Кое-как выплыв из бушующих ощущений, Евгения отвела взгляд, стесняясь, желая провалиться. Сглотнув, с облегчением вспоминая, что ей нужно в кухню, скованно пролепетала:
– Рассольник…
В следующую секунду она поспешно спасалась бегством, ругая себя за трусость. Нужно было вести себя спокойно, безразлично, чтобы показать, что для нее это ничего не значит. Но она не могла…
Выключив плиту, женщина смотрела на кастрюлю, слыша, как весело дочка щебечет с Андреем. Это хорошо, ей нравилось, что мужчина играет с Мариной. Она на него положительно влияла, Громов даже улыбался.
Женщина подняла руку и прикоснулась к губам. Андрей поцеловал ее… как раньше. Нет, иначе – нежнее. Столько эмоций бушевало в груди, что на миг стало тяжело дышать. Только вот непонятно – новые или старые, вспыхнувшие мощной волной.
Если бы три года назад она согласилась, доверилась, возможно, было все иначе. Но страх потерять свою девочку, волнение за их жизни, угнетающее чувство зависимости от мужчины, которого совсем не знаешь, повлияли на решение. Женя вдруг вспомнила компаньона Андрея, не понимая, почему сейчас мужчина не печется о нем. Ведь они столько лет занимались бизнесом. Разве потеря памяти Громова могла их рассорить? Почему мужчина оставил Андрея в беде, когда раньше безжалостно уничтожал любую помеху, не желая нагружать друга ненужным общением?
***
Слушайте аудиокниги неделю за 1 рубль 🎧
***
Разлив суп по тарелкам, разложив хлеб, хозяйка позвала ужинать. За столом дочка много чего рассказывала, особенно восторгалась тем, что ждет ее в скором будущем. Все дети в группе ходили на кружки, секции и лишь она нет. Танцевать и петь Марина не хотела. Она мечтала плавать. Да так, как Вера Симохина. Подружка в свои четыре года ныряла как лягушка, чувствуя, себя в воде как маленькая рыбка.
Евгения не проронила ни слова. Андрей поделился, как его научили плавать, отплыв на середину озера и выбросив из лодки. Потом он рассказывал, как в детдоме мальчики устраивали потоп в ванной комнате. Жене было очень интересно и хотелось, чтобы мужчина не прекращал говорить. Ей нравилось его слушать.
– А можно я мультик посмотрю? – красиво сверкая глазками, спросила девочка, надувая пухленькие щечки.
– Ты много сегодня смотрела? – поинтересовалась мать, поглядывая на настенные часы.
– Нет, мы рисовали. Правда, папа? – обратилась она к Андрею и, увидев, как он кивнул, счастливо улыбнулась, показывая свои белые зубки без верхних двух, и вновь с надеждой посмотрела на маму.
– Хорошо, но недолго, – разрешила Женя и поднялась, собирая тарелки, складывая в раковину.
Малышка убежала, и они остались одни. Андрей всегда смотрел, как Женя хозяйничает по кухне, порой даже не общаясь, лишь изредка о чем-то спрашивая.
«Самый подходящий момент рассказать правду», – подумала Евгения, стараясь не вспоминать о том, что произошло в зале. Собравшись с мыслями, она поставила намыленную кружку на стол, отключая воду, и произнесла:
– Андрей, меня… уволили.
Тишина. Мужчина не говорил ни слова. Минута. Две минуты. Молчание пугало Липину. Евгения не хотела, чтоб Андрей разочаровался в ней. Она медленно повернулась, кусая губы, и посмотрела ему в глаза.
– Жень, мы справимся, – произнес мужчина, не сомневаясь в своих словах. С каждым днем у него все больше и больше крепла мысль – как можно быстрее встать на ноги. Тогда он сможет многое. Но несколько дней назад Громов решил даже в коляске начать борьбу с компаньоном. Чтобы не произошло за три года, Андрей точно знал, что не мог принять катастрофическое решение для компании, как впрочем, подписать невыгодные для него документы. Он бы подстраховался, сделал все, чтобы избежать удара и выйти с наименьшими потерями с поля боя.
– Думаю, мне нигде не дадут работать… – с грустью поделилась Женя, ощущая подступающую обиду. Но вместе с ней поднималась ярость… от несправедливости и безнаказанности. Ведь так нельзя. Она сглотнула и грубо выдала: – Кротов постарался. Я уверена.
– Не переживай, воспринимай как отпуск, – серьезно заявил мужчина, без единого намека на шутку.
– Но…
– Раз ты свободна, то, может, поедешь завтра с нами в реабилитационный центр? – спросил Громов в надежде, что Женя согласится. В выходные дни он много раз хотел ей предложить, но в последнюю минуту отворачивался и уходил, не желая услышать отказ.
Евгения пожала плечами, теряясь от внезапного вопроса, а потом улыбнулась и кивнула, четко осознавая, что очень рада поступившему предложению. Ей было неудобно напрашиваться, не хотелось мешаться и быть ненужной.
– Тогда решено. И еще… завтра заглянем ко мне на квартиру.
– К тебе? А разве… у тебя не забрали все?
– Меня компаньон уволил, признав мои операции убыточными, приведшими к огромным потерям, вогнавшими предприятие в долги. Суворов утверждает, что я бросил компанию в яму банкротства. Он все переписал на себя, вкладывая собственные средства, а я подписал, как выяснил адвокат.
– Ты, правда, подписал?
– Я ничего не помню, но Хромов сказал, что согласно положениям устава, личное имущество остается у владельцев, если оно не числится на балансе предприятия. Но компаньон не согласился, заявив, что квартира и машина пошли в счет колоссальных убытков и потери прибыли. В ближайшее время начнется судебный процесс. Адвокат готовит документы.
– Но что за убыточные сделки? Прости, я не сильно в этом понимаю.
– Женя, я честно не помню, но думаю, в доме найдутся документы, которые подскажут, отчего отталкиваться и что произошло.
– Хорошо.
– Только у нас нет разрешения. Суворов поставил ее на баланс предприятия, но показать документы на квартиру не может, утверждая, что предъявит все в суде.
– Но…
– Нам обязательно нужно попасть в квартиру, – категорично заявил мужчина, потирая пальцами подбородок.
– Но тебе будет тяжело…
– Я справлюсь. А вот если отправить одного Илью, то он ничего не сможет найти. В моей комнате есть отдельная ниша с сейфом, где я храню всю важную информацию. Электронный замок имеет классическую конструкцию – мембранная клавиатура для ввода десятизначного кода и поворотная ручка, связанная с ригелями. Можно воспользоваться аварийным ключом, но… он хранится в моем кабинете.
– Получается, ты не помнишь пароль, а аварийный ключ в твоем кабинете. Но как тогда открыть сейф?
– Я всегда менял пароль через неделю во избежание взлома.
– И как быть?
– У меня был свой метод установки паролей. Уверен, что смогу подобрать. Это же мой код.
– А ключи от дома?
– Этот вопрос оставим Ломову.
– Илья вскрывает замки? – с ужасом воскликнула Женя, даже не представляя, где приобретается такой опыт.
– Он по работе всему научился, так что не переживай, – успокоил мужчина, вдруг затихая, зорко всматриваясь в лицо женщины. Прищурился и резко выдал: – Тебе нравится Ломов?
Женя нахмурилась. Странные вопросы. Да и с чего? Посчитав, что не стоит отвечать, чтобы не обижать себя, ведь она не заслужила таких обвинений, Липина успокоилась. Она общается с Ильей, как с другом Андрея, а Громов задает вопрос, подразумевая, что ей плевать.
Повернулась и резко ударила по смесителю, включая воду, продолжая мыть. Даже не успела намылить, как почувствовала захват локтя пальцами рук, отчего тарелка заскользила в руках и упала на пол. Удивительно, что не разбилась. Женя была поражена. Зачем Андрей ее схватил?! Она перевела взгляд на мужчину, задавая немой вопрос, не понимая его нахмуренного лица.
– Женя, ответь мне! – требовательно попросил Громов.
– Это твой друг. Он думает, что мы семья. Как у меня могут быть чувства к нему? Ты за кого меня принимаешь? – с искренним возмущением проговорила она, безрезультатно дергая руку.
– И тебя только это смущает? То, что он мой друг, да?!
– Нет, не только. Просто ты задаешь странные, обидные вопросы и я…
– Ты мне нравишься, – грубо выдал мужчина, не желая ходить вокруг да около. Пусть знает. Он этого хотел.
Наблюдая, как округляются глаза желанной девушки, Громов усмехнулся и произнес:
– Удивлена?
– Я же… не в твоем вкусе. Ты говорил, – начала она, когда мужчина сильнее сжал локоть, перебивая резкими словами:
– Я помню, что говорил. Но это было до тебя… то есть до второй нашей встречи. Первую, к сожалению, я не помню, но, вероятно, мы с тобой ближе не смогли познакомиться.
– Не смогли… – задумчиво пробубнила Женя, вдруг желая рассказать, что случилось три года назад. Андрей должен знать. Но только открыла рот, перебарывая в себе сомнения, как из зала послышался обиженный голос дочери.
– Мамочка, тут плохой мультик идет. Я не хочу его смотреть.
Женя и Андрей одновременно посмотрели в сторону выхода. Женщина только сделала шаг, желая переключить на другой детский канал, как услышала:
– Оставайся, я сам. После поговорим…
Женя ничего не сказала, посчитав, что кивка достаточно. Она домыла посуду и направилась в ванную, с грустью задержав внимание на своем отражении в зеркале. Уставшая. Появилось желание смыть с себя все, что свалилось на плечи за весь день. Непосильная, изматывающая ноша. Но это после того, как уложит дочь. Завтра же рано на работу…
Женщина застопорилась, вспоминая о заявлении на увольнение. Да, кто бы мог подумать, что в один миг она потеряет все. Возможно, позже будет лучше и проще, но не сейчас.
После того как женщина искупала дочку, отнесла ее в комнату. Натянув пижаму с цветочками, она расчесала волосы и пошла смотреть книжки, которыми был заполнен весь шкаф. Читать сказки они любили. Марина с восторгом встречала каждую историю, хлопая в ладоши, радуясь, пока она не подходила к концу. Всегда ей хотелось больше. Можно было читать бесконечно. Выхватив пять народных сказок, которые за последние четыре дня точно не читали, Липина положила их на кровать и только села, как услышала:
– Женя, иди в душ, а я почитаю.
Громов въехал в детскую комнату, направляясь к маленькой непоседе со сверкающими от счастья глазками. Она сидела на кровати, подпрыгивая от нетерпения.
– Я сама, – устало проговорила Евгения, стараясь придать голосу уверенности.
– Завтра сама, а сегодня я. Ты устала, – сурово выдал мужчина, пресекая любые возражения.
– Мама, пусть папа почитает! – весело пролепетала Марина, в глазах которой не было даже крошечного намека на сон.
Странно, но Евгения не испытывала ревности. Ведь раньше заботилась только она одна, являясь целой вселенной для дочери, а теперь появился отец. Как все так быстро произошло, она до сих пор не понимала. Единственное, что не давало покоя – Марина будет тосковать, когда мужчина уйдет. Но запретить им общаться она не могла. Как можно так жестоко поступить, когда дочка прыгает от счастья? Да и дети… они чувствуют добро. Так зачем отталкивать Громова?
Поцеловав свою девочку, Женя благодарно кивнула Громову и, взяв с полки чистое белье, побрела из спальни. Сегодня решила принять ванну. Да, не душ, как обычно, а именно понежиться в ванне, наполненной пеной. Как раз она недавно купила бутылек с запахом шелка. Набрала воды и добавила колпачок розовой жидкости. Нежный аромат окутал небольшую комнатку. Оказавшись в теплой воде, даже горячеватой, Женя улыбнулась. Так хорошо было и приятно, что не описать словами.
На лице блуждала блаженная улыбка. Редко когда она вот так наслаждалась. Вечно дела, на все про все десять минут, поэтому оптимальное решение – быстрый душ. А сейчас можно было отдохнуть.
Но все не так просто – мысли просыпались негодующие. Евгения совсем не понимала, почему обошлись с ней столь жестоко те, кого уважала. Хотя понятно, но хотелось справедливости.
Еще слова мужчины... Андрей сказал, что она ему нравится. Ей было приятно. Очень. На душе разливалось тепло, хотелось улыбаться. Может, они бы смогли…
Тряхнула головой, пытаясь очнуться от странных мыслей. Глупости.
Вспомнила о Кротове, о его попытках забрать дочь. Что он еще придумает? Сможет ли она бороться с ним? Что последует дальше?
Как в такой момент можно думать о личном счастье с Громовым?
Втянула чудесный аромат и постаралась уйти ото всех забот, вглядываясь в белоснежные пузыри. Нежные воспоминания закружились в голове. Она перенеслась в то время, когда была маленькой. Женя любила хлюпаться, чувствуя себя настоящей русалочкой. Девочка обожала мультфильм «Русалочка», который всегда смотрела по телевизору в выходные дни. Она собирала все игрушки и несла в ванную комнату, усаживая в каждом углу, давая им имена, придумывая всякие истории, где она была Ариэль. Чудесное время. Папа ее называл Золотой Рыбкой.
Улыбнувшись, Женя закрыла глаза и потерялась в нежных ощущениях, сладких воспоминаниях, забывая о проблемах…
***
По телу прошла мощная волна, отчего женщина распахнула глаза, не понимая, почему внутренности сдавливает от тревоги. Перевела дыхание и встретилась с обеспокоенным взглядом мужчины, лицо которого находились невероятно близко, представляя собой ужасающую маску.
Чувствуя боль от грубого захвата волос на затылке и руку на талии под водой, она возмущенно скривилась и начала отчаянно вырываться, с каждой секундой сильнее, не понимая, как так вышло.
– Ты уснула, черт тебя побери! Как додумалась до такого?! – прорычал мужчина, не скрывая своей ярости и волнения.
– Я… – Евгения посмотрела на дверь, заваленную на стену, и воскликнула: – Боже, что с дверью?
– С дверью? С дверью?! Ломом снес. Да плевать что с ней. Какого черта ты спишь в воде? Захотелось на тот свет?
«Уснула? Я уснула…»
– Видно, я… расслабилась и уснула, – предположила женщина, тут же чувствуя, как мужчина с силой сжал пальцы, впиваясь в ее кожу стальными прищепками. Ко всему прочему оказалось, что ее грудь соприкасалась с его рукой. Не ожидая подобного, Евгения открыла рот, но звука не вышло. И только со второй попытки Женя выдала слабый писк, откидываясь на спинку ванны, сдавленно выдыхая: – Андрей, убери руки!
Изумление проскользнуло в его глазах. Громов непонимающе посмотрел на Женю, потом на свои руки, задержавшись на правой, и только через мгновение он осознал, о чем она говорит. После того как мужчина кинулся к ней, отмечая, что ее рот в воде, дернул за волосы левой рукой, придерживая за тело правой. И, оказывается, до сих пор держал мертвой хваткой. Андрей сконфуженно убрал руку, улавливая момент, что Женя сидит в воде и ему отчетливо видна каждая частичка ее тела. Понимая, что перешел границу, Громов отвернулся, виновато бросив:
– Прости. Я… только думал о том, чтобы… – мужчина замолчал, сжимая окровавленные пальцы в кулаки. Минута тишины повисла тяжелым смогом между ними. Понимая, что ему нужно остыть, чтобы не сорваться, Андрей направился к дверному проему, но, не доехал, остановился. Задумчиво посмотрел на выломанную дверь и сурово произнес: – Я буду в кухне. Домывайся и выходи. У тебя десять минут.
– Десять минут? – переспросила Евгения, мокрой рукой заглаживая волосы, не понимая, к чему Андрей указал время.
– Да, или я вновь войду.
– Я уже проснулась…
– Я предупредил, – отчеканил мужчина, выезжая в коридор, оставляя женщину одну.
Евгения чувствовала себя странно. Она была смущена и растеряна. Громов… переживал за нее. Действительно, так и есть.
Но она… как могла уснуть? А если бы утонула? Женя выдала стон и закрыла лицо руками, не понимая странного поведения. Как глупая девчонка, честное слово. Это же несерьезно. Стресс делает из человека тряпку, как не ужасно звучит. Нужно домыться, выпить горячего молока и уже приходить в норму. Нечего раскисать, а то можно и утопиться случайно.
Закрыв шторку, она поднялась и посмотрела на кожу. В том месте, где мужчина касался, будут синяки. Будет ей уроком. А еще ей было стыдно. Надо же… Выпустив горячий воздух из легких, она повела головой и схватила мочалку, вспоминая, что Громов ей дал только десять минут. Если задержаться, то он будет здесь, что нежелательно.
Через семь минут Липина вышла из ванной комнаты, с сожалением посматривая на дверь. Увы, уже не отремонтировать – будет выглядеть ужасно. Она повесила полотенце на веревку в коридоре и побрела в кухню. Увидев на столе чай, от которого шел пар, Женя смущенно улыбнулась. Андрей приготовил. Глянув на мужчину, сидевшего к ней спиной, непрерывно вглядывавшегося в окно, она приблизилась и произнесла:
– Спасибо.
Молчание в ответ. Понимая, что Громов на взводе, Женя вытянула руку, желая прикоснуться к плечу, но не осмелилась, задерживая ее в воздухе. Боялась к нему прикоснуться.
Как он отреагирует? Откинет? Переборов себя, считая, что не нужно так реагировать, девушка попыталась улыбнуться и проговорила:
– Ты…
– Жень, пей чай и ложись. Уже поздно.
Вероятно, так и есть. Она кивнула и только хотела отойти, как он перехватил за руку и, вглядываясь в ее глаза, довольно резко произнес:
– Больше так не делай! Поняла? Никогда! Либо я снесу все двери в этой квартире.
– Ты уже снес, – постаралась пошутить Евгения, но, отмечая, что ее ответ не развеселил мужчину, кивнула, заверив его: – Обещаю.
– Дверь… завтра починим, – Андрей заставлял себя говорить, выдавливая слова, пытаясь глушить эмоции. Он заострил внимание на ее глазах и уже резче добавил: – Если с тобой что-то случится, подумай, что будет с Мариной и… со мной. Ты нужна нам.
Слова гипнотизировали и заставляли сердце биться в два раза чаще. Женя смотрела в лицо сильного мужчины, забывая, как дышать. Такой проникновенный, обволакивающий взгляд.
Когда его рука коснулась ее щеки, сердце на мгновение остановилось, причиняя боль. Она не могла пошевелиться, дышать. Казалось, что все исчезло, растворилось. Остались лишь двое: она… и он. Только его взгляд, обжигающий, невыносимо приятный.
Звук телефона оглушил обоих. Евгения вздрогнула, мужчина убрал руку, на секунду задерживая внимание на своих пальцах, сжимая их.
Глянув на экран, Громов активировал экран и сразу ответил:
– Да, Илья. Нет, поворачивай назад. Угу, справился. Планы не поменялись, – Андрей замолчал, слушая собеседника, а потом с рычанием буркнул: – Завтра сам передашь. Все, давай.
Небрежно бросив телефон на белоснежный подоконник, мужчина посмотрел на Женю и с улыбкой произнес:
– Это Илья. Он… волнуется.
– Ты ему звонил, когда я… – Евгения запнулась, ругая себя за то, что вновь подняла больную тему, стараясь правильно подобрать слова, – спала?
В ответ послышался хриплый… скорее даже скрипучий смех. Короткий, жесткий и без объяснений. Мужчина повел скулой и сухо произнес:
– Жень, пей чай, а потом отдыхать. Завтра новый день.
Взгляд заострился на столе, где стояла одна кружка чая. Липина загадочно улыбнулась и проговорила:
– Только если с тобой. Не против, если я тебе налью?
– Буду рад.
Такой ответ порадовал женщину. Она довольно кивнула и только сделала шаг к плите, но потом резко повернулась и бросилась в коридор, быстро добегая до зала, где в шкафу на полке хранилась аптечка. Ухватив двумя руками, Евгения поспешила назад. Отмечая изумленное лицо мужчины, она взволнованно объяснила:
– Обработаю тебе руки, – предположив по сжатым губам мужчины, что у него по этому поводу есть возражения, Евгения поспешно добавила: – Или я не смогу уснуть.
Андрей усмехнулся и, улыбнувшись, отчего хрупкая женщина на мгновение застопорилась, произнес:
– Если так, то я весь в твоем полном распоряжении.
Слова вызвали бурю эмоций. Евгения не ожидала. Краска бросилась в лицо. Кивнув, она открыла пластмассовую крышку и, достав перекись водорода, ватные диски и бинт, разложила на столе, поглядывая на раны мужчины, которые он сам себе нанес, выбивая дверь ломом и руками… если судить по сбитым костяшкам.
В груди до боли что-то кольнуло, с силой сжимая внутренности. Евгения опустила глаза и прикусила губу. Первый раз она осознанно поняла, что у нее есть настоящий защитник, мужчина, который волнуется за нее. Громов заботился о ней и ее дочери, несмотря на то, что в инвалидной коляске.
Продолжение следует...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Нежный рассвет любви", Елена Рейн ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 18 - продолжение