Съездить в Москву, к Людмиле Степановне, на январских каникулах у них не получилось. Всякое бывает в жизни и мама, вроде бы как, не обиделась – только расстроилась слегка, посетовав на превратности судьбы. Маша и то переживала гораздо больше по этому поводу, нежели она. После инцидента с угоном «итальянки» и гибели Ивана Ивановича, Пашка крепко задумался. И о безопасности предприятия в целом, и о людях... Работая у Портоса, тем более что на государственном предприятии, он никогда не заморачивался вопросами личной жизни своих подельников и собутыльников, не безосновательно полагая, что об этом должно переживать начальство. А тут... Тут же ему доверили целый рабочий коллектив. Как так вышло, что он, просто Пашка или Емеля, как звали его друзья детства, вдруг стал начальником, причём нехилым начальником, превратившись из контуженного пьяницы, бабника и дебошира в Павла Романовича. Иногда, всё происходящее вокруг, казалось ему нереальным сном. В такие моменты он больше всего боялся проснуться, вновь оказавшись за рулём своего старого и разбитого «Газона». Вернее, не так – бояться чего-либо, в принципе, его отучил Афган, но жутко не хотелось просыпаться. Порою, лёжа по ночам без сна и слушая, словно музыку, свою любимую женщину, он задавал самому себе всего два вопроса – как и почему он здесь оказался, и что делать дальше. Кстати, за всё то время, что они прожили с Машей рядом он настолько привык к её ночным ариям, что тишина в постели вызывала у него гораздо больши́е тревоги и опасения.
Когда в его кабинете, вернее в их комнате, где они обитали с Сергеем Сергеевичем, снова появился Аксёнов-младший, то Павел на несколько мгновений впал в ступор, поскольку был абсолютно уверен, что отставной, ныне, майор и, тем паче, бывший начальник ГАИ, сюда больше не придёт. Ан, нет – появился... И не просто пришёл, будто бы заглянув в гости на чашечку чая или кофе, а с самыми твёрдыми намерениями, так ещё и в сопровождении своего отца. Сначала раздался осторожный стук в дверь.
- Да, входите... – оторвавшись от экрана новенького монитора, отозвался Павел. Сергей Сергеевич же, сидевший теперь за своим столом отложил карандаш и какую-то учётную ведомость.
- Можно...? – и в приоткрывшуюся щель просунулась седая всклокоченная шевелюра Аксёнова-старшего. – я тут, это самое, не один...
- Ну, и чего...? – невежливо рыкнул Сергей Сергеевич. – заходите уже...
- Чего ты там стоишь... Заходи... – позвал старик кого-то в коридоре.
- Разрешите, Павел Романович... – и на пороге появился его сын.
В приведённом в относительный порядок, после недавнего набега грабителей и вандалов, помещении на несколько секунд повисла тишина.
- Здоро́во, начальник... Чё припёрся-то... – слегка опешивший зам, даже вскочил, а Пашка, немного придя в себя, спокойно вышел навстречу и протянул руку
- Ну, здравствуйте, Алексей Вадимович...
- Я, вот, пришёл к Вам на работу устраиваться… – ответив на рукопожатие Павлу, тот совершенно неожиданно повернулся и протянув руку, с улыбкой произнёс
- Здравствуй Сергей... Сергеевич.
- Ладно... Здоро́во... – буркнул Сергей Сергеевич, отведя в сторону взгляд, но всё-таки пожимая протянутую руку.
- Нет, ну, ей-богу, как дети малые... – на лице своего помощника Павел увидел такую гамму эмоций, что улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся. – присаживайтесь...
... Этот забавный эпизод он вспомнил, когда ехал в гости к Ольге Зимови́ной. Снова улыбнувшись, он уверенно свернул со Старогорского шоссе в Клиновой переулок. Он, всё-таки, был шофёром, и профессиональная память не должна была его подводить – рановато ещё… Не далее, как три месяца назад они с Машей здесь уже бывали. Да и сам город Пашка успел за это время уже немного изучить, периодически выезжая по делам – либо самостоятельно, недалеко, правда, но на своей машине, либо, опять-таки же, с Машей, или же с Сергеем на его «Чероки». Поездка сюда в одиночку была его первой полномасштабной экспедицией и, улыбаясь, он, по большей части, издевался над самим собой и своими страхами. Так, по-моему, здесь…точно, дом номер четыре… Старая, полуразвалившаяся избушка наверняка ещё довоенной постройки. Хотя нет – в сорок первом здесь всё было разрушено и сожжено до основания. Сам переулок выходил на берег Шата. Собственно говоря, здесь начиналось Шатовское водохранилище. Отсюда, с высокого правого берега, хорошо просматривался мост. Сейчас река была под ледяной бронёй, да и, вообще, повсюду лежал толстым слоем снег, летом же, с этой точки открывались потрясающие виды. На секунду зажмурившись, он представил себе, как танки по льду штурмуют Сталиногорск. Вот бы попробовать найти и достать хотя бы один и восстановить – по рассказам ветеранов и старожилов здесь, на дне водохранилища, их покоится почти десяток… Стряхнув мимолётное наваждение, Павел постучался и, получив разрешение, решительно толкнул дверь, грубо сколоченную из четырёх толстых горбылей. Ещё в их с Машей первый визит, его поразила убогость жилища начальника производства. Ведь, не простым же слесарем он работал на заводе. Ещё тогда Маша, тоже сильно, мягко говоря, удивлённая, высказалась по этому поводу. По-моему, именно в тот раз он впервые услышал из её уст матерные слова. В свитере, в толстых шерстяных чулках, в протёртом до неприличных рваных дыр махровом банном халате и в чёрных обрезанных валенках Ольга...Игнатьевна выглядела, мягко говоря, совсем непрезентабельно. К слову сказать, причина такого наряда молодой женщины выяснилась сразу же, как только Павел переступил порог – в горнице было жутко холодно, не на много теплее, чем на улице.
- Здравствуйте, Ольга Игнатьевна... – он хотел сказать что-то ещё, но после внимательного взгляда на грязные, спутанные волосы, такое же грязное, неумытое лицо с остатками размазанной туши и в потухшие мёртвые глаза, все остальные слова просто застряли у него в горле.
- Здравствуйте, если не шутите... Что Вам ещё от меня нужно...? – почти прошептала Ольга.
- Вы узнали меня...? – спросил Пашка, уже засомневавшись в адекватности своей собеседницы.
- Конечно... Как же мне Вас не узнать-то... – она, видимо, хотела продолжить и наверняка что-то злое, но, сами собой потёкшие из глаз слёзы, ей этого не позволили – простите...
И, достав из кармана халата какую-то тряпочку, она отвернулась.
- Оленька, что случилось...? Я не... Чем я могу Вам помочь...? – он был в шоке от всего увиденного и что-либо сообразить пока никак не мог.
- Неделю назад меня уволили... Просто выгнали... Позавчера закончились дрова... Ну, а сегодня с утра мне нечем накормить ребёнка... – наконец справившись с собой, начала рассказывать Ольга. Павел, когда она сказала про дрова, чисто машинально положил руку на стенку голландки, обложенную потёртыми и потрескавшимися изразцами – стенка была не просто холодная, а ледяная.
- А где Вы работали...
- Уборщицей на химкомбинате...
- Понятно... А где сейчас Ваша дочка...?
- В той комнате... Спит – и она мотнула головой в сторону небольшой клетушки, на скорую руку сколоченной из обрезков нестроганых досок и фанеры. – там обогреватель стоит... Благо за электричество платить не надо... Пока... Саша тогда что-то там такое сделал...
Пашка подошёл к импровизированной двери и, осторожно приоткрыв её, заглянул в закуток. Из-под кучи совершенно неимоверного тряпья, наваленного на топчане, выглядывала очаровательная детская головка с растрёпанной копной мелких светлых кудряшек и тоже немытых, и нечёсаных. Боже! Мысли лихорадочно метались, наскакивая одна на другую и перебивая друг друга – с этим нужно срочно что-то делать... Но что...? – дать ей сначала денег, чтобы она купила еды себе и ребёнку, а потом уже отвезти на завод... или отвезти прежде в поместье и там помыть и накормить...а вдруг она не согласится...и что на это скажут Андрей Валентинович и Маша... я-то здесь не хозяин... правильно... сначала нужно позвонить... И он уже полез в карман за мобильником, когда его опередил звонок
- Да, Сергей Сергеевич... Рассказывай... И что... Без меня никак...? Что значит требуют... Понятно... Я сейчас занят... Приеду расскажу... Если хотят, то пускай подождут... Не баре... Всё... Отбой...
Закончив разговор со своим помощником, он набрал другой номер
- Аллё... Привет, Машунь... Ты сейчас где...? Ясно... Это которое на Машиностроителей... Короче, я тут в гостях у Ольги Зимови́ной... Не опять, а снова... В общем, как закончишь срочно приезжай сюда... Поняла...? Нет, со мной всё в порядке... И с машиной тоже... Приедешь, и сама всё увидишь... Это не по телефону... Мария Андреевна, я Вас очень прошу немедленно приехать... Всё, пока...
Обиделась она или нет, Пашке было уже всё равно. Ему, выросшему в спартанских условиях и прошедшему через горнило войны в Афганистане, всё было более или менее понятно. Как было понятно и то, что помочь всем невозможно. Пытаться переделать мир в одиночку – форменное безумие, почти шизофрения, но, помогая другим, ты не позволишь ему, в смысле миру, сойти с ума и рухнуть окончательно. Ему почему-то вдруг вспомнился Мишутка, друг детства, ещё до школы. У них во дворе вплоть до семьдесят третьего года стояли бараки, штук шесть или семь. Жутко обшарпанные и полуразвалившиеся, ещё с тридцатых годов, но в них жили люди. Жили весело и непринуждённо, хотя и без особых перспектив на какое бы то ни было светлое будущее. Так вот, частенько бывая в гостях у своего друга в одном из таких жилищ, он видел нечто подобное.
- М-а-а-а-м ...! – раздался из-за тонкой перегородки испуганный детский голосок.
- Леночка проснулась... Извините… – и, вскочив с колченого, убитого временем, стула, Ольга опрометью бросилась на зов дочери.
Слышно было как они там возились. Мать вполголоса что-то говорила, девочка так же тихо отвечала, потом послышался звук льющейся в ведро воды. Снова возня и через несколько минут из двери появился маленький космонавт – блестящий ярко-розовый комбинезончик и крохотные сапожки-дутики были просто очаровательны.
- Подойди поздоровайся с дядей... – девочка лет четырёх-пяти, не больше, отпустила мамину руку и бесстрашно-уверенно направилась к Павлу.
- Здвавстуйте... – как и почти у всех детей такого возраста проблемы с буквами «р» и «л», придавали этому маленькому человечку особенный шарм и общаться с ней без улыбки было невозможно.
- Ну, здравствуй… Тебя как зовут... – Пашка опустился на корточки и взял её маленькую ладошку в свою огромную лапищу. Если уж Ма́шиных ладоней помещалось в его, как минимум, полторы, то этих штуки четыре точно, а то и все пять.
- Еночка...
- Тогда я, стало быть, дядя Паша...
- Дядя Пафа, а ты в гости нас пьигасишь...
Это было так смешно и мило, что даже Ольга через силу улыбнулась, обессиленно привалившись спиной к стене загородки.
В этот момент с улицы раздался громкий автомобильный сигнал. Не узнать этот гибрид паровозного гудка и ревуна морского буксира было трудно. Этой особенностью отличались все «Мерседесы» старого образца.
- Зачем же так гъёмко... – Леночка даже присела и закрыла ладошками уши. Как правило, маленькие дети громких звуков очень не любят, а зачастую и просто боятся.
- А вот, и наша Мария Андреевна пожаловала...
Ну да, от улицы Машиностроителей до этого переулка езды всего ничего – на мост выскочил и, считай, что ты уже на месте, а напрямую по льду так и вовсе рукой подать. Практически в прямой видимости. Пашка метнулся к окну и, откинув висевшую на гвоздях вместо занавески, простыню, попытался что-то знаками показать Маше, вылезающей из машины, но стёкла оказались покрыты наледью и горшки с засохшими или замёрзшими комнатными растениями тоже мешались, и он побежал на улицу.
Войдя в дом с мороза, раскрасневшаяся, морозец-то нынче кусался, в своей элегантной шубейке и круглой меховой шапочке, которая приводила Пашку в умиление, Маша первым делом сделала замечание
- Здравствуй Оля... Что у тебя за вид... Ну, и что Вы, Павел Романович, хотели мне показать...?
- Здвавстуйте, Маийя Андеевна... – с серьезным видом старательно произнёс ребёнок, но Маша отреагировала спокойно.
- Здравствуй, Леночка...
- Смотри сама... – и Павел демонстративно отвернулся, а потом и вовсе прошёл в другой конец горницы и сел на стул. Леночка побежала за ним и тут же забралась к нему на колени
- Замёрзла...? – спросил он, одной рукой её поддерживая, а второй растирая уже холодные пальчики.
- Замёйзла... – эхом ответила девочка.
Дети, почему-то, особенно маленькие, Пашку просто обожали. Стоило кому-то из них оказаться в его поле зрения, как объект тут же оказывался у него в руках или на шее, а то и вся банда разом, если тот был не один. И ничего поделать с этим было нельзя – слетались, словно мухи на мёд...ну, или на что-то другое.
Нет, нет, нет...им этого не понять – тупо стучала у него в голове одна единственная мысль – никогда не понять... Господи, зачем я со всем этим связался. Пашка всё так же сидел на стуле, отрешённо глядя на голую бревенчатую стену, распахнув свою тёплую куртку на молнии со ставшей уже знаменитой эмблемой их завода и прижимая к себе маленькую девочку.
Маша, громко стуча каблуками своих щегольских сапожек на меху, заглянула сначала в комнатушку, потом, взяв Ольгу под локоток, прошла с ней на кухню. Туда Пашка не дошёл – ему хватило и этого. Там женщины о чём-то долго беседовали, но он и не вслушивался, боясь потревожить спящего ангела – Леночка, пригревшись у него на груди под полой тёплой куртки снова уснула.
Очнулся он от своих мыслей, когда громко хлопнула дверь на кухню
- Так... Всё... Собираемся и едем... Сейчас Оля соберёт кое-какие детские вещички и документы...
- Едем куда...? – насторожился Павел, боясь поверить Ма́шиным словам.
- К нам домой... – Маша была очень серьёзной и крайне сосредоточенной – я не понимаю, как у тебя это получается, но ты опять везде оказываешься прав...
- Ну, извини, Мышонок, уж какой есть... Лена... Леночка, просыпайся...
Та зашевелилась, что-то пробормотала, но глазёнки так и не открыла, прижавшись к нему ещё плотнее.
Ccылки на все главы 2 части:
- Продолжение следует ...
Все части произведения:
Для всех, кому интересно творчество автора канала, появилась возможность
помочь материально – как самому автору, так и развитию канала. Это можно
сделать по ссылке.