— Пап, ты когда домой вернешься? — Еся откусывает сочное зеленое яблоко, говорит непринужденно, только в мою сторону не смотрит, а лупит в окно, болтая ногами и ерзая на кожаном сиденье.
Знаю, почему прячем взгляд. Боится услышать правду. А мне ей ответить нечего. Возвращение домой не планирует, думаю, что мы с Лерой действительно сильно запутались. И сейчас я не вижу выхода из ситуации кроме как пожить раздельно друг от друга.
— Есения, — зову дочь, сворачивая во двор. Мы отлично провели выходные с дочерью, я уделил ей максимум времени. Даже смотрел странный мультик про каких-то кукол с большими головами. Потом мы ели пиццу, сырную и с курицей и барбекю. Ее любимые вкусы, — Я люблю тебя, дочка. Не дави на меня и на маму, хорошо? Ты же должна понимать, что мы взрослые люди и разберемся в сложившейся ситуации.
— Что-то вы затянули свои разбирательства, — ерничает, — Ок. Я больше не буду лезть.
Слышу в голове обиду, но не поддаюсь этой манипуляции. Она все больше становится с возрастом похожа на Лолиту. И я жутко переживаю, чтобы она не переняла все скверные черты характера бывшей жены. Чтобы не стала такой же стервозной и склочной.
— Как мама? — я держал этот вопрос в себе все выходные, так как с Лерой мы почти не общаемся. Она не задает мне вопросов, а я ей. Но мне интересно… Искренне интересно, как она поживает.
Глаза дочери тут же вспыхивают огнем. Она улыбается и светиться, словно готова мне поведать какую-то большую тайну, которую очень долго хранила.
— Пап, у мамы в жизни происходит крутяк, — поднимает руки вверх, активно ими жестикулируя, — В общем, мы с ней на прошлой неделе занимались в магазине цветами, и тут, заходит мужик.
— Какой еще мужик? — настораживаюсь. Рука, что лежит на руле, непроизвольно сжимается, совершенно мною не контролируясь. Кожа на кисти руки натягивается, приобретая белый оттенок.
— Очень крутой мужик! Он типа главный в этом цветочном магазине… Ну ты знаешь их, у них вывеска еще такая ярко-розовая, неоновая. Их куча. Он предложил маме сотрудничество. Она в шоке была.
— Какое сотрудничество?
— Ну, я если честно, не очень поняла. Какие-то бизнес дела. Сказал, что у нее талант.
Это правда. Лера необычайно талантливый человек. Тут спора нет. Только вот такие предложения о каких-то левых мужиков меня настораживают, потому что Лерка в бизнесе не сильна. Она классно выстроила работу внутри своего магазинчика, но это не равно тому, чтобы выстраивать более глубинные процессы.
Как бы не вляпалась во что-то.
— Ты за нее не рад, да? — дочь расстраивается, — Почему, пап? Мама мечтала об этом.
— Я рад. Просто переживаю за нее.
— Не стоит. Мама у нас умная и сильная. Порадуйся за нее, пожалуйста.
Не получается. Не знаю, почему, не разобрался в причине моих эмоций. Но они далеко не радужные. Осознаю, что могу потерять Леру окончательно, если она станет еще больше независимой… Или что? Что это внутри меня? Отчего мне не хочется, чтобы бизнес жены разрастался?
Нет ответа. По крайней мере пока.
— Тебе Лола звонит, — я поставил телефон на беззвучный, чтобы никто меня не отвлекал. Но он подключен к блютусу в машине, поэтому я даже не успеваю среагировать, как Еся щелкает пальцами по сенсорному экрану на приборной панели и жалобный голос бывшей жены раздается на весь салон.
— Макс, привет… Я помню, что ты просил тебя не впутывать в больничные дела, но меня решили оставить в клинике. Пришли анализы, там не все хорошо. Ты не мог бы привезти мне вещи, пожалуйста? Мне кроме тебя некого попросить.
— Эй, — Еська и тут первее реагирует, — Ты в порядке? Мне приехать?
На ее лице появляется озадаченность и встревоженность.
— Доченька, я так рада тебя слышать. Мне бы хотелось, чтобы ты приехала. Если папа разрешит.
— И мама, — добавляет Еся, — Я спрошу у нее. В какой ты больнице?
— ЧАстная клиника “Экспро”. На Вернадского.
— Лолита, я перезвоню чуть позже. С вещами решим вопрос.
Кладу трубку, не желая продолжать разговор при дочери. Нет никаких секретов, но отчего не хочу сейчас диалога.
Мы прощаемся с Есей, она вымаливает у меня разрешение поехать к Лолите. Я, конечно, отказать не могу. Им нужно общаться, хотя бы на том уровне, на котором это происходит сейчас.
Сам выруливаю на дорогу, набирая бывшую. Обсуждаю с ней кратко, какие вещи ей нужны. Планирую завести сегодня и пообщаться с врачом. Просто узнать прогнозы и насколько все плохо. Какие сроки у всего этого.
Заезжаю в офис на час, решаю срочный вопрос со своим замом, сейчас настолько все нестабильно, что мы терпим большие потери в доходе. И приходим к выводу, что нужно сокращать часть людей. Оптимизировать процессы.
Сказывается сильная усталость, потому что я на корабле, который попал в шторм. Не выбраться. С одной стороны проблемы на работе, с другой проблемы внутри семьи, а с третьей стороны болезнь бывшей жены.
И все это огромным грузом тянет меня на эмоциональное дно.
— Привет, — захожу к ней в палату. Лежит под капельницей, глаза грустные и заплаканные. Она боится, я понимаю это, — Привез все, что ты просила.
Ставлю сумку в углу, осматривая помещение.
— Можешь немного посидеть со мной, пожалуйста? — тянет руку, — Мне очень страшно, Макс.
— Лол…
— Я прошу тебя, пять минут. Мне нужен кто-то рядом.
Черт. Сажусь на стул к больничной койки.
— Что по анализам?
— Опухоль выросла на полтора сантиметра. Врач говорит, что это очень большой рост. Критичный. Меня будут переводить на новый препарат. А еще он сказал, что мне нужно больше позитивных эмоций.
— И что тебя радует обычно?
— Ты. И Еся.
Ее рука тянется к моей ладони. Она сжимает ее крепко.
— Максим, я люблю тебя. Сильно люблю, — из глаз капают слезы, — так виновата перед тобой. Мне очень больно из-за того, как я поступила с тобой и с Есей. Прости меня.
Ее рука опускается на мою щеку, я тут же дергаюсь, отстраняясь. Она ковыряет там, где все зажило. Острым лезвием ведет по старому шраму.
— Обид нет. Забудь.
— Нет, я не хочу без тебя, понимаешь? Люблю. Сильно люблю.
— Лолита, мне пора, — все это не нужно. Я не хочу продолжать этот разговор. Встаю с места, она тоже вскакивает, спрыгивая с койки. Шлепает босыми ступнями ко мне и тащит за собой стойку с капельницей.
— Вернись в постель, Лолита.
— Мой самый любимый. Родной мой, — она встает на носочки и целует.
Поцелуй длится секунды две. Сжимаю ее талию и отодвигая от себя. Она переходит ту черту, которую не нужно переходить. Конечно, я помню ее губы на вкус, как тогда. Только кроме горечи и боли ничего этот поцелуй не приносит.
— Я подожду тебя в коридоре, Есь.
Откуда здесь голос Леры? Резко разворачиваюсь, вижу удаляющийся силуэт жены и застывшую в дверях палаты Еську.
— Лера, стой! Остановись, говорю! — лечу по лестничному пролету, лишь бы он не догнал. Не хочу ничего слышать, разговаривать и обсуждать. Здесь все предельно ясно. Чисто и кристально.
Не отболело у него, не зажило. Любит ее, даже если отрицает сам себе, просто не признает очевидный факт.
Она была первой любовью, яркой вспышкой, у них общий ребенок… Боже, Лерка, ну куда ты вообще полезла, зачем ты решила, что эта семья тебе по зубам… Тут же все было понятно сразу, с первого дня.
Ты лишь заплатка на порванных старых джинсах, ты просто удобная, комфортная, надежная… Но ведь старые джинсы с заплаткой никому не нужны, их можно просто выкинуть. Как наш брак.
— Лер, я что мальчик за тобой бегать? — и все же Максиму удается меня догнать, дергает за руку, отчего я чувствую боль в плечевом суставе. Разворачивает к себе, — Детский сад зачем устраивать? Можно же поговорить, как взрослые люди.
— Максим, — с болью в голосе смеюсь, конечно, далеко не от радости, — Господи, Максим…, — вытираю слезы, хотя новый поток снова срывается из глаз, и это занятие кажется абсолютно бесполезным, — Ты же любишь ее… Разве ты не понимаешь этого?
— Не неси чушь. Я просто привез ей одежду. Она решила меня поцеловать, я оттолкнул ее, Лера, через секунду. Так совпало, что вы с Есей зашли именно в эту секунду.
— Так совпало… Макс, дело не в поцелуе, понимаешь? Даже если оттолкнул, даже я чувствую, как между вами искрит, чувствую, как ты тянешься к ней. Простить не можешь, это правда, но хочешь. Просто твое прощение не коррелируется с твоими принципами. Убери их, и вы вновь стали бы семьей. Не было между нами никогда того, что было между вами. Я не она. И никогда ей не стану, даже если сейчас покрашусь в рыжий, нарисую на губах алую помаду, будет все не то.
— Ты за меня решила, что и к кому я чувствую?
— Это ты решил, Максим. Я лишь тебе помогаю наконец сделать выбор.
— Какой, мать его, выбор? Я сделал его, когда предложил тебе выйти за меня замуж! Какой ты хочешь выбор, чтобы я сделал?
— Просто признай, что ничего у тебя не отболело.
— То есть ты сейчас действительно меня просишь признаться в том, что я люблю другую, а ты лишь была временным? Я правильно понимаю, Лер?
— Правильно, — сама не верю, что вынуждаю его это сказать. Но мне так будет проще рвать, так проще уходить. Болеть будет, я то ведь полюбила по-настоящему. И семью построила настоящую. И Еська у меня самая настоящая.
Жаль, что это было только с моей стороны. Очень жаль… Но быть на втором месте, плакать ночами в подушку, лежа рядом с ним и осознавая, что ты не та самая… Не хочу. Не смогу. Я не такая сильная, что каждый день вбивать себе в грудь кинжал и выкорчевывать внутренности.
Он тихо выругивается матом, опускает глаза в пол, но молчит. А я все жду… И жду.
— Макс, — беру за руку мужа, осознавая, что он уже не мой муж, — Еська простит ее, уже простила. Я поняла это, когда она в слезах просила отвезти ее к ней в больницу. И Ты простил, потому что любишь. Я здесь лишняя. Отпусти меня.
— Такие глупости, Лер.
— Не глупости. Я не счастлива рядом с тобой больше, понимаешь? Мне очень больно, Максим. Я не живу, а существую. Отпусти меня, умоляю.
— Я все равно с ней не буду, Лер. Дай время, все уляжется. Я тебе клянусь.
— Подожди, — мотаю головой в разные стороны, — Ты мне скажи честно, я тебе зачем?
— Ты моя жена.
— Это просто бумажка. Ты мне правду скажи, что чувствуешь? Зачем держишь рядом?
— У нас семья с тобой, Лер. Еська тебя любит и считает мамой.
— Нет же! — кричу на весь этаж, две медсестры, что идут мимо от испуга роняют на пол папку с документами. Быстро извиняюсь перед ними, снова обращаясь к мужу, — Скажи мне, черт тебя возьми, для чего я тебе? Не приплетай сюда Есю, семью, быт… Я и ты. Мы кто друг другу?
— Я ничерта не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Лер?
— У мужчины, который по-настоящему любит, всегда бы нашлись слова для любимой женщины. Макс, — я прямо сейчас ставлю жирную точку, вырывая свое сердце. Я пришла на чужую территорию, где изначально мне не было места. Максим любил меня, но как друга и как отличную партию для стабильного брака. А потом я увидела, как он может гореть рядом с другой и осознала, что мне не досталось даже десяти процентов той любви, которую он может испытывать к женщине. А я хочу, чтобы меня также любили. Хочу сильно… — Спасибо тебе за все. Мне было очень хорошо с тобой рядом. Ты подарил мне дочь, о которой я и мечтать не могла. Но пришло время, — сердце совершает удар, больно ударяясь о грудину, — Пришло время поставить точку. И я надеюсь, что у меня будет возможность видеть с Есей. Все-таки… Она моя дочь.
— Ты совершаешь ошибку, Лер.
— Нет, родной мой, я спасаю нас, — опускаю губы на колючую щеку, делаю медленные шаги назад, а он остается стоять на месте, так и не вынув руки из карманов и не обняв меня на прощанье, — Заявление на госуслугах я заполнила, но не отправила, — улыбаюсь сквозь адскую боль, — Сейчас отправлю все. Спасибо тебе за все еще раз… И будь счастлив.
Это все слишком драматично. Я просто сбегаю, в надежде, что оне побежит. И он этого не делает. Потому что не боится потерять. Бегут только за любимыми женщинами.
А я… Не она.
Прошло три года.
— Доченька, пожалуйста, подожди немного, — надеваю на крохотные ручки куртку, потому что с России сейчас мороз, а мы только из теплых стран. Не хотелось бы первым делом заболеть. Спустя три минуты возни, мне все же удается одеть дочь, а потом и самой накинуть на себя пуховик.
Мы довольно быстро проходим паспортный контроль, чемодан на ленту выезжает один из первых. Я радуюсь, что мне не приходится долго ждать, так как с маленьким ребенком это очень тяжело.
— Андрей, мы тут, — кричу мужчине, как только замечаю его фигуру среди толпы встречающих. Машу рукой, он тут же лучезарно улыбается, завидев нас, машет мне в ответ рукой, в котором огромный букет нежно-розовых бутонов.
Мои щеки покрывает румянцем, подхожу ближе и подставляю щеку для легкого поцелуя.
— Как же я рад, что вы вернулись, — облегченно выдыхает, — Стоило тебя отпустить, как все встало.
— Неправда, — смеюсь в ответ, потому что знаю, что цветочный бизнес идет только в гору. Мы славно поработали эти три года, несмотря на мою тяжелую беременность, вынашивание малышки, которое мне далось с большими трудностями, я все равно не прекращала помогать Андрею в модернизации сети цветочных магазинов. И справились на ура, вышли сначала за пределы региона, а потом и в другие области пошли.
— Так, — он хлопает в ладоши, — И куда вас везти? Какой план?
— Сначала нужно Еську забрать, потом домой.
Мы садимся в теплый уютный салон Майбаха, я устраиваю дочь в мягкое автокресло, которую Андрей специально купил, чтобы встретить нас. Город встречает яркими огнями, за полгода почти ничего не изменилось, все такое же родное.
— Доча, — звоню старшей, она тут же снимает трубку, — Мы подъезжаем. Спускайся минут через семь.
Она что-то неразборчиво отвечает, скидывает трубку, но спускается вниз вовремя.
— Мам, — она падает на заднее сиденье рядом с малышкой, — Сестренка моя, — радуется мелкой, тут же целуя пухлые щечки. Потом тянется ко мне, перегнувшись через сиденье и клюет носом с щеку, — Здравствуйте, дядя Андрей.
— Есь, ну перестань мне дядька, — машет рукой, выруливая из двора, — Можно просто Андрей.
— Вот когда женитесь на моей маме, тогда и будете просто Андрей.
Она без злобы это говорит, с иронией и юмором.
— Еся!
— Ну что, мам?
— Я бы с радостью, Есения, но твоя мать — неприступная скала.
Отворачиваюсь к окну, всем видом показывая, что не хочу это обсуждать. Три года назад я испытала жуткую душевную боль, мое сердце было разорвано вклочья, я решила для себя еще тогда, что не хочу больше никакой любви, отношений… И уж тем более брака. Все умерло внутри меня.
Андрей много для нас делает с дочерью, даже помог с поездкой в Индонезию, где мы провели с малышкой почти шесть месяцев. Но все же… Я не давала повода думать о большем. Андрей один раз предложил мне отношения, я вежливо отказалась.
Он достоин женщину лучше, ту, которая будет любить. А я себе запретила любить.
Машина паркуется у дома, Андрей помогает нам поднять чемодан, я вижу, что он хочет остаться с нами, поболтать, но я наоборот хочу сейчас провести время с дочками. И он это понимает без слов.
— Мамочка, — как только дверь закрывается, Еся обвивает мою шею, крепко сжимая, — Я так соскучилась. Больше не отпущу тебя на так долго.
— Девочка моя, — глажу по спине, по волосам, обнимая также в ответ, — Я тебе подарки привезла.
— О, класс! — весело хлопает в ладоши, — Но сначала я потискаю свою бусинку.
Она подхватывает Софу на руки, целуя в щечки, лобик. Та заливисто смеется.
Мое сердце трепещет от радости и тепла, я переживала, что Еся будет ревновать к сестре, что будет истерить. Но дочь приняла новость с достоинством, тем более у нас с ней один секрет на двоих.
Мы никогда не обсуждаем Максима, я не знаю, как он живет, с кем он живет. Я не знаю, что с Лолой. Я ничего не знаю. Еся по документам мне никто, ведь из-за того, что я ее не удочерила при разводе не имела никаких прав. Поэтому то, что моя девочка сейчас рядом, это только потому что она сама договорилась об этом с отцом.
Она живет с ним. Это все, что я знаю. Есть ли там Лола… Понятия не имею. Когда Еся нашла меня в ванне в тот день, когда увидела мою боль, она сказала, что все сделает, чтобы мне больше не было так плохо.
И она и правда делает. Сильно повзрослела, поумнела и успокоилась. Нет больше той экспрессии и необдуманности поступков.
Однажды, она пыталась завести разговор об отце, но я сразу ее остановила. Уговор есть уговор. Главное, что он разрешает нам видеться, этого мне достаточно.
— Смотри, это талисман, — достаю ей кулон, который купила у местного колдуна на Бали, — Он оберегает от всех бед и приносит удачу.
— Вау, — Еська внимательно смотрит на большой черно-желтый камень с высеченными непонятными буквами, — Это очень красиво, мам.
— Я еще сладости привезла всякие, шипучки, липучки, — достаю из чемодана пакеты, — Лапшу, которую ты просила.
— Кайф, — визжит на всю квартиру, — Мы с папой как раз хотели попробовать. Ой!
Останавливает себя, понимая, что сказала лишнее. А у меня внутри все застывает… Господи, я надеюсь, что у Еси хватило ума ничего ему не рассказать. Мы же договорились…
— Он что-то знает, Есь? — дрожащими руками достаю последний пакет с гостинцами, — Ты ему рассказала?
— Нет, мам! Я же слово дала! Сказала, что подружка отдыхает на Бали и привезет лапшу. Ничего не рассказывала, клянусь!
Сердце тут же отпускает. Обессиленно падаю на стул, выдыхая.
— Мам, ничего не знает… Правда. Он спрашивает про тебя, часто спрашивает, почти всегда. Но я не говорю с ним о тебе.
Продолжение следует... Все части ниже 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Его бывшая жена", Ася Петрова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 16 - продолжение