проголодалась! – спохватилась Вика.
– А я уже почти все съела, – похвасталась Машка. – Последний кусочек остался. Ам! – запихивает его в рот.
– О, какая ты молодец!
Отложив букет на край стола, Вика переключилась на дочку и снова заулыбалась. Выудила из своего рюкзачка влажные салфетки, аккуратно стерла следы шоколада со щек Марии. А потом взяла и поцеловала ее еще раз. В нос. Чем рассмешила мою принцессу.
А потом у нее самой пачкается уголок губ.
– Виктория, – зову.
– А?
– Замри.
Распахивает глазищи. Не двигается. Только ресницы порхают вверх–вниз.
Тянусь к ней через весь стол. Намеренно забыв про салфетки, медленно стираю пальцем шоколад с бархатной кожи. Губы у нее мягкие, сочные. Хочется касаться еще и еще. Не только пальцами. Губами. Всю. Везде.
В голове генерируются картинки 18+. Я и Вика. Со мной. Моя. Изо дня в день. Все что было ранее, одноразовое, бесчувственное, сейчас померкло, стерлось, исчезло.
Определенно, надо забирать Викторию себе. Будет моей женщиной, а Машке мамой.
Но это мечты.
Если Вика не захочет…
А я как–то отвык ухаживать за женщинами так, чтобы произвести впечатление, влюбить. В основном, они сами проявляли инициативу, я брал готовое. Ненадолго. Чисто удовлетворить потребности.
Вику же интересует только моя дочь, а я так – приложение к малышке.
– Ой… – собираю брови домиком. Изображаю серьезную озабоченность.
– Что такое? – пугается.
– Примагнитился к тебе, – дергаю рукой, как будто не могу оторвать пальцы от уголка ее губ.
Играем иногда так с Машкой, поэтому дочка в теме, хихикает сидит.
– Всё, приклеился намертво. Вика, нельзя быть такой сладкой! – с укором.
– Я не специально, – хлопает она ресницами. – Что делать? – включаясь в игру, изображает панику.
– Целовать меня!
– Немедленна! – подхватывает дочь.
– Здесь? – Ягода вращает глазами, напоминая, что вокруг люди. Мне, честно говоря, на них все равно, но девушке… – Запишем еще один долг? – пляшут в ее глазах лукавые искорки.
– Ой, процентов набежи–ит… – стращаю.
Только Вика не из пуганных.
– Что поделать… – разводит руками.
Если я правильно понимаю…
Это да?
А–а–а! Я везунчик!
Мне попалась идеальная женщина!
С сожалением отнимаю пальцы от ее лица. Хотя не хотелось. Напоследок огладил ее щеку, показалось, что прильнула даже и чуть закатила глаза.
– Открою тебе секрет, Ягода, – чтобы занять чем–то руки, берусь за нож и вилку, кромсаю свой блинчик, хотя есть совсем не хочется. У меня голод другого плана.
– ???
– Я тоже ужасный сладкоежка.
– А–а! Я так и знала! – Вика хлопает в ладоши.
– Откуда? – пришел мой черед удивляться.
– Потому что все медведи любят сладенькое!
– Медведи? Это я, что ли, медведь?
– Да!
– Это почему это?
Медведем меня еще никто не называл.
– Потому что ты большой, – загибает пальцы.
– Ладно, принимается.
– Лохматый.
– Ну–у… – запускаю пальцы в волосы, действительно оброс. И бороду надо сбрить, жарко, – это временно.
– А еще папочка ычать умеет, – сдает меня Машка.
– Рычать? Серьезно? – Вика округляет глаза. – Как настоящий медведь?
– Это если кто–нибудь очень выпросит, – поясняю. – И кого не жалко. А вообще я очень даже добрый. Маш, скажи?
– Да!
– Ясно, а кроме рычания что еще умеет твой папа, Машунь?
– Мурлыкать, – хихикает дочка.
– Точно, мурлыкать, – усмехаюсь. – И еще много чего, – многозначительно играю бровями. – Покажу потом.
Оу, надо же, как Ягода наша смутилась. Наверное, тоже картинки 18+ представила в своей хорошенькой голове.
– А еще… имя у тебя… говорящее.
– Ладно, уговорила, – сдаюсь, – медведь так медведь.
Болтаем еще. Обо всем и ни о чем одновременно. Хорошо мне с Викой, легко, спокойно. Она веселая. Не легкомысленная, нет, именно веселая.
Машка довольная.
Дыра, которая зияла в груди последние два с половиной года, вдруг затянулась. Я наконец почувствовал себя полноценным.
Марья наелась блинов и эмоций, заклевала носом.
Беру ее на руки, уходим из кафе, дочка засыпает у меня на руках.
Медленно идем мимо парка. Накатались на каруселях, больше не тянет, да и Маша устала, уснула. Медвежонка, что мы выиграли, несет Вика. Прижала его к груди вместе с букетом ромашек.
– Почему «Козел обыкновенный»? – задаю мучавший меня вопрос.
– Потому что… в чужой огород похаживал, – ведет плечом Вика, будто хочет скинуть с себя воспоминания.
– Бывший твой?
Не отвечает. Спрятала лицо в ромашках, одни глаза остались. Смотрит прямо перед собой.
Значит, бывший.
– Чего хотел от тебя?
– Осознал, что потерял лучшее, что у него было, раскаялся, «люблю–немогу», и все в таком духе.
– Простишь?
– Предателей не прощаю.
– Это правильно, – разливается тепло у меня в груди. – Я тоже не прощаю предателей.
– Миш… – шепотом.
– М?
– А где Машина мама? – еще тише, чтобы дочка не услышала.
– Умерла, – мгновенно закрываюсь.
Потому что… уже не больно. Переболел за два с половиной года. Но воспоминания отдают фантомной болью за грудиной. Машка сильно плакала, маму звала, ждала долго. За нее переживал больше, чем за себя.
– Болела? – давит Вика.
Понимаю ее любопытство, но не могу рассказать всего.
– Мгм.
– Мне очень жаль… – Виктория сочувственно поглаживает меня по предплечью. – Но вы с Машей молодцы, отлично держитесь.
Ради Маши и держался. А теперь вот – Ягода у нас. И на душе легче. Будто разделил свою ношу с близким человеком.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Няня для Верочки", Татьяна Любимая ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение