Опустила голову вниз, пытаясь скрыть полыхающие щеки. С еще большим остервенением начала дергать цветные ленточки, а шары над головой затанцевали с удвоенной силой.
Маша ударила ладошкой по одному из шаров, он отскочил, а потом врезался в малышку.
– Хи–хи–хи! – засмеялась она. – Он меня поцеловал!
Какая же прелестная девочка! Мне б такую.
– Дочуня, постой–ка, я помогу тете… – медведь оборвал фразу на полуслове, требуя имя.
– Виктория. Меня зовут Виктория. Можно просто Вика.
– Как ягода? – спрашивает Машенька.
Оу, малышка знает, что виктория – это ягода. Похвально. Аплодирую ее родителям. Мысленно, конечно. Вслух отвечаю ей с улыбкой. С Машей невозможно разговаривать, не улыбаясь:
– Точно, как ягода. Мама меня так называла.
– А у меня нет мамы, – враз погрустнела девочка.
Вскидываю взгляд на медведя. Что значит нет мамы? – посылаю ему немой вопрос.
Она на работе? Дома? Приболела?
Его синие–синие глаза вдруг потемнели, будто их закрыла грозовая туча. В глубине я заметила боль. Невыносимую. Мучительную. Пожирающую.
И поняла, что Маша имела в виду.
Оу… как жаль!
В груди враз отозвалось болью. Бедная девочка. Бедный медведь. Представить страшно, что они пережили.
Мне хочется взвыть в голос от вселенской несправедливости. Почему так? Почему некоторые дети остаются без родительских крыльев? Так нельзя! У каждого ребенка должны быть и мама, и папа. А еще бабушки, дедушки, братишки и сестренки и куча других родственников. Любящих и дружных.
Если бы я могла помочь…
– Маша, держись за меня, пока я от тети Ягоды, тьфу ты, Виктории, шарики отвяжу.
– Хоошо.
Девочка послушалась отца. Но взяла не его за штанину, а меня. Вцепилась пальчиками в ткань моей широкой юбки, головенку задрала, заулыбалась хитренько. От грусти не осталось ни следа.
Господи, если ты есть, подари мне такую же девочку!
Пальцы свободной руки сами тянутся к малышке. Пока ее отец колдует над моим запястьем, воюет с узелком, я дотрагиваюсь подушечками пальцев до щечки малышки, поглаживаю ее, обвожу по контуру. Кожа нежная, гладкая.
Волосы – чистый шелк! Длинные, темные как у отца, вьются крупными кольцами. Аккуратная челочка, а с двух сторон от нее – зажимы–цветочки.
О, как бы я хотела сделать ей красивое плетение. Еще в школе научилась, когда мы с девочками друг другу прически делали и косы плели по–всякому.
Девочка как котенок ластится об мою ладошку. И улыбается широко, доверчиво, глазки мне строит. А я ей.
Куколка девочка. Сладкая булочка. Ангелочек.
– Не получается, – ворчит медведь. – Ножницы нужны.
– А у меня нету, – развожу руками. Даже обидно, что нет. Что стоило закинуть их в рюкзачок? Пусть бы валялись там.
Он кружит взглядом вокруг, словно прикидывает, что нам может помочь. И вдруг…
Поднимает мою руку и целует в запястье.
В том месте опаляет жаром его дыхания. От эпицентра врассыпную бросились мурашки, внутренности мои задрожали.
А потом до меня дошло, что он не целует, а пытается зубами перекусить нитки. Губами коснулся кожи, вот я и поплыла.
Божечки!
Едва не застонав, прикрываю глаза. У меня мини–вспышки в стратегических местах от его действия.
Это потому, Вика, что у тебя давно мужика не было.
Не было. Поэтому все так чувственно и ярко.
С силой сжимаю колени, чтобы как–то усмирить организм.
Надо держать себя в руках! Пока медведь держит мою руку в своих лапах.
Обмахиваю лицо ладошкой. Жарко–то как.
– Вам плохо? Может, присядем?
О нет, мне хорошо! Продолжайте!
– Готово.
– Уже? – выдавливаю из себя. Во рту, оказывается, пересохло, говорю сипло.
Пялюсь на свою руку – ничего нет. А связка шаров в руке у медведя.
– Мне! Папа, мне пьивяжи! Пьивяжи мне шаики! – запрыгала Машенька.
– Точно? – он заглядывает мне в глаза, словно дает еще один шанс передумать насчет подарка. – Все три?
Киваю.
Он приседает перед дочкой на корточки. Аккуратно привязывает шарики к ее ручке. Маша так и светится счастьем.
Шарики бьются друга о друга и рвутся вверх, в небо.
– Ой, папочка, дейжи меня, дейжи, а то улечу!
Смеясь, он подхватывает дочку на руки. И не просто подхватывает, а вдруг подбрасывает ее высоко вверх!
Сердце обрывается!
Теперь я боюсь, что Маша улетит!
Хватаюсь за грудь и вскрикиваю:
– Осторожно!
Машенька заливисто хохочет. Сначала мне кажется, что она испугалась и ее смех – реакция на испуг. Но потом вижу, что они оба так играют.
– Вы меня разыграли! – в сердцах хлопаю его по предплечью. Словно о стену бетонную ударила, такое оно у него твердое. – У меня чуть сердце не остановилось! Разве так можно?
– Можно! – опять хохочет Машенька.
– Извините, если напугали, – улыбается медведь. – Сколько я вам должен за шарики?
– Вы что, – тут же хмурюсь, – это же подарок! День рождения ведь!
– А нам нечего подарить вам в ответ…
– Мне ничего не надо. Маша счастлива, это лучший подарок для меня.
Глажу девочку по плечику, ручке.
Надо расходиться, каждый пойдет своей дорогой, а мне не хочется расставаться с девочкой моей мечты.
Чувствую, как медведь рассматривает меня. О чем–то думает.
Долгие проводы, лишние слезы.
– Ну, мне пора, – решаюсь сказать это первой. – С днем рождения, Машенька! Рада была знакомству. Будь умничкой!
– И тебя с днем ождения!
Маша вдруг тянется ко мне, ее отец среагировал четко: успел перехватить ее понадежнее. А девочка обвила мою шею ручками и звонко чмокнула в щеку.
А–а–а, я сейчас разревусь!
– С днем рождения, Виктория. Доча, скажи тете Ягоде спасибо за шарики.
– Спасибо за шаики! – искренне, от всего сердца.
В горле откуда–то появился болючий ком, не сглотнуть. На глаза накатили слезы.
Моргаю девочке, не в силах произнести больше ни слова, только губы в стороны растягиваю.
Отступаю назад.
Еще шаг, еще.
Взмахиваю рукой, прощаясь. Перед глазами пелена из слез.
Разворачиваюсь, незаметно смахиваю горячие капли со щек и быстрым шагом удаляюсь от новых знакомых. Машеньки и ее папы, имени которого я так и не узнала.
Мы больше не увидимся, зачем мне его имя? – уговариваю себя.
И все–таки…
– Ягода!
Сначала я услышала пронзительный голос Машеньки. Я его теперь узнаю из тысячи. Затем с той же стороны заорала автосигнализация.
Оборачиваюсь. В этот момент из кафе вывалила толпа людей, человек пятнадцать сразу, молодежь. Они закрыли мне обзор. Я не вижу, где мои новые знакомые.
Разволновалась не на шутку. Что–то случилось? Почему Маша закричала, позвала меня?
Вытягиваю шею. И вдруг вижу, как за толпой прыгают шарики. Синий, красный, желтый.
Это мои шарики. Точнее, теперь Машины. Они приближаются.
Отхожу к краю дорожки, чтобы дать дорогу толпе шумной молодежи, жду тех, кому я зачем–то понадобилась.
Радуюсь сама не знаю чему. Знаю чему! Сейчас я снова увижу Машеньку! Скорей бы уже!
Шарики все ближе и ближе. Наконец медведь с Машей на руках появляются в поле зрения.
– Вот, папа, вот она! – пальчиком показывает на меня девочка. – Ягода! – кричит снова. Так звонко, что люди оборачиваются, посмотреть кого зовут.
Медведь замечает меня, ускоряет шаг, будто боится, что я убегу. Он очень большой. Такой большой, что люди расходятся в стороны, уступают ему дорогу. Словно они льдины, а он огромный ледокол – сломает все, что на его пути. Завораживающее действие. До трепета в солнечном сплетении.
Он в два счета сокращает между нами расстояние. Останавливается передо мной, практически нависая.
– Виктория!
Он взволнован. Грудь ходит ходуном, наверное, от быстрого шага. Не произносит больше ни слова. Как будто забыл, что хотел сказать. Только смотрит прямо мне в глаза своими синими–синими, бездонными, утягивающими на глубину.
Тук–тук. Тук–тук. Тук–тук, – бьется у меня под ребрами. Так громко, что, мне кажется, слышно снаружи.
С трудом отвожу взгляд от медведя.
– Что случилось? – адресую вопрос Машеньке.
– Мы ешили взять тебя с собой! – торжественно заявила девочка.
– В смысле? – перевожу удивленный взгляд на ее отца.
– Мы подумали… мы решили вам предложить… если вы не против… – запустил пальцы в волосы, взъерошил их еще сильнее, – но если у вас планы, то…
Ни за что бы не подумала, что такой большой серьезный мужчина может так сильно смущаться и строить несвязную речь.
– ???
– Мы идем на каюселях кататься и ешили взять тебя с собой! – снова спасла отца малышка.
– Отпразднуем ваши дни рождения? – медведь наконец родил внятную фразу. – Вместе?
– Вы приглашаете меня с собой… кататься на каруселях? – не верю своим ушам.
– Не хотите? Не можете? Вас ждут? – медведь натурально запереживал. Синие глаза беспокойно закружили по моему лицу в поиске ответа.
Скажи я «нет», он безусловно очень расстроился бы. И Маша тоже.
Даже если бы у меня были важные дела или грандиозные планы на остаток дня, я бы от них всех отказалась! Ради Маши. Ради того, чтобы как можно дольше побыть рядом с этой очаровательной девочкой.
– Хочу!
– Правда? – теперь не поверил мужчина. И словно скинул с себя тяжеленный груз. Глаза заулыбались.
– Ула! – Маша запрыгала на руках отца. Вместе с ней обрадовались и затанцевали шарики. – Пойдемте скоее, каюсельки ждут!
Я растерянно закрутила головой. Куда идти? Вдруг напрочь забыла, где в нашем городе есть карусели.
– Парк там, – махнул рукой медведь, правильно считав мою заминку. – Идем?
– Идем!
Маша захотела идти ножками. Мужчина опустил ее на дорожку, она тут же взяла нас обоих за руки и счастливая, поскакала между мной и медведем. Вместе с шариками. Длины веревочек не хватало, чтобы они плыли над нашими головами, и они начали биться о наши головы, вызывая у нас смех.
Мы даже начали с медведем легонько шлепать по ним, чтобы они специально летели то в него, то в меня. Один шарик, синий, был выше остальных, именно от него доставалось медведю. А мне от желтого – шарика с веревочкой покороче.
Играя, я не забывала смотреть на счастливую Машу.
На подобревшего медведя, у которого на лице больше не было ни одной хмурой складки.
На нас троих – со стороны.
Вдруг поймала себя на мысли, что мы похожи на настоящую семью. Дружную. Счастливую.
Моя ожившая мечта. Реальная.
За маленьким исключением – это все на один день. Раз. А второе – мы чужие друг другу.
Я даже имени медведя не знаю.
– Как вас зовут? – поймала момент, когда шарики скакнули в сторону и наши с медведем взгляды пересеклись.
– Ох, – он хлопнул себя по лбу. – Совсем забыл представиться. Михаил.
Я очень не хотела смеяться. Даже с силой сжала губы, чтобы не улыбаться так откровенно. Все тщетно. За меня смеялись глаза. До слез.
Медведь по имени Михаил. Про отчество и фамилию спрашивать не стоит, а то точно зайдусь хохотом, если окажется Потапычем, Косолаповым или близким к медвежьему.
– Что вас так насмешило? – взлетели густые брови мужчины.
Ну почему шарики не закрывают ему обзор, когда нужно? Почему не прячут меня от пытливого взгляда Михаила?
Это все встречный игривый ветерок: отклонил их назад.
– Вика?
Еще сильнее сжимаю губы и машу отрицательно головой. Не скажу.
– Папочка, Ягода, дейжите меня къепко! – вскрикнула вдруг Маша и поджала ножки.
Мы с Михаилом среагировали четко. Не сговариваясь, подняли вверх руки вместе с дочкой.
– Лечу–у! – звонко захохотала девочка. – Еще!
Чудесный ребенок! Озорной, веселый, подвижный. Мне б такую!
Какой же Михаил счастливый: у него потрясающе прелестная дочь. Я в нее влюблена.
Не скрываю своего восторга. Улыбка не сползает с моего лица.
Замечаю взгляды мимо проходящих людей. На нас смотрят, улыбаются, даже завидуют.
Теперь у меня есть еще одно сокровенное желание: я хочу, чтобы этот день не заканчивался!
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Няня для Верочки", Татьяна Любимая ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение