С бандитом по прозвищу «Шаха» Пашка познакомился недели три назад. На следующий день после отъезда Коржика, он решил съездить в больницу к своему сварщику. Во-первых, Павел собирался навестить его сразу же, как только узнал об этом – другое дело, что дела были неотложные – во-вторых, он обещал, пусть и не в ультимативной форме, но сути -то это не меняло!
«Кабан», то бишь Дмитрий Константинович, выглядел не очень. На самом деле в последнее время Пашке настолько сильно претило обращаться к своим сотрудникам, да и, вообще, к окружающим по кличкам и прозвищам, что он даже и представить себе уже не мог, что всего-то чуть меньше года назад всё было по-другому.
- Только Вы там недолго. А то скоро врач должен прийти... – молоденькая медсестра, провожая Пашку до палаты, давала ему инструкции и наставления, одновременно изучая посетителя с ног до головы. Тот недовольно морщился, думая совсем о другом и стараясь не смотреть на пышущую молодостью и здоровьем медичку.
В одноместной палате, куда, по настоянию Павла, а, в итоге по просьбе Марии Андреевны, перевели Селивёрстова, кроме него самого находилась ещё какая-то невзрачная, женщина. Видимо, его жена.
- Привет тебе, Дмитрий Константинович. Как дела? Извини, раньше не мог приехать... Дела. – почему-то перед больными Пашка всегда робел и чувствовал себя крайне неуютно. Сделав шаг к кровати, он смутился окончательно. Тем более, что сотрудник встретил его весьма неприветливо.
- Здорово, начальник... Что, попрощаться пришёл...? – не замечая протянутой руки, ответил он.
Павел суетливо убрал руку в карман халата и сделал шаг назад, совершенно не представляя, что делать дальше. Неожиданно подала голос женщина
- Что ты такое говоришь, Димушка!? Ты в своём уме? Как тебе не стыдно -то, а.…? – и уже даже почти замахнулась на него, но сдержалась и сделала вид, что поправляет одеяло – человек проведать тебя пришёл, а ты ругаешься... Простите его, Павел Романович. Больно ему...
- Да я, вот, принёс тут гостинцев...
Разговор так, по сути своей, и не состоялся. Пашка просто хотел... чего он хотел выяснить, он, толком, сам даже не представлял, а уж каким образом воздействовать на своего непутёвого сотрудника, вообще было каким-то эфемерным порывом или позывом. Скомкано попрощавшись, он вышел из палаты буквально через десять минут и, отдав халат дежурной медсестре, побрёл к выходу абсолютно расстроенный.
- Подождите... Павел Романович, подождите, пожалуйста – уже на лестнице догнал его голос жены Дмитрия. Выскочив на лестничную площадку – запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с растрёпанной причёской она, как ни странно, выглядела сейчас гораздо привлекательнее, чем в образе верной супруги у кровати больного мужа
- Павел Романович, не выгоняйте его... Я Вас очень прошу.
- Вы знаете, я, в общем-то не... – закончить свою мысль Пашка не успел, потому что она упала перед ним на колени. Реально. С размаху и с глухим стуком плюхнулась прямо на бетонный пол, выложенный мозаичной плиткой в стиле позднего соцреализма.
- Ради бога, я Вас умоляю... Не выгоняйте его...
Она сложила ладони в просящем молитвенном жесте, костяшки её переплетённых пальцев побелели так, что на них было больно смотреть, а по щекам крупными градинами катились слёзы...
- Что Вы делаете...!? Вы что, с ума сошли...!? Немедленно встаньте. – он подхватил её под локоть и попытался вернуть в вертикальное положение. С первого раза это не получилось.
- Ради него я готова на всё...
- Ещё раз я Вам говорю... Встаньте!
- Пообещайте, что не уволите Диму...
- Хорошо-хорошо. Я Вам обещаю! Только встаньте, пожалуйста.
Мокрое от слёз лицо, широко раскрытые, прямо-таки распахнутые от неподдельных эмоций, глаза, раскрасневшиеся щёки и шея – да, уж, таким образом общаться с женщинами ему ещё не приходилось. Он, похлопав себя по карманам, вытащил из нагрудного кармашка пиджака носовой платок и, протянув его этой странной женщине, воровато оглянулся вокруг – не видел ли кто этого вопиющего инцидента. А то ж, ведь, потом не отбрешешься. Не дай бог, ещё до Марии Андреевны дойдёт – так это, вообще, смертоубийством попахивает. По лестнице сверху послышались шаги и Пашка, плюнув на все условности, сжал её локоть двумя руками и потащил к выходу
- Так, быстренько приводите себя в порядок. И давайте на свежий воздух.
На улице было весьма прохладно – всё-таки конец марта и Павел не решился усадить её на лавочку. Выведя уже за пределы больничной ограды свою неожиданную собеседницу, он довёл её до своей машины и, распахнув пассажирскую дверь, почти насильно усадил на сидение. Устроившись за рулём, он задал вопрос, с которого, вообще-то, и должно было начаться их общение
- Для начала давайте всё-таки познакомимся. Вас как зовут...?
- Лида...
- Лида... Это хорошо. А по отчеству?
- Какая Вам разница... – женщина (теперь Пашка её рассмотрел уже более внимательно. Немолодая, далеко не юная особа, но в отличной форме) снова попыталась впасть в истерику, но он этого не позволил и жёстко, словно пощёчиной, перебил
- Очень большая! И будьте добры отвечать на мои вопросы.! Итак...?
- Викторовна... – немного опешив, прошептала она.
- Очень приятно, Лидия Викторовна. А я, стало быть, Павел Романович... – представляться теперь полным именем-отчеством было для него сродни зубной боли, но приходилось терпеть – надеюсь Вы обо мне уже наслышаны... Так вот, выгонять Вашего мужа с работы я не собираюсь и, кстати, не собирался. Просто... Просто мне нужно было с ним побеседовать, и кое-что выяснить. А то, что он и Вы вместе с ним себе понапридумывали... Это всего лишь ваши фантазии...
- Спасибо Вам огромное! Если бы он потерял ещё и эту работу, то...то я бы сошла с ума. Или повесилась бы. – она сказала это на полном серьёзе, без эмоций и от этих слов повеяло такой безнадёжностью, что внутренне Павла, аж, передёрнуло – он и так-то уже на грани. А если бы ещё и Вы от него отвернулись... Этот Шашкевич, который «Шаха», всю жизнь мою поломал... Сволочь. Попадись он мне, убила бы, как таракана...тапочкой.
Переваривая полученную информацию, Пашка, задумавшись, достал сигареты. Но, посмотрев на Лидию, убрал обратно.
- Да, курите уж... Что с вами, мужиками, поделаешь. – и, смущённо улыбнувшись, отвернулась и стала смотреть в окно.
Она не была красавицей, да и возраст её тоже не красил. Но эта лёгкая полуулыбка делала её похожей на девочку-подростка, только сильно уставшего.
- Значит так, давайте, Лидия Викторовна, сделаем вот что... – Пашка всё-таки достал сигарету и, выпустив дым в приспущенное стекло, решительно заявил – я Вас отвезу домой и по дороге Вы мне расскажете поподробнее кто такой «Шаха», за что Вы его так ненавидите и почему Дмитрий так себя ведёт. Хорошо...?
- Ну, что Вы, Павел Романович... Я и так у Вас отняла столько времени...
- У меня его много.
- ... Вон, на том перекрёстке налево, на светофоре и метров через двести ещё раз налево. Там во двор. И вон к тому дому. Видите, где козырёк над подъездом...
В этом городе Пашка ориентировался пока ещё с трудом. Если в Москве он даже не задумывался о том, куда ехать и как ехать, поскольку за десять лет можно было бы и запомнить... несколько маршрутов, то здесь приходилось полагаться либо на карту, либо на рассказы местных жителей или на интуицию – авось, да выведет куда нужно. Лида всё-таки уговорила его зайти к ней, вернее к ним, на чашечку кофе. От кофе Пашка попытался отказаться категорически, но сделать это было не так-то просто.
-... Мы с ним познакомились в «технологичке» – уловив недоумённый взгляд Павла, Лида тут же поправилась – Тульском Технологическом институте. Я работала лаборантом, а он преподавал ТММ студентам-первокурсникам. Студенты называли этот предмет «тут моя могила», а Дима только смеялся и говорил, что никого закапывать и уж тем более хоронить не собирался. Всё было просто отлично, до тех пор, пока к власти не пришёл «меченный» ... Когда институт лёг на дно окончательно и выживать стало нереально, мы перебрались в Москву. К его старшему брату. Они вдвоём мотались челноками в Турцию за товаром, а мы с Полиной, женой брата, продавали всё это на «Черкизоне». В начале девяносто третьего Дима уехал за товаром вместе с Алексеем, а вернулся один. Без денег и без шмоток. Что там произошло я так толком не знаю до сих пор. У Полины «поехала крыша» и через сутки её забрали в «дурку». Потом пришли братки и что-то начали требовать, какой-то долг. Сказали, что если через три дня не вернём, то нам не жить. Мы бросили всё, забрали только документы и личные вещи. Хорошо, что успели перед этим Игорька отправить к бабушке. К маме Полины. И приехали сюда, в Новомосковск. Меня взяли на должность старшего лаборанта, а Дима устроился сварщиком к своему старому другу, которого здесь встретил...
- Простите, Лида, а как звали того друга... – вежливо перебил её Павел, кое-что в уме сопоставив.
- Валера. Валерка Жуков...
- Это тот, который по прозвищу «Жучило»...?
- Ну, да... Он самый. На самом деле скользкий и мутный тип. Бывал у нас в гостях несколько раз. Но друзей -то, ведь, не выбирают. В большинстве случаев...
- Да, Вы правы... Друзей выбирать сложно. Можно иметь вокруг себя массу знакомых, но не иметь ни одного настоящего друга...
- А потом они вместе с этим «Жучилой» пристрастились ходить в казино. Вы представляете, в Америке, не помню где, в каком-то городе богатый бизнесмен двадцать лет добивался разрешения на открытие казино. Двадцать лет!!! А у нас, в захолустном Новомосковске за полгода открылось сразу два.
- Ну, так это же Россия... – улыбнулся Павел. Ничего странного он в этом не углядел. Тот, кто пе́режил девяностые ничему удивляться уже не должен, в принципе.
- Вы зря смеётесь... – полуистеричские нотки в голосе его собеседницы заставили его тут же посерьёзнеть – он стал игроманом... Поначалу я не придала этому значения. Ну, играет себе, человек и играет. Чем бы дитя не тешилось... Проиграл – плохо. Выиграл – хорошо, лишняя копеечка не помешает. Однажды он выиграл за один раз столько, что мы купили стиралку – и она кивнула головой в сторону недешёвого агрегата, стоявшего здесь же на кухне. – А потом... Потом Дима перестал приносить зарплату вообще. Если раньше он только улыбался и всё твердил, что, мол, у меня есть методика и специальные формулы...я, мол, их разорю и заживём мы с тобой, Лидок, не хуже, чем другие, то сейчас... А я, кстати, Вас, Павел Романович, ещё тогда, на похоронах, приметила. Вы не такой, как все.
- В смысле, не такой...? – Пашка впал в небольшой, но откровенный ступор.
- Совсем не такой...
- Ладно. Я не знаю, уж, такой или не такой, но можно я пойду покурю?
- Да, конечно-конечно. Так курите здесь...
- Не-не-не, я на балкон...
Глядя с балкона четвёртого этажа на унылый ранневесенний пейзаж, с грязным снегом, голыми деревьями и кучами неубранного после зимы мусора, Пашка никак не мог собрать воедино свои мысли – ну, почему так получается, почему мы не можем жить нормально, по-людски. Что нам мешает? Если при советской власти на психику давила железным прессом идеология, выравнивая всех под одну гребёнку и превращая народ в безликую однородную субстанцию, то с приходом демократии стало ещё хуже. Потому что раньше все процессы гниения и брожения несогласных происходили не так бурно, не выплёскиваясь наружу, теперь же, лишившись тормозов и моральных ограничений, нечистоты из глубин подсознания мощным фонтаном вырвались наверх и толстым слоем растеклись по поверхности.
- ...Теперь мы должны владельцу казино огромную сумму. Дима остановиться не может, а моей зарплаты едва хватает на еду...– тихим и бесцветным голосом продолжала Лида, когда Пашка вернулся с перекура. – что делать дальше я просто не знаю. У него действительно была какая-то система. Какие-то он там формулы вычислял... Он же, ведь, всё-таки учёный. Доцент, как никак. Во всяком случае был им когда-то...
- Доцент, значит! Это хорошо... – своей излюбленной фразой Павел, как бы, подвёл итог их затянувшегося разговора. – хорошо, я попробую вам чем-нибудь помочь. Уж, во всяком случае я точно не буду его увольнять. Если будут нужны какие-то дополнительные лекарства или лечебные процедуры, не стесняйтесь. Предприятие всё оплатит. Если что, звоните по этому номеру. – и достав свой «Паркер», написал на салфетке цифры номера телефона на заводе – Спрашивайте меня или Сергея Сергеевича. В крайнем случае мне передадут.
- Павел Романович, Вы святой... – обоими руками прижав к груди заветную бумажку, она смотрела на него так, что Пашка просто отвернулся. Из её глаз текли слёзы, а он хмурился всё больше и больше
- Так, Лидия Викторовна... Это уже совсем не дело! – видя, что она не перестаёт плакать, он растерялся совсем – ну, в самом-то деле... Может хватит уже...
- Да-да... Я всё понимаю... – и, как-то совсем по-детски, шмыгнула носом.
Сев, за руль своего джипа и достав очередную сигарету, он долго не мог прийти в себя. Перед его глазами всё так и стояла эта растерянная детская улыбка немолодой женщины и припухшие от слёз покрасневшие глаза. Надо было что-то решать.
Пашка достал мобилу и решительно набрал номер
- Сергеич, кто такой «Шаха» и где находится его заведение. Так, хорошо. Я понял. Не кипятись, всё будет нормально... Поговорить мне с ним надо... Что? Ладно-ладно, буду осторожен. Вечером расскажу.
По улице Москвитина, дом номер десять действительно обнаружилась шикарная стоянка со шлагбаумом и даже с домиком-будкой для охраны. Непосредственно стоянка выглядела едва ли не шикарнее и авантажнее чем само казино. Невзрачный дом, правда довольно большой, с двускатной крышей, покрытой уже проржавевшим железом, и облупленными до кирпича колоннами при входе, принадлежал, по всей видимости, не так давно дому культуры. Обычно дома культуры обустраивались в бывших особняках дворян и купцов, но в этом городе дореволюционных построек не было, как таковых, поскольку строиться он начал только при Сталине. А если что и осталось с тех времён, когда в этих местах стали массово селиться люди, то во время недолгой оккупации немцами всё было разрушено и сожжено. После войны город лежал, практически, в руинах. Значит, это был, скорее всего, ранний соцреализм. Подъехав вплотную к полосатой загородке, он сначала поморгал фарами, а потом вдогонку посигналил. Сигнал на его машине был резкий и звонкий, не такой, правда, как у Маши, но, тем не менее, охранник выскочил моментально. Опустив стекло, Пашка уже собрался, было, вступить с ним в полемику, но не успел – бодигард, присмотревшись, уважительно кивнул и сделал приглашающий жест.
– Уважаемый, я хотел бы побеседовать с Вашим хозяином...
- Милости просим, Павел Романович! – и амбал заученно, но искренне улыбнулся.
Пока Пашка выбирал место и парковался, то успел краем глаза заметить, как охранник извлёк откуда-то рацию и что-то в неё пробурчал.
Ccылки на все главы 2 части:
- Продолжение следует ...
Все части произведения:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, есть возможность
помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно сделать по ссылке или достаточно просто нажать клавишу «поддержать». Я буду безмерно счастлив и благодарен любой сумме. Люблю всех своих подписчиков, коих считаю своими друзьями. Спасибо!