Звонок в дверь раздался так неожиданно, что я едва не выронила чашку с кофе. Кто это может быть в половине седьмого вечера? Соседка Тамара Петровна обычно приходит утром за солью или вечером с жалобами на музыку сверху. Но сегодня музыка не играла.
— Кто там? — крикнула я, подходя к двери.
— Это я, Клавдия Семеновна, открывай скорей!
Клавдия Семеновна? Моя тетка с материнской стороны, которую я видела последний раз на похоронах мамы три года назад? Та самая, которая всю жизнь жила в Твери и принципиально не ездила в Москву, потому что "город грязный и люди злые"?
Я отодвинула цепочку и открыла дверь. На пороге стояла тетя Клава со старым чемоданом в одной руке и авоськой в другой. Выглядела она точно так же, как и три года назад — седые волосы, аккуратно уложенные в прическу, которую она не меняла лет двадцать, тот же строгий взгляд из-за очков и та же привычка поджимать губы, когда что-то ее не устраивает.
— Ну что встала как истукан? Помоги вещи занести, — тетя Клава протиснулась мимо меня в прихожую, даже не дожидаясь приглашения. — Господи, какая тесная у тебя прихожая. И почему так темно? Лампочку пожалей что ли?
— Тетя Клав, а что... как ты тут оказалась? — я все еще стояла у открытой двери, не понимая, что происходит.
— Дверь закрой сначала, сквозняк. А потом поговорим. Где у тебя туалет? Ехала четыре часа, думала лопну.
Я машинально показала направление и закрыла дверь. В голове была полная каша. Клавдия Семеновна исчезла в туалете, а я осталась стоять рядом с ее чемоданом и авоськой, из которой торчала пачка геркулеса и что-то в полиэтиленовом пакете.
— Лиза! — раздался голос из туалета. — У тебя туалетная бумага кончается! Надо было заранее купить, а не ждать до последнего!
Я потерла виски. Началось. Мама всегда говорила, что тетя Клава не умеет жить, не раздавая советы. Но мама как-то терпеливо это переносила, а у меня терпения было значительно меньше.
Тетя Клава вышла из туалета и принялась разглядывать квартиру.
— Кухня где? — спросила она, направляясь туда без ответа. — Ага, вот она. Маленькая, конечно, но для одного человека сойдет. Только плиту надо помыть как следует. И микроволновка грязная.
— Тетя Клав, — я последовала за ней на кухню, — объясни, пожалуйста, что происходит? Почему ты здесь?
Она открыла холодильник и принялась его изучать.
— Продуктов мало. Завтра с утра пойдем в магазин, составим нормальный список. А происходит вот что — я к тебе переехала.
— Как переехала?
— Обычно. Вещи собрала и переехала. Кефир просроченный, выброси. И колбаса какая-то подозрительная.
Я села на стул. Ноги как-то сами подкосились.
— Тетя Клав, стой. Давай по порядку. Что значит переехала? Надолго? Зачем?
Она наконец закрыла холодильник и посмотрела на меня.
— Навсегда значит переехала. Продала квартиру в Твери, деньги в банк положила. Буду с тобой жить.
— Продала квартиру? — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Но зачем? И почему ко мне?
— А куда мне еще деваться? Родственники у меня только ты одна осталась после смерти Верочки. А жить одной в Твери стало тяжело. Соседи все новые, магазины далеко, поликлиника вообще на другом конце города. Да и скучно одной-то.
Тетя Клава сняла пальто и повесила его на спинку стула.
— А в Москве все есть. И ты тут. Будем вместе жить, друг другу помогать. Ты на работу ходишь, а я хозяйством займусь, готовить буду. У тебя ведь двухкомнатная квартира, места хватит.
— Но тетя Клав, — я встала и начала нервно ходить по кухне, — нельзя же так просто взять и переехать к человеку, не спросив! Мы с тобой практически не общались, я не знаю твоих привычек, ты не знаешь моих...
— Привычки — дело наживное. Притремся. Главное — семья должна держаться вместе. Верочка бы меня поняла.
Упоминание мамы меня сразу обезоружило. Мама действительно была добрая и никогда бы не оставила родственника в беде. Но мама и тетя Клава были сестрами, выросли вместе. А я эту женщину толком и не знала.
— Хорошо, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — давай так. Пока ты можешь пожить на диване в зале, а завтра мы все обсудим. Подумаем, как лучше сделать.
— Что тут думать? — тетя Клава уже открывала авоську и выкладывала продукты. — Все уже решено. А спать я буду в твоей спальне. У меня спина больная, на диване не могу.
— В моей спальне? — у меня голос сорвался на визг. — Тетя Клав, это моя квартира, моя спальня!
— Ну и что? Кровать большая, поместимся. А то ты в зале будешь, если тебе так принципиально.
Я схватилась за голову. Это было похоже на плохой сон.
— Слушай, а ужинать-то будешь? — тетя Клава уже изучала содержимое моих кухонных шкафов. — У тебя тут одни макароны да крупы. Мяса нет, рыбы нет. Как ты вообще питаешься?
— Нормально питаюсь, — пробормотала я. — У меня свой режим, свои привычки...
— Какие привычки? Фастфудом травиться? Я по тебе вижу — похудела, бледная какая-то. Витаминов не хватает. Завтра же начнем нормально есть.
Тетя Клава нашла сковородку и принялась ее мыть.
— А пока сварю тебе яичницу с колбасой. Хоть что-то нормальное поешь.
— Я не хочу яичницу, — сказала я жалко.
— Захочешь. Организм требует, а ты не слышишь. Всегда так было — упрямая с детства.
Она зажгла газ и начала разбивать яйца на сковородку. В кухне запахло жареным маслом и домашней едой. Запах был знакомый, детский. Мама точно так же готовила, когда я была маленькая.
— Тетя Клав, — попробовала я еще раз, — мне кажется, ты не подумала. Мы можем не ужиться. У меня своя жизнь, работа, иногда приходят друзья...
— Друзья это хорошо. Буду чай ставить, пирогов напеку. Давно нормальных посиделок не было.
— Да не о таких друзьях я говорю! — я почувствовала, что начинаю раздражаться. — У меня может быть личная жизнь!
Тетя Клава повернулась ко мне с вилкой в руке.
— Личная жизнь? А что, замуж собралась?
— Не собралась, но...
— Ну вот и хорошо. В твоем возрасте уже поздно о свадьбе думать. Лучше о здоровье заботиться. Кстати, когда ты последний раз у врачей была? По виду — давно.
Мне стало плохо. Она была тут меньше часа, а я уже чувствовала себя загнанной в угол.
— Мне тридцать восемь лет, — сказала я медленно, — это не так уж много. И я имею право сама решать, что мне делать.
— Конечно имеешь. Никто тебе не запрещает. Только решения твои не очень умные пока что. Вон квартира какая запущенная, питание никакое, работа нервная, наверно...
Яичница зашипела на сковородке. Тетя Клава помешала ее и добавила колбасу.
— Кстати, а кем ты работаешь? Верочка говорила, но я забыла.
— Менеджером в рекламном агентстве.
— А, понятно. Нервная работа. Поэтому и выглядишь неважно. Надо будет подумать, может, сменить на что-то поспокойнее.
— Тетя Клав! — я стукнула кулаком по столу. — Хватит! Мне нравится моя работа, мне нравится моя жизнь, мне нравится моя квартира! Я не просила советов!
Она посмотрела на меня удивленно.
— Ну что ты кричишь? Я же добра тебе желаю. Родственники должны друг друга поддерживать, а не ругаться.
— Но поддерживать не означает командовать!
— А кто командует? Я просто говорю, как лучше.
Я глубоко вздохнула. Разговор заходил в тупик.
— Хорошо. Давай поужинаем, а потом серьезно поговорим.
Тетя Клава кивнула и выложила яичницу на тарелки. Пахло действительно вкусно, и я вдруг поняла, что голодна. Последний раз ела утром, перед работой.
— Вот видишь, — сказала тетя Клава, наблюдая, как я ем, — даже аппетит появился. А все потому, что домашняя еда, с душой приготовленная.
Яичница была вкусная. Намного вкуснее, чем те бутерброды, которыми я обычно ужинала.
— Завтра схожу на рынок, куплю нормальных продуктов, — продолжала тетя Клава. — Мяса хорошего, овощей свежих. Буду тебе борщ варить, котлеты делать. Увидишь, через месяц как человек будешь выглядеть.
— Тетя Клав, — сказала я, доедая яичницу, — я понимаю, что тебе в Твери было одиноко. Но переехать ко мне без предупреждения — это неправильно.
— А что неправильного? Семья есть семья.
— Мы не настолько близкие родственники. Мы почти не знаем друг друга.
— Так узнаем. Время есть.
Я отложила вилку. Надо было говорить прямо.
— Я не готова к совместной жизни. Мне нужно свое пространство, своя тишина, своя свобода.
Тетя Клава внимательно посмотрела на меня.
— А что ты делаешь в этой своей свободе? Работаешь, приходишь домой, ешь бутерброды, смотришь телевизор и спишь. И так каждый день. Это не жизнь, а существование.
— Это моя жизнь, — упрямо повторила я.
— Плохая жизнь. Без семьи, без близких людей, без радости. Верочка бы расстроилась, увидев тебя такую.
Опять мама. Я почувствовала, как наворачиваются слезы.
— Не надо про маму. Мама тут ни при чем.
— При чем, еще как при чем. Она всю жизнь о тебе заботилась, переживала. А теперь я буду заботиться.
— Мне не нужна твоя забота!
— Нужна, еще как нужна. Только ты этого не понимаешь.
Тетя Клава встала и начала убирать посуду.
— Хватит спорить. Устала я с дороги. Где у тебя постельное белье? Надо кровать свежим застелить.
— Тетя Клав, пожалуйста, — я тоже встала, — давай найдем другое решение. Я могу помочь тебе снять квартиру где-нибудь поблизости, могу...
— Зачем мне квартира, когда есть твоя? Денег зря тратить?
— Тогда можешь пожить пока у меня, но в зале, на диване. И ненадолго, пока найдешь свое жилье.
— Я уже нашла. Здесь буду жить.
Она прошла в зал и принялась осматривать диван.
— Хотя диван неплохой. Может, я тут посплю первую ночь, а завтра посмотрим.
Я почувствовала слабую надежду.
— Хорошо. Сейчас постелю тебе.
Принесла подушку, одеяло, простыни. Тетя Клава критически осмотрела белье.
— Постирано плохо. Видишь, пятно осталось. У тебя порошок какой?
— Обычный.
— Надо хороший купить. И кондиционер для белья. А то жесткое все.
Я молча застилала диван. Каждое ее замечание било по нервам, но я заставляла себя терпеть. Один день. Переночует и, может быть, поймет, что это была плохая идея.
— Лиза, — сказала тетя Клава, когда я закончила с постелью, — не сердись ты на меня. Я же не со зла. Просто привыкла все вокруг себя организовывать. Характер такой.
Я посмотрела на нее. Впервые за весь вечер в ее голосе послышались нотки неуверенности.
— Тетя Клав, я не сержусь. Просто это очень неожиданно для меня.
— Понимаю. Но попробуй хотя бы. Может, и правда будет хорошо.
Она села на диван и вдруг показалась мне очень усталой и старой.
— Знаешь, в Твери мне стало совсем тяжело. Соседка Галя умерла в прошлом году, Нина Ивановна в дом престарелых переехала. Осталась я одна в подъезде. Целыми днями ни с кем не разговариваю. Телевизор только смотрю да книжки читаю.
Я присела рядом с ней.
— А почему ты мне не позвонила? Не рассказала, что так плохо дела?
— Не хотела беспокоить. У тебя своя жизнь, свои проблемы. А тут старая тетка со своими жалобами.
— Не старая ты. И позвонить могла бы.
Мы помолчали. В квартире стало тихо, только часы тикали на кухне.
— Хорошо, — сказала я наконец, — останься на несколько дней. Отдохнешь, посмотришь Москву. А потом решим, что делать дальше.
Тетя Клава кивнула.
— Спасибо, Лизочка. Я постараюсь не мешать.
На следующее утро я проснулась от звука работающего пылесоса. Часы показывали семь утра. В выходной день я обычно спала до десяти.
Выйдя из спальни, я обнаружила тетю Клаву в халате, энергично пылесосящую коврик в прихожей.
— Доброе утро! — крикнула она, перекрывая шум пылесоса. — Завтрак готов!
На кухне меня ждали горячие блинчики, свежий кофе и нарезанные помидоры с огурцами.
— Тетя Клав, ты зачем так рано встала? И где взяла продукты?
— В магазин сбегала. Они тут с шести работают, удобно. А встаю я всегда рано, привычка.
Блинчики пахли ванилью и были очень вкусными. Я ела и думала, что, может быть, ничего страшного в ее присутствии нет. Готовит хорошо, квартиру убирает...
— А теперь пойдем на рынок, — объявила тетя Клава, когда я доела завтрак. — Составила список продуктов на неделю.
— Какой список? На какую неделю?
— Обычный. Мясо, рыба, овощи, фрукты. Будем нормально питаться.
— Тетя Клав, я же сказала — на несколько дней.
— Ну да, на несколько. А есть все равно надо.
Мы поехали на рынок. Тетя Клава торговалась с продавцами, выбирала каждую морковку, долго нюхала рыбу и в результате закупила продуктов на неделю вперед.
— Зачем так много? — спросила я, глядя на наши многочисленные пакеты.
— Нормально. Свежее лучше замороженного.
Дома она заняла всю кухню. Варила, жарила, резала, солила. К вечеру холодильник был забит контейнерами с едой, а вся квартира пропахла борщом и жареными котлетами.
— Теперь на несколько дней хватит, — довольно сказала тетя Клава. — Завтра только хлеба купим свежего.
Я сидела в зале и смотрела на эту кипучую деятельность. С одной стороны, приятно было приходить на кухню и находить там готовую еду. С другой стороны, я чувствовала себя гостьей в собственной квартире.
Понедельник начался с того, что тетя Клава разбудила меня в половине седьмого.
— Лиза, вставай, опоздаешь на работу.
— Я встаю в семь, — пробормотала я, пряча голову под подушку.
— А завтракать когда будешь? Наспех?
Она была права. Обычно я действительно завтракала наспех, по дороге на работу покупала кофе и булочку.
За завтраком тетя Клава выдала мне контейнер с домашней едой.
— На обед возьми. В кафе одну химию продают.
В офисе коллеги с интересом рассматривали мой обед.
— Вкусно пахнет, — сказала Марина из соседнего отдела. — Сама готовила?
— Тетя моя приехала, — объяснила я.
— Повезло тебе. А моя тетка только советы давать умеет.
Я кисло улыбнулась. Если бы она знала.
Вечером дома меня ждал ужин из трех блюд и рассказ о том, как тетя Клава провела день.
— С соседкой твоей познакомилась, с Тамарой Петровной. Хорошая женщина, только запущенная совсем. Мужа потеряла недавно, вот и раскисла. Приглашала ее чай пить, может, завтра придет.
— Тетя Клав, — сказала я осторожно, — ты же помнишь, что это временно?
— Конечно помню. А что?
— Просто ты как-то очень... обустраиваешься.
— А как жить-то? Кое-как?
К концу недели я поняла, что схожу с ума. Тетя Клава действительно не мешала мне в прямом смысле — она готовила, убирала, стирала. В квартире стало чисто и уютно, как никогда. Но я не могла расслабиться ни на минуту.
Каждый мой шаг комментировался. Поздно пришла с работы — надо беречь здоровье. Включила телевизор — передача глупая, лучше книжку почитать. Легла спать в майке — простудишься, одевайся как следует.
В субботу утром я взорвалась.
— Тетя Клав, хватит! Я больше не могу!
Она удивленно подняла голову от кастрюли, в которой варилась очередная каша.
— Что случилось?
— Случилось то, что ты меня достала! Своими советами, своими правилами, своими замечаниями!
— Лиза, я же...
— Ничего ты не "же"! Ты командуешь в моей квартире! Переставляешь мои вещи, выбрасываешь мою еду, критикуешь мою одежду!
Тетя Клава выключила газ и повернулась ко мне.
— Я стараюсь сделать как лучше.
— Лучше для кого? Для тебя! А я тебя не просила!
— Не просила... — она сняла фартук и повесила его на спинку стула. — Понятно.
В ее голосе появились обиженные нотки.
— Тетя Клав, пойми, я не против того, чтобы помочь тебе. Но не так. Не за счет моей свободы.
— Какая свобода? Жить как попало?
— Жить как хочу!
Мы стояли на кухне и смотрели друг на друга. Воздух между нами натянулся как струна.
— Хорошо, — сказала тетя Клава наконец. — Буду собираться.
— Куда?
— Обратно в Тверь. Раз я тут не нужна.
Неожиданно мне стало жалко ее. И себя тоже.
— Не обижайся. Просто мы слишком разные.
— Разные, — согласилась она. — Я привыкла заботиться о людях, а ты привыкла только о себе думать.
Это было больно, потому что отчасти правда.
— Может быть, — сказала я. — Но это моя жизнь.
— Твоя, — кивнула тетя Клава. — Только жизнь ли это?
Она ушла собирать вещи, а я осталась на кухне. Каша в кастрюле тихонько булькала, пахло корицей и молоком. На столе лежали помидоры, которые тетя Клава купила вчера на рынке — красные, спелые, пахнущие летом.
Когда она вышла с чемоданом, я все еще сидела на кухне.
— Поезд в четыре, — сказала она. — Успею.
— Тетя Клав, — я встала, — может, не надо? Останься еще немного. Мы попробуем договориться.
Она покачала головой.
— Не получится, Лиза. Ты хочешь жить одна — живи. Я не буду навязываться.
— Но что ты будешь делать в Твери? Ведь там тебе плохо.
— Привыкну. Как-нибудь доживу.
Она пошла к двери, и я пошла следом.
— Подожди. Может, мы найдем компромисс?
— Какой компромисс? Ты не хочешь менять свою жизнь, а я не умею жить, не заботясь о близких людях.
Тетя Клава остановилась у двери и обернулась.
— Знаешь, Верочка всегда говорила, что ты добрая. Но доброта — это не только чувства. Это еще и дела. И терпение. И умение идти на уступки.
Она открыла дверь.
— Спасибо за гостеприимство. Береги себя.
Дверь закрылась, и я осталась одна. В квартире стояла тишина, но она была какая-то неправильная. Не та уютная тишина, которую я так ценила, а пустая и холодная.
Я вернулась на кухню. Каша пригорела. Помидоры лежали на столе, и от них все еще пахло летом и заботой.