Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6
Прошел еще один год. Ты не звонил, я тебя почти не вспоминала. Летом я была проездом в Питере и просто от скуки или, скорее, от любопытства, отправила сообщение. Ты тут же ответил, что рад и сможешь выкроить для меня двадцать минут. Мы сидели на лавке напротив Исаакиевского собора. Было начало лета, цвела сирень. Зелень на газоне казалась такой зеленой, сирень – сиреневой, небо — синим, а от яркости куполов резало глаза. Воздух сверкал, как хрустальный. Солнечный день высвечивал мои морщинки и недостатки, ты же был особенно молод и красив: в синем костюме и лаковых туфлях, свежий и сияющий. Ты сказывал, что бросил пить и купил дом, и что теперь вы с женой с головой в ремонте. Я была рада за тебя. Ни ревности, ни зависти, ни обид. Твое счастье снимало с меня ответственность. Твоя радость казалась и моей. Потом ты пошел по дорожке к Исаакиевскому собору, где в машине тебя ждал водитель. Ты оглянулся и, улыбаясь, помахал на прощанье бумажным стаканчиком из-под кофе — стройный, счастливый, пружинящий.. У меня заслезились глаза, в груди завибрировала струна. Я подумала, что больше тебя не увижу. И если это было прощание, оно оказалось прекрасным: ты уходил в синее небо, в котором сиял и переливался Исаакиевский собор.
…
Осталось совсем немного. Честно признаться, я не хотела бы этого писать, но история была бы неполной. Прошло еще какое-то время, у меня снова был день рождения, который с возрастом все чаще напоминает повинность: надо радоваться, а на меня находит плаксивость, не хочется никого видеть и никуда выходить. Однако соцсети неумолимы — в комментариях сыпались поздравления, многие от незнакомых людей. Одно из них было от JuliaGold. Она пожелала «не спать с чужими мужьями». Аккаунт оказался закрытым, на аватарке — женский затылок с темными волосами. Я удалила комментарий и написала сообщение: «Кто вы? И что Вы имеете в виду?». Ответ не приходил пару дней.
В пустом вагоне уютно перемигивались лампочки, желтый электрический свет дарил ощущение дома, будто я ехала после тренировки сразу в мягких тапочках и пижамных штанах. Листая соцсети, я с удовольствием думала о том, как приятно и устало отяжелело тело, что рабочая неделя закончилась, и завтра можно спать до десяти часов. В мессенджере пиликнуло сообщение:
«Я жена Ивана. Вы переспали с моим мужем».
Сцена, уместная в комедийном сериале «Беспринципные» или в мелодраме на «Россия 1», но только не в моей жизни. Я огляделась, казалось, JuliaGold наблюдала за мной из дальнего конца вагона. В районе диафрагмы возникло жжение. Звуки вдруг показались яркими и громкими. Захотелось укрыться. Вспомнилось, как ты боялся, что жена следит за тобой. В ее короткой фразе ощущалась вся демоническая энергия ваших ссор. Между вами было столько болезненного, что мне стало страшно. Зачем я не проигнорировала комментарий, ведь предполагала же, что это она? Все из-за своего глупого любопытства. Теперь надо как-то ее успокоить. «Я не видела вашего мужа пару лет», — набрала я. Стерла. Почему она пишет сейчас, когда прошло столько времени? Может, ты опять изменяешь ей, а она думает, что со мной?
«С чего вы взяли?» — написала я в ответ. Но не выдержала, и стала оправдываться, надеясь смягчить предыдущее сообщение:
«Мы с Ваней работали в ночном клубе. Больше двадцати лет назад. Нас связывает только общее прошлое, не более».
Через минуту пришел ответ:
«Пожалуйста, не утомляйтесь. Я все знаю. Знаю, где вы встречались и когда. Знаю, что поехали к нему в номер в отеле».
Что было сказать? Да, поехали, но толком не переспали, потому что между нами даже в молодости не получался нормальный секс? Мы просто разговаривали, и он жаловался, что его не понимает жена? Как мне было оправдываться? Да и стоило ли? Глупо. Зачем я вообще заговорила с ней?
«Думаю, — написала я, — вам нужно разбираться с Ваней. И не вмешивать в это посторонних людей».
«А я думаю, вам не надо спать с чужим мужем»
Я решила на этом прекратить. Хотелось позвонить тебе и спросить: «Как она узнала?». Но, как сказал бы твой психотерапевт, мы закрыли гештальт, и не стоило заново открывать этот ящик Пандоры.
Прошло еще около полугода, заканчивалась казавшаяся бесконечной пандемия. За это время ты так и не связался со мной. Признаться, мне было обидно, мог бы и позвонить, по-дружески. Писать тебе сама и просить объяснений было бы мелочно. Объяснение произошло само.
Я сидела в кофейне, пила раф на банановом молоке с сиропом и морщилась от его приторности. Каких-то два года назад я смеялась над любителями соевого молока, а теперь сама не переношу лактозу — забавный жизненный парадокс. Я ждала встречи с художницей, с которой работала над иллюстрациями к детской книге. Она, как свойственно художницам, опаздывала на двадцать минут. Крякнул телефон. Я посмотрела на экран. Сообщение было от тебя.
«переслал договор, который обсуждали».
Раньше ты всегда шифровался в сообщениях, начиная с какого-то делового вопроса.
«Юстас Алексу. Прием» — ответила я.
«Бл… Я ошибся? Анатолию писал… В зюзю…»
«Ваня, ты можешь говорить?»
«Конечно, старушка!», «Помнишь, мы договорились, что я буду называть тебя старушка?», «Только чур не называть меня стариком! Я на три года тебя младше», «Анастасия! Звони».
Судя по голосу ты действительно был очень пьян. На вопрос, что случилось, ответил: «все зашибись».
— Мне зачем-то твоя жена писала несколько месяцев назад, — как бы между прочим сказала я.
— Аааа! Да ну ее. Мы развелись.
— А откуда она… С чего она взяла, что мы с тобой переспали.
— Я ей сказал.
— Зачем?
— Просто так. Чтоб отстала. Мы тогда уже подали на развод, отмечали в ресторане. Она как привязалась, скажи да скажи, с кем изменял.
— И ты сказал про меня?
— Прикинь. Сам не знаю. Хотелось, наверное, сделать ей побольней. Она же знает нашу историю. Ну, типа, что я был в тебя влюблен… Бла-бла-бла… Она, кстати, мужу твоему писала.
— Что? — меня обдало болезненным холодом.
— Он не ответил. Ладно, Настьк, давай, мне надо идти… — я услышала капризный женский голос: «Вань, пошли купим мне новый вэйп...» — раздались гудки.
Я долго сидела в оцепенении. Вот так, походя, ты чуть не сломал мне жизнь, и кажется, совершенно об этом не жалеешь. Что ж, теперь действительно квиты. Один-один. Катись ты ко всем чертям! От таких, как ты, надо держаться подальше. Я представила, как перерезаю тонкую, заметную только мне бледно переливающую струну нашей связи. Все! Будь счастлив! Хорошо, что у художниц принято опаздывать больше чем на двадцать минут.
…
Жизнь, как повесть, все длится и длится. Прошел еще год и несколько месяцев. Мне, на самом деле, не так уж важен этот условный временной ход, но я по-привычке его отмеряю.
Я снова была в Питере проездом.
Сойдя утром с поезда и шагая по залитому солнцем перрону, я даже не думала, что напишу тебе. Решение обрушилось на меня внезапно. Я завтракала недалеко от Московского вокзала и вдруг четко представила нашу встречу. Захотелось увидеть тебя, выпить кофе, улыбнуться и простить. Признаться, мне было стыдно, что я тогда разозлилась на тебя. Да, конечно, ты поступил глупо, но ты же обычный человек, который хочет счастья. Какой-то писатель сказал, что есть женщины, от любви которых спастись невозможно. Наверное, я одна из них.
Стряхивая одной рукой сахарную пудру с пышки, другой я писала:
«Привет! Я в Питере. Не хочешь встретиться, попить кофейку?»
«Какая вы неугомонная, Анастасия».
«Ты ко мне на вы?», «Если что, я не настаиваю».
«Это не Ваня, а его жена», «Ваня умер».
«Ваня умер» я почему-то восприняла как «Ваня умер для вас. Мы снова вместе. Отстаньте от него». Поэтому ответила:
«Рада, что у вас все хорошо».
Я и правда была рада. Что бы там ни было, ты любишь жену и дочь. Семья нужна хотя бы затем, чтобы держать тебя в рамках.
«Вы читать умеете? Он умер! Свидетельство о смерти не буду высылать. Придется поверить так»
Поверить так…
Чему я должна поверить?
Не знаю, как долго я сидела и смотрела на пудру, на пышку, на блюдечко на столе. Американо покрылся пленкой. Пышка зачерствела.
«Простите, я не знала. Как это произошло?»
«Он повесился 21 декабря»
Он повесился. Двадцать первого декабря. Ты повесился? Но разве такое возможно? Ты не мог повесится! Это совершенно не похоже на тебя.
«Примите мои соболезнования…»
Она не ответила.
Я хотела написать еще много всего, хотела выяснить как и что, поговорить и с кем-то пережить это… Но я понимала, что мои вопросы были бы неуместны. Я вышла из кафе, села в троллейбус и долго ездила по Питеру. Была весна. Солнечно. Дул ветер. Голые деревья склонялись ветками почти до земли. Люди, закутанные в шарфы и спрятанные в капюшоны, шли по тротуарам, беспомощно отворачиваясь от ветра, прятались в подворотни. А ты повесился. Еще двадцать первого декабря. Не перережь я мысленно ту струну — вдруг она тебя удержала? Нет. Дело, конечно же, не во мне, думать так просто глупо. Но меня тошнотворной изжогой жгла вина.
Прямо сейчас, когда я дописываю этот текст, наша переписка открыта перед моими глазами. Сверху написано «Ваня был(а) 10 минут назад». Почему она использует твой телефон? Может, ты просто пошутил надо мной? Нет, я чувствую энергию букв в сообщениях — это она, твоя ДжулияГолд.
В какой-то буддийской книжке я читала, что самоубийцы сохраняют стремление к суициду следующие пятьсот жизней, а кончая с собой, отбрасывают себя еще на пятьсот жизней. И в каждой следующей им снова и снова приходится бороться с всепожирающим желанием убить себя. Наверное, я тоже одна из тех, кто совершил самоубийство в прошлой жизни. Я тоже борюсь, и мне кажется, что справляюсь. Но тогда, в молодости, ты спас меня, хотя сам об этом не знал. Я тебя не спасла. Какая для тебя это была жизнь по счету? Тридцатая? Пятидесятая? Или триста пятидесятая?
С тех пор прошло две недели. Я все еще не хочу верить. Надеюсь, твоя жена соврала. Вы отремонтировали дом. Ты счастлив. У вас все хорошо. Как в тот день, когда в небе сияли купола Исаакиевского, а ты обернулся и помахал мне пустым стаканчиком из-под кофе.
КОНЕЦ
**********
Дорогие читатели! Если хотите поддержать меня, можно лайкнуть мой текст или оставить комментарий — это помогает развитию канала.
Также можно купить мои уже опубликованные книги на Ridero:
Или подписаться на мой канал в Telegram
Спасибо, что читаете меня!