Фото новые, слова - старые, 2019 года
В детстве ритуал похода за луговой клубникой занимал весь день. С утра в белых платочках и бидонами (обожаю бидоны, это уже почти анахронизм) с сестрой, мамой или тетей и кузеном Лехой (без платочка) мы шли за озеро в луга. И вот где-то там, после ручья, но до Дубков, она и росла.
Я шлепалась в пропитанную солнечным жаром траву с эмалированной кружкой, на которой был нарисован ежик с клубникой, и начинала рвать маленькие бордовые ягодки, отмахиваясь от невыносимых слепней и слушая стрекотание и щебетание мира. Время от времени получала замечание от сестры, что слишком часто путаю рот с кружкой.
Потом была долгая изнуряющая дорога домой под пеклом (я уже в шесть лет точно знала, что материальный мир - есть страдание и сплошной дискомфорт, перемежающиеся волшебными моментами - типа побежать (именно побежать, звонко шлепая сланцами по пяткам) по возвращению купаться в озере, или напиться ледяной колодезной воды на "мосту" из запотевших ведер).
После купания и обеда клубнику полагалось обработать. Мы садились в прохладном проулке на лавочку с тазиками и отделяли ягоды от плодоножки (в процессе съедалась еще треть добычи, а пальцы потом долго не отмывались от красного сока).
Затем взрослые варили варенье, а мы, дети, уплетали горячие пенки. Горячее варенье, в котором ягоды приобретали золотисто-медный оттенок, тоже было вкусным, но с пенками, конечно, не сравнится.
В конце лета весь этот кайф заканчивался и нас увозили обратно в город.