Итак, мы видели шахматную игру в качестве символа, причем, самого широкого спектра, видели в качестве притчи в играх со противником-Смертью, но годы и эпохи проходят, а шахматы остаются. Это, по-прежнему, схватка - интеллектуальная, острая, азартная. И, по-прежнему, весьма респектабельное времяпрепровождение умных, трезво мыслящих людей.
И быть запечатленным именно за шахматами - достойно и интересно.
И таких портретов было заказано, в истории живописи, огромное количество. А мы сегодня, дамы и господа, посмотрим на наиболее интересные из них - те, где за доской изображены довольно любопытные исторические персонажи или интересные моменты истории.
Господин, которого запечатлел (предположительно) голландский живописец Антонис Мор, только что получил сообщение о своем смертном приговоре. Это саксонский курфюрст, по собственной глупости попавший в плен к испанскому королю (и императору Священной Римской империи) и содержавшийся под стражей в Брюсселе. Именно там он развлекался шахматами в компании с испанским капитаном своей охраны в тот момент, когда принесли письмо с приговором. Курфюрст, однако, хладнокровно продолжил игру, не обращая внимания на известие. Это мужество восхитило и охрану, и императора, и пленнику еще раз предложили подписать капитуляцию (что и было сделано, и жизнь саксонца была сохранена). Впоследствии история эта стала популярной, и даже попала на полотно (картин на этот сюжет было, как минимум, две).
Перед вами - то, что причислено к драгоценностям, принадлежащим коронованной особе. И нет, я имею в виду не манускрипт как таковой, о ценности которого мы можем иметь понятие, поскольку не раз уже обсуждали этот вопрос, когда говорили о черных часословах или невероятной стоимости иллюминованных рукописях из собрания герцога Беррийского. В сокровища казны зачислена, ни много, ни мало - победа. Победа в шахматной партии жены над коронованным супругом, победа при свидетелях (придворных, их портреты реальны) герцогини Анны Баварской в 1552 году над герцогом Альбрехтом V Баварским. Эту победу герцог велел запечатлеть в иллюстрации для манускрипта, представляющего собой перечень драгоценностей герцогской казны - то есть, придворный художник и друг просвещенного герцога, Ганс Милих, в одной из миниатюр (а остальные представляли собой изображения тех самых сокровищ - диадемы, колье, серьги, драгоценные ордена и так далее) написал ту самую игру, в которой победила Анна. И стоит ли упоминать о том, что это - самая знаменитая миниатюра из манускрипта?.. И да, драгоценности за эти века утрачены, но рукопись с замечательной картиной сохранена.
Еще один интересный момент: перед нами - одна из первых жанровых картин, изображение повседневной жизни вполне конкретных обычных людей, фактически, картина, написанная «для семейного альбома». Художница- женщина, одна из первых известных и добившихся потрясающего успеха: Софонисба Ангиссола, которую вы можете вспомнить по одному из самых удивительных автопортретов в истории живописи. Здесь, однако, все проще- мило и по-домашнему (но тем не менее, не без заявки на интеллектуальность семьи, из которой мастер вышла): Софонисба пишет своих юных сестричек, дочерей образованного и прогрессивного генуэзского аристократа, за шахматной доской, чудесным летним днем. Также художница включила в композицию пожилую горничную девочек. Самая младшая из сестер, Минерва, с озорной усмешкой смотрит на Европу (которая находится справа от зрителя с поднятой вверх правой рукой в знак признания своего поражения в партии). Европа смотрит на Лючию, одержавшую победу над ней. Лючия, обернувшись в сторону зрителя и улыбаясь ему, делится с ним своим триумфом. Этим зрителем, как принято считать, может быть только автор картины, старшая среди сестёр — Софонисба. Дочерей в этой семье обучали вместе с сыновьями всему спектру принятых тогда наук, а также (необыкновенное!) поощряли конкурировать с братьями, добиваясь успехов.
Следующую работу, которую я хочу вам представить, написал, с большой степенью вероятности, Карл ван Мандер - учитель гениального Франса Хальса (чью Малле Баббе мы рассматривали, буквально, на днях), известный, однако, больше не как художник, а как первый биограф знаменитейших мастеров Северного Возрождения. Именно ван Мандер стал для северян тем, кем стал Джорджо Вазари для итальянского Ренессанса.
На этом полотне партию разыгрывают два титана английского театра - Бен Джонсон и Уильям Шекспир. Картина, к сожалению, обрезана, изначально центром были не великие драматурги, а фигура женщины, от которой остался только фрагмент рукава. Позиция на доске была расшифрована. Без этого был бы не ясен смысл картины. Шекспир держит в правой руке чёрного слона, стоявшего, вероятно, на b4) и готовится взять белого ферзя на c3, собираясь объявить мат. Ситуация на доске перекликается с ситуацией в театральном мире этого времени. В 1601—1603 годах постановки пьес Джонсона на сюжеты из истории Древнего Рима «Рифмоплёт» и «Сеян» потерпели относительную неудачу, а Шекспир находился в расцвете своей славы. Его трагедии на римские сюжеты, созданные в последние годы XVI века, в сознании зрителей противостояли пьесам Джонсона.
Почти что отдельным направлением в сюжетной живописи, в определенный период, стал сюжет о Наполеоне за шахматной доской. Любовь Бонапарта к шахматам неоднократно становилась объектом изображения художниками XIX века. Уже при жизни Наполеона получили распространение два основных типа изображений:
- Карикатуры, где под видом шахматного поединка изображаются победы Наполеона над его противниками или его поражения.
- Рисунки, изображающие Наполеона играющим в шахматы со своими друзьями. Одна из ранних подобных гравюр находится в собрании Национальной библиотеки Франции и носит название «Наполеон играет в шахматы на острове Святой Елены»
А я хочу вам показать полотно под эмоциональным названием «Шах!».
Здесь изображена партия между императором Наполеоном и кардиналом Жозефом Фешем (единоутробный брат матери Наполеона, возведённый при его содействии в кардиналы и получивший кафедру архиепископа Лионского). Сцена разыгрывается в королевской спальне во дворце Фонтенбло. Ковёр из шкуры белого медведя относится к русской кампании Наполеона в 1812 году. Феш на картине самодовольно подносит к носу щепотку табаку. Искусствоведы считают, что он сделал ход, который ставит Наполеона в трудное положение на шахматной доске (шах). Император на картине «Шах!» задумался не только над шахматной позицией. Дядя, встав на сторону римского папы, вмешался в государственные дела Франции (в представлении художника — поставил ему шах в жизни). Теперь политический ход - за племянником.