В четверг случилось ещё кое-что. Ко мне подошла Валентина Семёновна, соседка с соседней улицы.
– Алла, слышала, у вас горе в семье…
– Какое ещё горе? – удивилась я.
– Свекровь твоя рассказывала, что Виталий попал в аварию, лежит в больнице, деньги на операцию нужны. Говорит, может, дом продавать будете.
Я едва не выронила папку с документами из рук.
– Что ещё она сказала?
– Да всё, как ты заботишься, на лечение деньги тратишь, всё для семьи. Говорит, редко встретишь такую невестку. Хорошая ты, говорит.
После разговора с Валентиной Семёновной я позвонила Виталию.
– Твоя мать всем рассказывает, что ты в больнице и мы дом продавать будем на лечение.
– Что? – он замолчал. – Она что, совсем сошла с ума?
– Думаю, нет. Думаю, она всё очень расчётливо делает. Сначала говорит, что мы хорошие, а потом, когда мы откажемся дать деньги Игорю, выставит нас последними тварями.
Виталий ругнулся.
– Надо с ней поговорить. Срочно.
– Найди её сначала. Она же в деревне у родственников.
Вечером он действительно позвонил тёте Тамаре, двоюродной сестре Лидии Григорьевны.
– Витька, ты откуда номер взял? – удивилась она. – Лидка говорила, что вы в ссоре.
– Тётя Тома, мама у вас?
– Да, у меня уже неделю живёт. Всё плачется, что вы её бросили.
– Дайте ей трубку.
– Не знаю… Она сказала, что говорить с тобой не хочет.
– Тётя Тома, это очень важно. Она рассказывает, что я в больнице. Люди уже спрашивают.
– Как в больнице? Она говорила, что Игорь в больнице.
– Игорь? Что с ним?
– Говорит, попал в аварию, деньги на лечение нужны.
Виталий посмотрел на меня. Я слышала только его сторону разговора, но уже понимала всё.
– Тётя Тома, с Игорем всё в порядке. Мама всех обманывает. Дайте ей трубку.
Через несколько секунд послышались шаги, потом голос Лидии Григорьевны, холодный и сухой:
– Чего тебе?
– Мам, зачем ты людям говоришь, что я в больнице?
– Не ты, а Игорь.
– Мам, с Игорем всё нормально. Зачем ты врёшь?
– Он болен. Только не физически, а морально. От того, что родная семья от него отвернулась.
Тут я взяла трубку у Виталия.
– Лидия Григорьевна, вы рассказываете людям выдумки и подали на меня жалобу в прокуратуру под чужим именем.
– Ничего я не подавала.
– Под фамилией Шарова. Это же ваша девичья фамилия.
Наступила пауза.
– Докажи.
– Обязательно докажу. И подам на вас в суд за клевету и мошенничество.
– За какое мошенничество?
– За то, что выдаёте себя за другого человека в официальных документах.
Новая пауза. Потом её голос стал скрипучим:
– Ты мне угрожаешь?
– Предупреждаю. Прекратите свои игры или будете иметь дело с законом.
– Да как ты смеешь, выскочка!
– Очень легко. Особенно когда вы пытаетесь навредить мне на работе.
Я слышала, как она дышит в трубку, тяжело и часто.
– Хорошо, – процедила она наконец. – Раз ты выбрала войну – получишь войну.
И бросила трубку.
Виталий смотрел на меня с беспокойством.
– Думаешь, правильно сделала?
– А что мне оставалось? Она совсем перешла границы.
– Теперь она точно что-нибудь придумает.
– Пусть придумывает. Но пусть знает: я не из тех, кто будет молчать.
В пятницу Лидия Григорьевна вернулась в город. Первое, что она сделала, – пришла ко мне на работу. Охранник позвонил в кабинет:
– Алла Викторовна, вас спрашивает пожилая женщина. Говорит, родственница.
– Не пропускайте, – попросила я. – Скажите, что я занята.
Через полчаса охранник позвонил снова:
– Алла Викторовна, она не уходит. Говорит, будет ждать до вечера.
Я поняла, что проще спуститься. Вышла в холл. Она стояла там, в сером костюме, с коробкой конфет и букетом розовых хризантем.
– Аллочка! – воскликнула она, увидев меня. – Наконец-то.
Вчера она грозила мне войной, а сегодня – с цветами и конфетами.
– Зачем вы пришли? – спросила я холодно.
– Хочу извиниться за вчерашнее. Я была неправа.
Она протянула мне букет. Я не взяла.
– Давайте выйдем на улицу. Здесь не место для разговоров.
Мы вышли. Она тут же перешла на умоляющий тон:
– Аллочка, милая, давай забудем всё плохое. Мы же семья.
– Что вы хотите?
– Хочу компромисс. Мы с Игорем сами разберёмся с долгами. Но… может, вы хотя бы поможете ему с работой?
– Какой работой?
– Ну… Виталий же в автосервисе работает. Может, там есть вакансии. Игорь же разбирается в машинах.
Я смотрела на неё, понимая, что это новый ход в её игре.
– Я не решаю, кого брать на работу.
– Но ты можешь Виталию сказать. Попросить.
Она схватила меня за руку, её пальцы были холодными и липкими.
– Пожалуйста. Ему просто нужен шанс.
Я молчала, ощущая, как где-то глубоко поднимается усталость. Очень тяжёлая и беспросветная.
Выходные прошли тихо. В понедельник утром к нам приехала комиссия из администрации. Двоё мужчин в костюмах и женщина с папкой. Я как раз собиралась уходить на работу.
– Добрый день. Вы хозяйка дома?
– Да. В чём дело?
– Комиссия по землепользованию. Поступила жалоба, что ваш дом построен с нарушениями.
Я почувствовала, как подкашиваются ноги.
– С какими нарушениями?
– Превышение этажности, нарушение границ участка. Нужно провести проверку.
– Кто подал жалобу?
Женщина заглянула в бумаги.
– Гражданка Шарова Лидия Григорьевна.
Вот оно. Свекровь решила бить по самому больному.
– Можно документы? – попросила я.
Они показали. Заявление действительно было от неё. Якобы она совладелец участка и требует «восстановления справедливости».
– Это неправда. Участок оформлен только на меня.
– Тогда предъявите документы.
Я показала все бумаги. Комиссия всё равно два часа измеряла, фотографировала, что-то записывала. Перед уходом старший сказал:
– Результаты будут через месяц. Если нарушений нет, дело закроют. Если есть – нужно будет устранить или снести постройки.
После их отъезда я позвонила Виталию.
– Твоя мать подала жалобу в администрацию. Говорит, что имеет права на участок.
– Она совсем обезумела, – выдохнул он. – Нам нужен юрист. Срочно.
Вечером мы поехали в юридическую фирму. Молодой юрист внимательно выслушал нас.
– Формально она имеет право подать такую жалобу, – сказал он. – Вопрос, есть ли основания. Если она представит поддельные документы, это уже уголовное дело.
– А если они выглядят настоящими? – спросила я.
– Тогда нужно доказывать подделку. Экспертизы, суды. Это долго и дорого.
– Сколько?
– Минимум триста тысяч. И до года по времени.
Мы вышли от него подавленные.
Дома я сказала Виталию:
– Мы должны действовать. Не можем сидеть и ждать.
– Что ты предлагаешь?
– Нанять детектива. Пусть выяснит, что она задумала.
– Дорого.
– Дешевле, чем лишиться дома.
Виталий согласился. В среду детектив начал наблюдение. В пятницу он принёс отчёт.
– Ваша свекровь встречалась с двумя юристами, ходила в архив, была у нотариуса. Завтра встречается с Федотовым, сотрудником архива. Речь шла о серьёзной помощи за деньги.
– Она покупает поддельные документы? – спросил Виталий.
– Похоже на то.
В субботу детектив позвонил снова.
– Ваша свекровь вчера оформила кредит под залог квартиры на полтора миллиона. Из банка поехала к Федотову. Передала ему конверт с деньгами. Есть фото.
На снимке Лидия Григорьевна передавала мужчине в потёртом костюме толстый конверт.
Мы с Виталием смотрели фото молча. Он сжал мою руку.
– Мама окончательно сошла с ума, – тихо сказал он.
В понедельник к нам приехал судебный пристав.
– Алла Викторовна Погребная?
– Я.
– Вручаю повестку в суд. Иск от Лидии Григорьевны Шаровой о признании её доли в вашем доме и участке.
Я взяла бумаги. Руки дрожали.
Истец требовал признать за ней половину недвижимости и выплатить два миллиона.
Вечером у юриста мы сидели, прижавшись плечами.
– Документы выглядят настоящими, – сказал юрист. – Но если они поддельные, нужно это доказать. Без экспертизы не обойтись.
– А если не докажем? – спросила я.
– Тогда делите имущество или продавайте дом.
Мы шли к машине молча. В груди жгло и болело.
– Не позволю, – сказала я наконец. – Я не отдам ей наш дом.
– Что ты задумала?
– Играть по её правилам. Если она купила поддельные документы, Федотов может подтвердить это.
На следующий день детектив организовал встречу. Мы встретились с Федотовым в кафе. Он нервно ёрзал на стуле, взгляд бегал.
– Чего вам надо?
– Признания, что вы сделали подделки по заказу Лидии Григорьевны.
– Не знаю, о чём вы.
Я положила на стол фотографии. Федотов побледнел.
– Это… это она мне долг отдавала.
– Александр Петрович, вы же понимаете. У нас есть данные про ваши налоговые долги и про Светлану Викторовну, – сказала я тихо.
Он вздрогнул.
– Откуда вы знаете про Свету?
– Неважно. Либо вы даёте письменные показания, либо завтра у вас обыск, и жена узнает всё.
Федотов дрожал. Через два дня он дал юристу письменные показания о подделке документов за полмиллиона рублей.
Юрист был доволен.
– Отличная работа. С такими доказательствами вы не только иск отобьёте, но и подадите встречный за мошенничество.
В четверг мы подали встречный иск. В пятницу Лидия Григорьевна пришла ко мне на работу. Без цветов, без улыбки. Лицо каменное.
– Нам нужно поговорить, – сказала она.
Мы вышли на улицу. Она смотрела прямо в глаза.
– Ты подкупила Федотова?
– Нет. Просто показала ему правду.
– Думаешь, победила?
– Нет. Я просто защитила свой дом от мошенников.
Она дышала тяжело, губы дрожали.
– Хорошо, – сказала наконец. – Раз ты выбрала войну, будет война.
– Война уже закончилась. Ты проиграла.
Она отвернулась и пошла прочь. Я смотрела ей вслед, зная: это ещё не конец. Но сейчас – я выиграла. И я буду бороться дальше.
Конец.
Все части:
Часть 6 - финал