Наверное, здесь стоило бы добавить аккуратное «по мнению автора», поскольку известно немалое количество странных и диковинных автопортретов, причуд художников, создавших их.
Но я вам принесла свои любимые и, как обычно, надеюсь развлечь и увлечь. Итак, дамы и господа, семь своеобразных автопортретов известных художников!
На знаменитой фреске «Страшный суд» Микеланджело, в числе прочих, написал святого Варфоломея с содранной кожей в руке (что есть каноническое изображение этого святого, с символом его мученичества - с апостола Варфоломея сняли кожу). Искусствоведы сходятся во мнении, что «человек» на коже - это сам Микеланджело. По поводу причины появления столь жуткого автопортрета единодушия нет. Считается, что Микеланджело — богобоязненный и склонный к самобичеванию — визуализировал таким образом собственное искупление грехов. Также есть версия о том, что художник живописал тяготы своего титанического труда, работал «вывернувшись наизнанку, сняв с себя кожу». Но нельзя исключать и самого простого: не имея времени искать для «шкуры» натурщика, художник просто использовал того, что всегда был у него под рукой -себя самого.
Художница Софонисба Ангиссола, ученица живописца Бернардо Кампи, изобразившая обоих на портрете внутри портрета. Оба героя картины смотрят на зрителя, стирая границу между изображаемым и реальным. Учитывая расклад, можно было бы сказать -перед нами своеобразная история Пигмалиона и Галатеи, тем более, что современники нередко называли Софонисбу «творением Кампи». Но. Картина в картине обычно всегда меньше художника на полотне. Ангиссола же «внутри» - больше, ярче, роскошнее фигуры художника Кампи, более детализированна. Именно она (а не он) - центр изображения. Реставрация 2002 года выяснила, что вместо чёрного платья, в котором Ангиссола была изображена ранее, она была написана в платье из красного бархата, расшитом золотыми нитями, что в то время было символом огромного богатства. Объяснение заключается в том, что художница хотела изобразить себя идеальной придворной дамой: картина была написана к отъезду Ангиссолы в Испанию, где она должна была служить придворным художником при короле Фелипе II. Это место - невиданный успех для женщины-художницы во времена, когда считалось, что сама женская натура и физиология женщины являются препятствием к серьезной и значимой работе в искусстве и работе с заказчиками. Софонисба одержала великую победу, что подчеркнула дорогим нарядом на этом полотне. Ну, и благодарность учителю, конечно, выражена максимально изящно и уважительно.
Работа написана в самом конце короткого жизненного пути необузданного мастера, в год смерти (ему 39 лет). Давид, юный и прекрасный, победил великана и отсек ему голову и… И лицо Голиафа -это автопортрет 39-летнего Караваджо. А Давид - это лицо молодого Караваджо (версия базируется на сходстве с портретом работы художника Оттавио Леоне, очень похож, но моложе). Итак, философский момент: молодой Караваджо смотрит на себя зрелого, и думы его сумрачны, лицо выражает смесь печали и сострадания (обычно Давида изображали ликующим, торжествующим). На мече в руке Давида выписаны буквы H-AS OS - сокращение латинского выражения «смирение убивает гордыню». Зная ухабистую биографию художника, невольно задумаешься о глубоком символизме.
На момент создания картины Караваджо был в розыске за убийство, и его собирались помиловать папские чиновники (картина - подарок тому, кто должен был возглавить комиссию по помилованию). То есть, художник как бы и шедевр создает, и подчеркивает свое раскаяние. Правда, не судьба – по дороге к помилованию при невыясненных обстоятельствах разгульный мастер расстался с жизнью. Есть основания считать, что с ним поторопились расправиться родственники убитого им Рануччо Томассони - пока Караваджо не попал под папскую милость и его смерть не превратилась в преступление против папы.
На картине изображены события в Помпеях во время катастрофического извержения Везувия. Местом действия выбрана улица Гробниц (Strada dei Sepolcri или Via dei Sepolcri), на которой Брюллов побывал в 1827 году. Трагедия и ужас повсюду разбиваются на десятки маленьких личных трагедий, изображенных с огромной экспрессией.
Художник на ступенях - автопортрет Брюллова. Персонаж, смело подняв глаза, смотрит на небесный огонь: «…в роковую минуту он не оставил того, что для него всего дороже, — ящик с кистями и красками», по сути, он еще и наблюдает за происходящим, инстинктивно запоминая свет и цвета - и если вдруг останется в живых, передаст это в своей работе.
По мнению искусствоведов, введение в композицию автопортрета Брюллова является «совершенно романтической деталью», поскольку «художник становится соучастником изображённого события, всё, происходящее в картине, как бы проходит через призму его восприятия и переживания». А я, со своей стороны, и как искусствовед, и как человек, которому приходилось позировать художникам, могу только восхититься тем, как точно Брюллов передал тот особый пристальный взгляд, которым все живописцы и скульпторы, во все времена, смотрели на натуру -взгляд считывающий, считающий и запоминающий.
«Автопортрет с семью пальцами» Шагал написал во время своей первой поездки в Париж. Совсем юношей он покинул местечко Витебск, маленький провинциальный город,- и очутился в самом центре европейской культурной жизни, на ее пике. Шагал пребывал в некотором смятении. Исследователи его творчества полагают, что в этом автопортрете отразился весь тот душевный, культурный и религиозный хаос, который поглотил 24-летнего Шагала в Париже.
С одной стороны его влекла эта новая, бедная, но свободная и полная впечатлений жизнь. Здесь можно было, наконец, увидеть оригиналы великих полотен, можно было столкнуться на перекрестке с живым Дега, можно было работать голышом (у него, наконец, была крошечная, но собственная комната). Здесь краски Шагала, по определению его наставника Бакста, впервые начали «петь». С другой, Шагал отчаянно тосковал по родине: он всю жизнь щемяще любил Витебск, кроме того, там у него осталась невеста - Белла его жизни.
Вот почему Эйфелева башня за окном уравновешивается как бы парящей в облачках воспоминаний православной церквушкой, а в верхней части картины написано на идише «Париж» и «Россия». По поводу же пальцев существует две версии. Согласно одной, семь пальцев — это символ с еврейского семисвечника меноры. По другой, это иллюстрация к идиоме на идише, которая переводится как «работать семью пальцами» — быстро и ловко (именно так, по воспоминаниям художника, он писал к выставке эту работу на портрете, «России, ослам и другим»). Впрочем, бедному Шагалу не удалось получить за картину ничего, потому что кассир выставки сбежал со всей выручкой в Америку.
Да, и это тоже автопортрет. По крайней мере, так заявлял его автор - Казимир Малевич. Кто-то разыщет здесь своеобразный профиль: круглый глаз, желтый клюв, что-то вроде синей фески. И, конечно, черный квадрат — основа, фундамент и «нутро» Малевича. Только Малевич, ратовавший за «ноль форм и смыслов» мог назвать это автопортретом и заставить публику выискивать в супрематической композиции антропоморфные признаки (и пытаться объяснить «сходство» с художником). Идея супрематизма состояла в том, в нем что угодно можно было выразить с помощью геометрических фигур. В данном автопортрете Малевич такими фигурами выразил себя самого. Характерно, что «Черный квадрат» (написанный в том же, 1915 году) является важнейшей частью этого автопортрета, чуть ли не «головой». Интересно, что в голландский музей Стеделик работы Малевича попали довольно драматичным путем. В 1927 году художник, планируя выставку, привез в Берлин почти сотню полотен. Ему пришлось срочно вернуться на родину до окончания выставки, а позаботиться об оставшихся в Германии работах он попросил архитектора Хуго Херинга. И так и не смог забрать их. Архитектор сумел их спасти от уничтожения как «дегенеративное искусство» в годы нацизма, и в 1958 году, после смерти Херинга (и, разумеется, после смерти самого Малевича) наследники архитектора продали их в Амстердам. Наследники Малевича возмутились, сочтя себя обворованными. В начале XXI века их фонду (38 человек) удалось получить от музея пять из картин коллекции. В том числе, в 2008 году знаменитейшая из отданных работ, «Супрематическая композиция», ушла на аукционе за 60 миллионов долларов неизвестному частному коллекционеру.
Этот свой странный автопортрет в виде расстреливаемого олененка Фрида Кало преподнесла друзьям к их свадьбе. Раненый олень" — еще один автопортрет, который символически обращается к физической и эмоциональной боли, связанной с травмами Кало.
В произведении художница изобразила себя в образе оленя — «позировал» ее питомец Гранизо. Пораженный стрелами и расположенный за сломанной веткой (предмет, используемый в традиционных мексиканских погребальных обрядах), олень, скорее всего, умрет. На момент создания картины здоровье Кало было в упадке. Помимо неудачных корректирующих операций из-за полиомиелита (из-за которого ее правая нога стала намного тоньше другой) и продолжающейся физической боли, связанной с несчастным случаем, она также страдала от тяжелых, мучительных отношений с мужем, Диего Ривера.
Кроме того, не в первый раз картина Кало отсылает к христианской иконографии. Согласно Библии, святой Себастьян, христианский святой и мученик, был убит натиском стрел. Его смерть на протяжении веков оставалась популярной темой в искусстве и, вероятно, вдохновила Кало на творчество и выбор сюжетов.
Странный выбор свадебного подарка, но люди творчества и есть люди странные, «не от мира сего», и окружающих, и себя самих они видят иначе, что наглядно показала нам сегодня галерея самых необычных автопортретов в истории искусства.