В 1950-е годы поход в баню был необходимостью - горячей воды-то, как правило, дома не было, - но и еженедельным ритуалом. Владимир Нужный, живший на Таганке, вспоминает походы в Воронцовские бани.
Вобла и другие банные принадлежности
В просторном вестибюле бани, в деревянной будке, продавали билеты. Неподалеку - гардероб для верхней одежды и буфет. Там можно было купить пиво, газированную воду, воблу, конфеты, пряники, мыло, мочалки и другие банные принадлежности. Рядом - проход в парикмахерскую и мастерскую, туда отдавали постирать, погладить, отремонтировать одежду.
Баня имела три этажа и два разряда. Тот, что попроще, был без парной и занимал второй этаж. Привилегированный же находился на третьем этаже, и парная там, конечно, имелась. Трехэтажное здание бани было довольно высоким за счет высоких потолков (около 5 метров). Зачастую на лестнице, ведущей на третий этаж, выстраивалась длинная очередь из немытых сограждан, терпеливо ждущих, когда освободится место.
Скамья для избранных
В огромном предбаннике рядами стояли четырехместные деревянные диваны с высокими спинками. Посетитель протягивал входной билет дежурному банщику и шел искать, где приземлиться. Если места не находилось, банщик за небольшую мзду устраивал новобранца на особой, забронированной скамье, где можно было (тоже за отдельную плату) получить дополнительные услуги – свежий дубовый веник, бутылку водки, стакан и даже жареный шашлык.
К спинкам диванов были привинчены крючки, на которые посетитель вешал свою одежду, а ту, что не помещалась, укладывал на сиденье. О кражах одежды в банях я ничего не слышал, хотя из-за тесноты периодически случались казусы: то посетитель надевал не свои ботики, то путал лежащие рядом майку или трусы. Документы, деньги, часы и прочие ценности многие сдавали на хранение банщику. Некоторые приходили в баню как в гости – со своими пивом, водкой и закусками. Другие заказывали у банщика чай или пару кружек пива, которые тот стремглав приносил из буфета. Расположить все это на узком пространстве дивана было сложно. Поэтому все стремились занять места около окон. На широких мраморных подоконниках с легкостью размещалась принесенная снедь. Иногда посетители падали навзничь, поскользнувшись на оброненном обмылке, и громко матерились при этом.
Помывочная
Небольшая вечно хлопающая дверь вела из предбанника в моечное отделение, где сквозь завесу пара были видны ряды широких скамеек из прессованной мраморной крошки. На них сидели облепленные мыльной пеной мужики, которые из всех сил терли себя жесткими мочалками. Вдоль стен помывочного зала располагались краны с холодной и горячей водой, почти кипятком.
Посетитель поначалу долго искал свободную скамью и шайку (оцинкованный таз), ополаскивал ее кипятком из крана, затем несколько раз окатывал скамью кипятком и замачивал в шайке веник. Наконец, оставив на скамье мочалку и мыло, направлялся для разминки в парную., куда вела металлическая лестница с перилами.
Парная
За небольшой дверью скрывалось просторное помещение с высоченным потолком и гудящей в правом углу газовой печью. Вдоль одной стены располагались полки́ (помост, нары): один высокий, другой пониже, на котором можно было сидеть. На каждого входившего в парную обрушивался густой поток сухого жара такой интенсивности, что некоторые пригибались и на корточках протискивались к полкам. Без надетой на голову шапки входить в парную отваживались только новички.
Слегка адаптировавшись к жару, народ приступал к поддаче пара, которую осуществлял самый опытный и термостойкий любитель бани. В чистую шайку он наливал литра три кипятка, добавлял отдушку, чаще всего настой мяты или других трав, и открывал дверцу печи, за которой виднелись раскаленные до красна большие камни. Изогнувшись наподобие древнегреческого атлета, он забрасывал содержимое шайки в печь. Оттуда с ревом вырывался невидимый раскаленный вихрь, моментально укладывавший на пол всех присутствующих.
Поддать пару
Спустя какое-то время народ вставал, брал в руки веники, и начиналось русское национальное самоистязание, которое можно сравнить лишь с самобичеванием у средневековых христиан или дервишей. Махать веником можно было только в плотных брезентовых рукавицах, иначе кисти рук оказывались обожженными. Категорически возбранялось начинать работать веником сразу после поддачи – пар должен был слегка осесть. Нерадивых, нарушавших негласные законы парной, выпроваживали вон.
Выйдя из парной, все окатывали себя холодной водой из шаек или неслись под душ, если он был свободен. Позже помывочное помещение оборудовали небольшим бассейном, куда со стонами и причитаниями погружались напаренные клиенты. Периодически парную проветривали. Тогда самые заядлые парильщики минут на пятнадцать всех выгоняли.
После первого захода посетитель минут десять переводил дух в предбаннике, выпивал водички или пивка и вновь устремлялся в парную, на сей раз с распаренным веником. Так повторялось три или четыре раза. Лишь затем начиналось само мытье.
Дух умиротворения и сосредоточенности
Считалось, что самой высокой моющей способностью обладает хорошо взбитая мыльная пена. Поэтому в моечном отделении было полно голых сограждан, долго и упорно взбивавших в шайках пену - чтоб дошла до нужной кондиции. Некоторые приносили с собой экзотические мочалки, скребочки, расчески и куски пемзы. Бриться в бане категорически запрещалось.
Многие мылись довольно быстро, усматривая главный смысл посещения этого заведения в парной. Другие же могли часами скоблить свою постепенно таявшую плоть. Пожилые люди зачастую приходили со своими тазами и вениками.
В предбаннике обычно царил дух умиротворения, спокойствия и сосредоточенности, часто возникающий в коллективах людей, занятых непростым общим делом.
После бани почти все отмечали необычайную легкость, расслабленность и одновременно прилив какой-то душевной энергии. Дома после бани полагалось непременно выпить водки, закусить и предаваться праздности до самого отхода ко сну.
Другие воспоминания автора: