Когда Лена сидела в кабинете кардиолога и слышала знакомые слова про давление, стресс и необходимость обследования, последнее, о чем она думала, — это как отреагирует Николай. Врач говорил размеренно, почти монотонно, выписывая направления на анализы.
— Ничего страшного, Елена Викторовна. Просто нужно проверить сердце. В вашем возрасте это обычная процедура.
Лена кивала, складывая бумажки в сумочку. Сорок семь — разве это уже тот возраст, когда нужно проверять сердце? Хотя последние месяцы она действительно чувствовала какую-то тяжесть в груди, особенно по утрам.
Домой она вернулась поздно. Николай сидел на кухне с газетой, даже не поднял головы.
— Ужин в холодильнике разогрей, — буркнул он.
— Хорошо.
Лена прошла в спальню, спрятала направления в прикроватную тумбочку. Зачем сейчас говорить? Пусть сначала сделает анализы, убедится, что все в порядке. Николай и так последнее время нервный, на работе сокращения, дома скандалы по любому поводу.
Утром муж ушел рано, даже кофе не допил. Лена собралась на работу, но перед выходом позвонила в поликлинику, записалась на анализы. Почему-то сердце стучало сильнее обычного.
В больнице очередь двигалась медленно. Женщины в белых халатах сновали по коридорам, где-то скрипели каталки. Лена достала телефон, хотела написать Николаю, что задерживается, но передумала. На работе у него и так аврал, не до ее больничных дел.
— Следующая!
Лена сдала кровь, сделала кардиограмму. Медсестра была молчаливая, лицо ничего не выражало.
— Результаты через три дня, — сказала она, не поднимая глаз.
— А... а ничего страшного?
— Врач скажет.
На работу Лена опоздала на два часа. Начальница посмотрела неодобрительно, но ничего не сказала. День прошел в суете — отчеты, звонки, совещания. О больнице думать было некогда.
Дома Николай уже ждал ужина.
— Где ты пропадала? Звонил — не отвечаешь.
— Телефон на беззвучном был. Много работы сегодня.
Он нахмурился, но спорить не стал. Ужинали молча, только изредка обмениваясь фразами о работе, о том, что нужно купить к выходным.
Лена мыла посуду и думала: а что если что-то серьезное найдут? Может, стоило все-таки сказать? Но потом представила, как Николай начнет паниковать, искать в интернете болезни, ставить диагнозы. Нет, лучше пока помолчать.
На следующий день снова больница — дополнительные анализы, которые назначил врач после первых результатов. Лена уже не удивлялась бесконечным очередям и равнодушным лицам медперсонала.
— Елена Викторовна, — позвала ее пожилая женщина в очереди, — вы не Ленка Михайлова, случайно?
Лена обернулась. Галина Петровна, соседка из старого дома, где она жила в детстве.
— Галь, какая встреча! Ты тоже к кардиологу?
— Уже полгода хожу. Сердце пошаливает. А ты что?
— Да профилактика, — соврала Лена.
— Правильно делаешь. Я вот затянула, думала — само пройдет. А потом как прихватило! Муж мой, царствие ему небесное, всю жизнь говорил: к врачам нужно ходить вовремя, не ждать, пока припечет.
Галина Петровна рассказывала о своих болячках, о том, как трудно одной справляться с возрастом. Лена слушала и думала о Николае. А он бы поддержал, если что? Или начал бы читать лекции о том, что нужно было раньше следить за здоровьем?
— Лена, а ты замужем? Дети есть?
— Замужем. Детей нет.
— А муж как к твоим больничным походам относится?
— Он... он не знает пока.
Галина Петровна удивленно подняла брови.
— Как не знает? А зачем скрывать?
— Не хочу раньше времени волновать. Вдруг все нормально?
— Деточка, а если не нормально? Муж же должен знать.
Лена промолчала. Сложно объяснить постороннему человеку, что в их доме любая проблема превращается в повод для скандала.
Домой в тот день она вернулась еще позже. Николай встретил ее в прихожей, лицо мрачное.
— Где ты была?
— На работе. Говорила же — завал.
— Лена, не ври мне. Звонил тебе в офис — сказали, ушла по делам. Какие дела до восьми вечера?
У Лены пересохло в горле. Николай редко звонил ей на работу.
— Была в магазине. За продуктами.
— Где пакеты?
— Ничего не купила. Очереди большие, времени не было.
Он посмотрел на нее внимательно, и Лена поняла — не верит.
— Коль, давай поужинаем. Я устала очень.
Но он не отставал.
— Лена, что происходит? Ты какая-то странная последние дни. То опаздываешь, то телефон не берешь.
— Ничего не происходит. Просто работы много.
— А может, дело не в работе?
В голосе появились знакомые нотки подозрительности. Лена знала: еще немного, и он начнет выяснять, с кем она встречается, где была на самом деле.
— Коль, о чем ты?
— Не знаю, ты скажи. Может, у тебя появился кто-то?
— Перестань. Какой кто-то в моем возрасте?
— А что возраст? Сорок семь — не сто.
Лена вздохнула. Начинается. Николай мог часами развивать тему измены, приводить примеры соседей и знакомых, у которых жены ушли к другим.
— Коль, я просто к врачу ходила.
Слова вылетели сами собой. Николай замер.
— К врачу? А почему не сказала?
— Не хотела волновать.
— Что с тобой?
— Сердце проверяю. Врач направил на анализы.
Лицо Николая изменилось. Подозрительность сменилась тревогой.
— Какие анализы? Что с сердцем?
— Пока ничего не знаю. Результаты завтра получу.
— И давно ты ходишь?
— Третий день.
— Третий день! И молчала!
Вот оно началось. Лена устало села на стул.
— Коль, я не хотела...
— Не хотела! А если что серьезное? А если нужна была помощь? Я должен знать, где моя жена!
— Ты же на работе постоянно. У тебя свои проблемы.
— Какие проблемы? Важнее твоего здоровья?
Николай ходил по кухне, размахивая руками.
— Лена, ты понимаешь, что натворила? Три дня я думал невесть что! Представлял, что у тебя роман, что ты от меня что-то скрываешь!
— Ну и скрывала. Болезнь.
— А это лучше? Я же твой муж! Мы вместе двенадцать лет!
— Именно поэтому я и молчала.
Николай остановился.
— Что это значит?
Лена подняла на него усталые глаза.
— Это значит, что я знаю тебя. Знаю, как ты реагируешь на проблемы. Начинаешь паниковать, искать виноватых, читать лекции.
— Я забочусь о тебе!
— Ты устраиваешь истерики. Как сейчас.
— Истерики? Лена, ты больна, возможно, серьезно, а я узнаю об этом случайно! И я не имею права волноваться?
— Имеешь. Но я не обязана отчитываться о каждом шаге.
— Отчитываться? О походе к врачу?
Лена встала, прошла к окну. За стеклом темнел вечерний двор, горели окна в соседних домах. Где-то там жили люди, которые, может быть, умели по-другому разговаривать друг с другом.
— Коль, я устала. Завтра пойду за результатами, узнаю, что с сердцем. Потом поговорим.
— Нет, поговорим сейчас. Лена, я не понимаю, что происходит в нашем доме. Раньше мы все обсуждали, а теперь ты от меня секреты скрываешь.
— Раньше мы обсуждали, а теперь ты кричишь по любому поводу.
— Я не кричу!
— Кричишь. Вот прямо сейчас кричишь.
Николай сел за стол, потер лоб руками.
— Лена, я волнуюсь за тебя. Понимаешь? Боюсь, что что-то серьезное.
— И я боюсь. Поэтому и не говорила. Не хотела, чтобы мы оба паниковали.
— А вместе легче не будет?
— Не знаю. Последнее время у нас все разговоры превращаются в ссоры.
Он посмотрел на нее, и Лена увидела в глазах не гнев, а растерянность.
— Лен, а что с нами происходит? Почему мы так друг с другом?
Она вернулась к столу, села напротив.
— Не знаю, Коль. Может, устали друг от друга. Может, просто кризис такой.
— Но ведь любим же?
— Любим. Наверное.
— Наверное?
— Коль, я сейчас не об этом думаю. Завтра узнаю результаты анализов. Если все плохо...
— Не говори так.
— А если плохо, нам нужно будет решать, что делать дальше. И вот тогда посмотрим, умеем ли мы еще быть командой.
Николай взял ее руку.
— Лен, прости, что закатил скандал. Просто испугался. Когда понял, что ты где-то пропадаешь, а я не знаю где...
— Я понимаю.
— Завтра пойдешь к врачу?
— Да.
— Можно, я с тобой?
Лена удивленно посмотрела на него. Николай никогда не предлагал сопровождать ее по больницам.
— А работа?
— Найдется время. Это важнее.
Они сидели за кухонным столом, держась за руки, и молчали. За окном гасли огни в окнах, город готовился ко сну. Лена думала о завтрашнем дне, о результатах анализов, о том, что, может быть, они с Николаем еще научатся разговаривать друг с другом без криков и подозрений.
— Лен, а что врач сказал? Что именно с сердцем?
— Пока ничего конкретного. Говорит, нужно обследоваться.
— А симптомы какие?
— Иногда тяжело дышать. Особенно по утрам.
— Давно?
— Месяца два.
— Два месяца! И ты молчала!
— Коль, не начинай снова.
Он вздохнул.
— Хорошо. Просто... я же должен знать, если тебе плохо.
— Должен. Но я хотела сначала понять, насколько все серьезно.
— А если бы что-то случилось? Если бы тебе стало плохо, когда меня рядом нет?
Лена задумалась. Действительно, а если бы? Никто бы не знал, где она, что с ней.
— Коль, а помнишь Галину Петровну? Соседку нашу с Молодежной?
— Которая на первом этаже жила?
— Да. Встретила ее сегодня в больнице. Она говорит, мужу обо всем рассказывала. Даже когда он уже болел тяжело.
— И что?
— Говорит, легче было. Вдвоем.
— Ну конечно легче. Лен, мы же семья. Должны друг друга поддерживать.
— Должны. Только у нас как-то не очень получается последнее время.
— Получится. Главное — не молчать.
Лена кивнула. Может быть, он прав. Может быть, молчание — это не защита, а наоборот, разрушение того, что между ними есть.
— Коль, а если результаты плохие?
— Не будут плохие.
— А если все-таки?
— То будем лечиться. Вместе. Я буду возить тебя по врачам, следить, чтобы лекарства принимала.
— Будешь читать лекции о здоровом образе жизни?
— Буду, — он улыбнулся. — Но не очень долгие.
Лена тоже улыбнулась. Первый раз за много дней.
— Хорошо. Завтра пойдем вместе.
— Пойдем.
Они встали из-за стола, Лена начала убирать посуду. Николай не ушел в комнату, как обычно, а остался помогать.
— Лен, а знаешь, о чем я подумал?
— О чем?
— Может, нам стоит вообще больше друг о друге заботиться? Не только когда проблемы случаются.
— Как это?
— Ну не знаю. Вместе куда-то ходить. В театр, например. Или просто гулять по вечерам.
— А работа?
— Работа подождет.
Лена посмотрела на мужа. Может быть, болезнь — если она есть — станет для них не наказанием, а шансом что-то изменить. Научиться снова быть близкими.
— Коль, а ты не злишься, что я не сказала?
— Злился. Сейчас не злюсь. Понимаю.
— Правда?
— Правда. Я тоже не всегда тебе все рассказываю.
— Например?
— Ну... на работе проблемы. Серьезные. Может, сокращения будут.
— И давно ты знаешь?
— Недели три.
— Три недели! И молчал!
Николай засмеялся.
— Вот видишь? Мы оба умеем молчать, когда нужно защитить друг друга.
— Или когда боимся расстроить.
— Да. Но, наверное, зря. Лучше вместе переживать.
— Наверное.
Они закончили с посудой, выключили свет на кухне. В спальне Лена достала из тумбочки направления от врача, показала Николаю.
— Вот. Все, что у меня есть.
Он внимательно прочитал.
— Обычные анализы. Ничего страшного не написано.
— Но и ничего хорошего.
— Лен, не накручивай себя. Завтра все узнаем.
Они легли спать, и впервые за долгое время Лена чувствовала, что не одна. Что рядом человек, который, несмотря на все их ссоры и непонимание, готов быть с ней в трудную минуту.
Утром Николай встал раньше обычного, сам приготовил завтрак.
— Во сколько к врачу?
— В десять.
— Успеваем. Поедем на машине.
В больнице он держал ее за руку, пока они ждали в очереди. Лена видела, как он нервничает, и понимала — вчерашний скандал был не от злости, а от страха. Страха потерять ее.
Врач оказался молодым, говорил спокойно и обстоятельно.
— Елена Викторовна, результаты неплохие. Есть небольшие изменения, но ничего критического. Будем наблюдать, назначу поддерживающую терапию.
Лена почувствовала, как отлегло от сердца. Николай крепче сжал ее руку.
— Доктор, а что нужно делать? — спросил он.
— Принимать лекарства, контролировать давление, меньше нервничать. И регулярно обследоваться.
— Обязательно будем, — пообещал Николай.
На выходе из больницы они остановились возле аптеки.
— Лен, купим лекарства?
— Давай.
Пока она стояла в очереди за рецептурными препаратами, Николай ходил между стеллажами, изучал витамины.
— А вот эти для сердца хорошие, — сказал он, показывая упаковку. — Возьмем?
— Возьмем.
В машине он спросил:
— Ты рада, что все обошлось?
— Очень.
— Лен, а давай договоримся: больше никаких секретов? Что бы ни случилось — рассказываем друг другу.
— Договорились. И ты тоже. Про работу, про все.
— И я тоже.
Они ехали домой, и Лена думала о том, как иногда болезнь может стать лекарством. Лекарством от равнодушия, от привычки не замечать самого близкого человека.
Может быть, им еще удастся научиться быть семьей по-настоящему. Не просто двумя людьми, живущими в одной квартире, а командой, которая готова поддержать друг друга в любой ситуации.