Марина стояла у окна кухни, размешивая сахар в чае, когда услышала, как Геннадий разговаривает по телефону в коридоре. Голос у него был довольный, даже торжествующий.
— Да не волнуйся ты, Серёга. Она же баба, куда денется? Квартира моя, дача моя, машина на мне. Всё в порядке будет.
Марина замерла, ложечка застыла в стакане. Сорок три года замужества, а муж говорит о ней как о чужой. "Она же баба". Сердце бешено заколотилось.
— Адвокат говорит, что при разводе ей по закону положена только половина совместно нажитого, — продолжал Геннадий. — Но я не дурак, всё уже переписал. Она получит только то, что я захочу дать.
Марина опустилась на стул. Значит, он уже к адвокату ходил. Уже всё решил. А она-то думала, что просто полоса такая трудная в их отношениях.
— Квартиру я ещё два года назад на Димку оформил, — хвастался Геннадий. — Дача на маму записана. Машину продам, новую куплю. Пусть попробует что-то доказать.
Марина тихо поставила стакан на стол. Руки дрожали. Дмитрий — их старший сын, работает в банке. Неужели он в курсе отцовских планов?
Геннадий закончил разговор и вошёл в кухню, насвистывая какую-то мелодию.
— Чего сидишь? — буркнул он. — Ужин готов?
— Гена, — начала Марина, — мне нужно с тобой поговорить.
— О чём? — Он открыл холодильник, достал банку пива.
— О нас. О том, что происходит между нами.
Геннадий хмыкнул:
— Ничего не происходит. Живём как все.
— Но ты же понимаешь, что так больше нельзя. Мы уже несколько лет как чужие люди.
— Это ты чужая стала, — отрезал он. — Всё время недовольная, ворчишь по любому поводу.
Марина вздохнула. Да, она стала раздражительной. Трудно оставаться милой, когда муж приходит домой только поесть и переночевать.
— Может, нам стоит... — она помолчала, набираясь решимости, — может, нам стоит развестись?
Геннадий поперхнулся пивом:
— Что? С чего это вдруг?
— Не вдруг, Гена. Ты же сам знаешь, что между нами ничего не осталось.
— Да ничего подобного! — Он стукнул банкой по столу. — Это у тебя в голове всякая ерунда. Семья есть семья.
— Какая семья? — Марина почувствовала, как поднимается давление. — Ты домой приходишь, когда я уже сплю. Утром убегаешь, даже не поздоровавшись. По выходным либо с друзьями, либо на даче один.
— А что я должен делать? Дома сидеть и слушать твои претензии?
— Я хочу развода, — выпалила Марина.
Геннадий расхохотался:
— Развода? В шестьдесят лет? Да ты что, совсем рехнулась?
— Мне пятьдесят восемь.
— Всё равно. Куда ты денешься? Работы нет, денег нет. Будешь на шее у детей висеть?
— Не буду, — твёрдо сказала Марина. — Я найду работу.
— Да кому ты нужна? — Геннадий смотрел на неё с насмешкой. — Образования нормального нет, опыта никакого. Двадцать лет домохозяйкой была, потом в школе техничкой. Кому такая нужна?
Марина сжала губы. Да, она рано вышла замуж, детей родила. Геннадий тогда говорил, что будет обеспечивать семью, а она пусть занимается домом. Потом, когда дети выросли, устроилась в школу — хотя бы пенсионный стаж зарабатывать.
— Найду что-нибудь, — повторила она.
— Ага, найдёшь. А жить где будешь? Квартира моя.
— Наша, — возразила Марина. — Мы её вместе покупали.
— Да? — Геннадий ухмыльнулся. — А документы на кого оформлены?
— На тебя, но по закону...
— По закону, по закону, — передразнил он. — Законы для дураков пишут. Я всё давно устроил. Квартира на сына переписана, дача на маму. Так что можешь не рассчитывать.
— Димка согласился?
— А куда ему деваться? Он же не дурак, понимает, что я лучше знаю, как семейным добром распорядиться.
Марина почувствовала, как что-то холодное разливается в груди. Значит, сын тоже против неё.
— Я не могу так жить, — прошептала она.
— Привыкнешь, — равнодушно бросил Геннадий. — Других вариантов у тебя нет.
На следующий день Марина позвонила младшему сыну Алексею. Он работал программистом, жил отдельно с женой и маленьким сыном.
— Лёша, можно к вам приехать? Поговорить нужно.
— Конечно, мам. Что-то случилось?
— Расскажу при встрече.
Алексей открыл дверь, и Марина увидела в его глазах тревогу.
— Мама, ты как? Вид у тебя...
— Плохой, да? — Марина попыталась улыбнуться. — Наташа дома?
— Да, она на кухне. Проходи.
Наташа, невестка, встретила свекровь с искренним участием:
— Марина Петровна, садитесь, чай будете?
— Буду, спасибо.
Когда все устроились за столом, Марина вздохнула:
— Я от отца хочу уйти.
— Как уйти? — не понял Алексей.
— Развестись. Больше не могу с ним жить.
— Мама, а что случилось? Вы же столько лет вместе.
— Именно поэтому я и не могу больше, — устало сказала Марина. — Понимаешь, когда рядом с тобой человек, который тебя не уважает, не ценит, считает своей собственностью...
— Папа так к тебе относится?
— Он вчера прямо сказал: "Куда ты денешься? Квартира моя, дача моя". И знаешь что? Оказывается, он уже всё переписал. Квартиру на Димку, дачу на бабушку.
Алексей нахмурился:
— Вот сволочь. Извини, мама.
— Не извиняйся, — горько усмехнулась Марина. — Я сама только вчера поняла, с кем прожила всю жизнь.
— А Дима в курсе? — спросила Наташа.
— Похоже, что да. Папа с ним всё согласовывал.
— Тварь, — процедила Наташа. — Простите, Марина Петровна, но ваш старший сын — настоящая тварь. Яблочко от яблоньки.
— Наташ, — одёрнул жену Алексей.
— Да что там, пусть говорит, — махнула рукой Марина. — Я всё равно уже поняла, что надеяться не на кого.
— Как это не на кого? — возмутился Алексей. — На нас надейся. Правда, у нас квартира маленькая, но комнату освободим, будешь жить с нами.
— Да что ты говоришь? — Марина почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — У вас ребёнок маленький, своих проблем хватает.
— Мама, — серьёзно сказал Алексей, — ты же понимаешь, что я не позволю тебе пропасть? Живи с нами, пока не устроишься.
— Мы вам поможем, — добавила Наташа. — И с работой, и с жильём. Моя мама одна живёт, но у неё квартира двухкомнатная. Она была бы рада соседке.
— Дети, — прошептала Марина, — вы что, правда готовы мне помочь?
— А как же иначе? — удивился Алексей. — Ты же моя мама.
Марина заплакала. Впервые за много лет — не от обиды или отчаяния, а от благодарности.
— Знаешь что, — сказала Наташа, — давайте прямо сейчас к адвокату поедем. Узнаем, что к чему.
— Но у меня денег нет на адвоката.
— Мама, не говори глупости, — поморщился Алексей. — Деньги найдутся.
Адвокат Светлана Игоревна оказалась женщиной лет пятидесяти, с умными глазами и мягким голосом.
— Итак, — сказала она, выслушав Марину, — ваш муж действительно попытался скрыть имущество. Но это не так просто, как ему кажется.
— Но квартира уже на сына переписана, — возразила Марина.
— Когда именно?
— Он сказал, что два года назад.
— Прекрасно. Если сделка была совершена с целью сокрытия имущества от раздела, её можно оспорить. Особенно если ваш сын не платил за квартиру реальную цену.
— Он вообще не платил.
— Тогда это дарение. А дарение между близкими родственниками накануне развода суды очень внимательно изучают.
— То есть квартиру можно вернуть?
— Можно попробовать. Но нужно доказать, что сделка была мнимой. Ваш сын реально в квартире живёт?
— Нет, у него своя квартира.
— Отлично. Значит, фактически он владеет недвижимостью, которой не пользуется. Это один из признаков мнимой сделки.
— А дача?
— С дачей сложнее. Если она действительно принадлежала его матери, то есть вашей свекрови, то претендовать на неё трудно.
— Но мы же её вместе строили! — воскликнула Марина. — Я там каждые выходные работала, грядки копала, дом убирала.
— Это может быть аргументом, если докажем, что в строительство и обустройство вкладывались общие средства. Нужно искать документы, чеки, свидетелей.
— А если ничего не найдём?
— Тогда половину квартиры вы получите в любом случае. Плюс компенсацию за то, что он попытался скрыть имущество. Суды такое не любят.
— Значит, не всё потеряно? — с надеждой спросила Марина.
— Ничего не потеряно. Более того, если ваш муж будет вести себя агрессивно, можно потребовать компенсацию морального вреда.
Когда вышли от адвоката, Марина почувствовала, как что-то изменилось у неё внутри. Страх отступил, появилась злость. Здоровая, правильная злость.
— Знаешь что, — сказала она Алексею, — я сегодня же соберу вещи и уеду от него.
— Правильно, мама. Хватит терпеть.
— Но сначала позвоню Диме. Хочу услышать, что он скажет.
Дмитрий отвечал неохотно:
— Мам, ну что ты волнуешься? Папа же не на улицу тебя выгонит.
— Димочка, а ты знаешь, что квартира теперь на тебя записана?
Молчание.
— Знаю, — наконец признался он.
— И ты считаешь это нормальным?
— Мам, ну пойми, папа лучше знает, как лучше. Всё равно квартира в семье остаётся.
— Какой семье, Дима? После развода никакой семьи не будет.
— Мам, не говори глупости. Какой развод? Вы же столько лет вместе.
— Именно поэтому я и ухожу, — сказала Марина. — Понимаешь, сын, я всю жизнь прожила для вас — для папы, для детей. А теперь хочу пожить для себя.
— Мам, ты что, совсем? В твоём возрасте — для себя жить?
— А что, нельзя?
— Ну как нельзя... странно как-то.
— Димочка, — устало сказала Марина, — я надеялась, что ты меня поймёшь. Но вижу, что ты такой же, как отец.
— Мам, не надо так. Я же не против тебя.
— Но и не за меня. Всё, сынок, увидимся.
Марина положила трубку и посмотрела на Алексея:
— Твой брат тоже считает, что я должна терпеть до конца.
— Дурак он, — зло сказал Алексей. — Жадный дурак.
— Не говори так о брате.
— Мама, хватит всех оправдывать. Вот именно поэтому тебя и не уважают — потому что ты всё прощаешь.
— Ты прав, — вздохнула Марина. — Всю жизнь всё прощала. Но больше не буду.
Домой она вернулась, когда Геннадий был на работе. Собрала необходимые вещи, документы, фотографии. Написала записку: "Уехала к Лёше. Завтра подаю на развод".
Геннадий позвонил вечером. Кричал в трубку так, что даже Наташа с кухни слышала.
— Ты что творишь, дура? Немедленно домой!
— Не приеду, — спокойно ответила Марина.
— Да как ты смеешь? Я твой муж!
— Скоро будешь бывшим.
— Ничего ты не получишь! Слышишь? Ни копейки!
— Посмотрим, — сказала Марина и повесила трубку.
— Мама, — восхищённо сказал Алексей, — ты молодец.
— Да уж, — согласилась Наташа. — Впервые вижу, чтобы вы ему поперёк слова сказали.
— Странно, — задумчиво проговорила Марина. — А ведь я не боюсь. Думала, что буду бояться, а нет.
— Это потому что вы наконец поняли, что правы, — сказала Наташа.
— Да, наверное. Знаете, а ведь я уже давно его не люблю. Просто боялась себе в этом признаться.
— Зато теперь будете жить для себя, — улыбнулся Алексей.
— Буду, — решительно кивнула Марина. — Обязательно буду.
На следующий день они подали заявление в суд. Геннадий сначала игнорировал повестки, потом явился с адвокатом и самоуверенной усмешкой.
— Ваша честь, — заявил его адвокат, — мой клиент готов выплатить супруге компенсацию за причинённые неудобства, но претензии на квартиру и дачу необоснованны.
— Почему необоснованны? — спросила судья.
— Квартира принадлежит сыну, дача — матери ответчика.
— Когда квартира была передана сыну?
— Два года назад.
— По какой причине?
— Отец решил помочь сыну с жильём.
— И сын сразу переехал в эту квартиру?
Адвокат замялся:
— Нет, но...
— Сын платил за квартиру?
— Это было дарение.
— Понятно. А дача когда была оформлена на мать ответчика?
— Три года назад.
— До этого на кого была оформлена?
— На ответчика.
— Почему он решил переписать дачу на мать?
— Из уважения к пожилой женщине.
Судья посмотрела на Геннадия:
— Ответчик, вы подтверждаете показания адвоката?
— Подтверждаю, — буркнул Геннадий.
— И вы утверждаете, что эти сделки никак не связаны с предстоящим разводом?
— Никак. Я тогда о разводе и не думал.
— Но заявление о разводе подала ваша жена.
— Она вообще много чего выдумывает. Климакс, наверное.
Марина вздрогнула, но Светлана Игоревна положила руку ей на плечо:
— Спокойно.
— Ваша честь, — обратилась к судье адвокат Марины, — у нас есть свидетели, которые подтвердят, что ответчик неоднократно заявлял о том, что при разводе истице ничего не достанется. Также мы представляем документы, подтверждающие, что сделка по передаче квартиры сыну была мнимой.
— Какие документы?
— Справки из управляющей компании о том, что коммунальные платежи по-прежнему оплачивает ответчик, показания соседей о том, что в квартире никто кроме ответчика и истицы не проживает.
— Это ничего не доказывает! — вскочил Геннадий.
— Садитесь, — строго сказала судья. — Также прошу представить документы о доходах всех членов семьи за последние пять лет.
— Зачем? — растерялся Геннадий.
— Чтобы понять, мог ли ваш сын позволить себе такую квартиру на свои доходы.
— Но это же дарение было!
— Именно поэтому и нужно выяснить мотивы дарения.
Процесс затянулся на месяцы. Геннадий нервничал, звонил, угрожал. Дмитрий пытался уговорить мать "не позориться".
— Мам, ну что ты делаешь? — сокрушался он. — Весь город уже знает, что вы разводитесь. Стыдно же.
— Мне не стыдно, — отвечала Марина. — Стыдно должно быть твоему отцу.
— Да за что ему стыдиться? Он же всю жизнь семью содержал.
— Содержал, — согласилась Марина. — Но это не значит, что он может со мной обращаться как с вещью.
— Мам, да никто с тобой плохо не обращался.
— Дима, — устало сказала Марина, — ты мужчина. Тебе не понять.
— Что тут понимать? Семья есть семья.
— Нет, сынок. Семья — это когда люди друг друга уважают. А у нас этого давно нет.
— Мам, да ладно тебе. Возвращайся домой, всё забудется.
— Я не вернусь, — твёрдо сказала Марина.
— Тогда и не рассчитывай на квартиру. Папа сказал, что всё равно через суд ничего не получишь.
— Посмотрим, — спокойно ответила Марина.
А посмотреть действительно было на что. Судья вынесла решение: признать сделку по передаче квартиры сыну мнимой, половину квартиры передать Марине. Дачу разделить пополам, поскольку доказано, что она строилась на общие средства. Кроме того, Геннадий должен был выплатить компенсацию за попытку сокрытия имущества.
— Не может быть! — кричал Геннадий в коридоре суда. — Это несправедливо!
— Что несправедливо? — спросила Марина.
— Ты же ничего не зарабатывала! Всё моими руками нажито!
— А кто дом вёл? Кто детей растил? Кто тебе рубашки стирал?
— Да что там стирать! Любая дура может стирать!
— Вот видишь, — сказала Марина, — ты так и не понял. Думаешь, что раз мужчина, то тебе всё положено. А я, получается, дура, которая должна всю жизнь бесплатно обслуживать.
— Я тебя содержал!
— Ты содержал семью, а не лично меня. Это твоя обязанность была.
— Какая обязанность? Захотел бы — не содержал!
— Да, — кивнула Марина, — именно такой ты и есть. Хорошо, что я наконец это поняла.
— Всё равно я подам апелляцию! — выкрикнул Геннадий. — Не получишь ты ничего!
— Подавай, — равнодушно сказала Марина и пошла к выходу.
Апелляция успеха не имела. Более того, суд увеличил размер компенсации — видимо, поведение Геннадия произвело на судей неблагоприятное впечатление.
Когда всё закончилось, Марина продала свою долю квартиры и дачи. Дмитрий выкупил её часть квартиры — не хотел, чтобы к ним подселили чужих людей. С дачей было сложнее, но в итоге нашёлся покупатель.
— Теперь у вас есть деньги на собственное жильё, — сказала Наташа.
— Да, — кивнула Марина. — Кстати, твоя мама действительно готова меня принять?
— Конечно! Она даже рада будет. Говорит, что одной скучно.
— Тогда я сниму квартиру рядом с вами. Хочу быть ближе к внуку.
— Мама, — сказал Алексей, — я тобой горжусь.
— Чего там гордиться? Просто поняла наконец, что никому не обязана терпеть неуважение.
— Даже от мужа?
— Особенно от мужа. Муж — это не хозяин, а партнёр.
— А что теперь будете делать?
— Жить, — улыбнулась Марина. — Просто жить. Может, курсы какие-нибудь закончу, работу найду. Хочу почувствовать себя самостоятельной.
— У вас всё получится, — уверенно сказала Наташа.
— Знаете, что самое главное? — задумчиво проговорила Марина. — Я больше не боюсь. Всю жизнь боялась остаться одна, без мужа, без денег. А теперь поняла — одна не значит плохо. Одна — значит свободная.
И она действительно почувствовала себя свободной. Впервые за много лет никто не говорил ей, что она должна делать, как себя вести, чего хотеть. Можно было просто жить и радоваться каждому дню.
Геннадий ещё долго названивал, то угрожая, то пытаясь вернуть. Но Марина больше не поддавалась. Она наконец поняла себе цену и не собиралась торговаться.