Когда утром зазвонил телефон, я уже знала, что день будет паршивым. Шестое чувство никогда меня не подводило, а в этот раз оно буквально кричало внутри. Я встала с кровати, не снимая одеяла с плеч – по комнате гулял прохладный рассветный сквозняк, пахло утренней пылью, застоявшейся за ночь. На экране телефона мигало имя: «Лидия Григорьевна». Моя свекровь. Семь ноль-ноль. Суббота. И это уже было более чем подозрительно.
– Алла, мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно поговорить. Приеду через час.
Трубка замолчала. Даже «здравствуй» не сказала. Вот так всегда: никаких приветствий, никаких вопросов о том, как дела или как здоровье – только приказы. Она разговаривала со мной так, словно я была её личной прислугой, без права на собственное мнение и утренний сон.
Мне 48 лет, а рядом с ней я до сих пор школьница, провинившаяся на контрольной по алгебре.
Я села на край кровати и провела рукой по лицу. Кожа была сухой, холодной, как пергамент. На щеке отпечатались складки подушки, рыжие волосы, распадаясь на пряди, падали мне на плечи, щекотали шею и лоб. Посмотрела в зеркало – картина не из лучших. Усталость в глазах, чуть синеватая кожа под нижним веком, уголки губ опущены, как у женщины, давно привыкшей к беспокойствам. Но час у меня есть.
***
Слушайте аудиокниги неделю за 1 рубль 🎧
***
Быстро – душ, горячий, чтобы смыть липкое чувство тревоги. Под водой я стояла с закрытыми глазами и слушала, как шум падающей струи заглушает мысли. Хотелось, чтобы этот звук длился вечно, потому что после него наступит тишина, наполненная мыслями о Лидии Григорьевне.
Вышла, вытерлась, завернулась в мягкий тёплый халат и пошла на кухню. Вода стекала с кончиков волос на плечи, по дорожке позвоночника, и холодила спину. Включила кофемашину, вдохнула аромат. Кофе всегда был для меня маленьким утренним якорем, без него я ощущала себя туманом. Горький вкус, терпкий, чуть обжигающий, вернул мне ясность.
Я выглянула в окно. Серое рассветное небо напоминало влажную бумагу, на которой ещё не начертаны слова нового дня. Виталий спал. Мой муж всегда был совой. Он мог возиться в гараже до трёх ночи, копаясь в моторе старого «Мерседеса», пересобирая детали, будто пытался починить не машину, а свою жизнь.
Зато утром его калачом не выманишь из постели.
Я подошла к двери в спальню, посмотрела на него. Лежит на боку, одна рука под щекой, вторая вытянута вдоль тела. Спокойное лицо. Спит человек, который знает, что его жена всё решит сама. И правильно делает. Пусть отдыхает. С мамашей его я и без него справлюсь.
Через сорок пять минут дом блестел. Я была не из тех женщин, кто позволит кому-то сказать, что у неё бардак. Протёрла пыль с подоконников, ровно расправила шторы в гостиной, переставила вазу с сухоцветами чуть правее – чтобы не выглядело, как будто стоит «абы где».
Проверила зеркала, быстро прошлась тряпкой по полу в коридоре, расправила покрывало на диване в зале. Лидия Григорьевна всегда найдёт, к чему придраться. Её глаз – как рентген, видит каждую пылинку, каждый неверный угол, каждую тень беспорядка. То шторы висят не так, то обувь у входа не по росту выстроена, то чашки в шкафу стоят ручками в разные стороны.
Будто у неё дома стерильность, как в операционной. Хотя, скорее всего, у неё дома – такая же скука и холод, как в её голосе.
Звонок в дверь прозвучал ровно в восемь. Пунктуальность – единственное положительное качество Лидии Григорьевны.
Я вздохнула, провела руками по халату, поправила волосы, собрала их в низкий хвост и открыла дверь.
И вот она – вся во всей своей величественной и ледяной красоте.
Строгий серый костюм, будто сошедший с манекена отдела «элитной классики», волосы собраны в тугой пучок на затылке, словно каждая прядь там приклеена намертво. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую нить, глаза холодные и внимательные. Казалось, она сканирует меня с ног до головы, оценивает, высчитывает, выстраивает планы.
Классическая тётка-командир. Таких я видела немало – в банке, в очередях, в маршрутках, в жизни. Но эта – была особенной. Потому что она была матерью моего мужа. Женщиной, которая всегда давала мне понять: я в этой семье – лишь временная гостья, случайность, терпимая ровно до тех пор, пока полезна.
– Здравствуй, Лидия Григорьевна, проходи, – сказала я максимально спокойно, но внутри всё сжалось в холодный комок.
Она шагнула в прихожую, будто вступила на вражескую территорию, оглянулась, прищурилась, словно проверяя, нет ли где незамеченной пылинки, и молча прошла в гостиную. Не поздоровавшись. Не спросив, как я. Не спросив, как Виталий.
Просто прошла, оставив за собой запах дорогих духов с холодным металлическим шлейфом.
Я закрыла дверь и пошла за ней.
Лидия Григорьевна стояла посреди гостиной и оглядывалась, как ревизор на складе.
– Чай будешь? – предложила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
Она отмахнулась:
– Не до чая. Садись. Нам нужно серьёзно поговорить.
Я почувствовала, как от этих слов меня обдало холодом. В груди что-то сжалось, отозвалось тупой болью где-то под рёбрами.
Села в кресло напротив дивана, где она устроилась, выпрямив спину, положив сумочку на колени.
Интересно, что на этот раз её не устраивает? Обычно она начинала с претензий: как я готовлю, убираю, одеваюсь. Всё было ей не так. Но сейчас тон её был слишком серьёзный, глаза – колючие, и сумочка раскрыта, словно в любой момент она достанет оттуда оружие.
Я положила руки на подлокотники кресла, почувствовав прохладу деревянных ручек, и сказала, глядя прямо ей в глаза:
– Слушаю тебя...
Продолжение следует...
Все части:
Часть 2 - продолжение
***
Книга на вечер от меня:
"Завтра будет вчера", Ульяна Соболева ❤️
Однотомник, роковая любовь и безумная страсть.