Наши дни
Евгения мешала ложкой соевый соус с шурпой под пристальным взглядом Ильи. Она совершенно не понимала, почему мужчина уже десять минут за ней наблюдает, отказавшись проверить друга, который находился в зале с Мариной. Влив в пиалу чайную ложку уксуса, она резко развернулась и спросила:
– Ты… что-то хотел?
– Да, хотел. Можно пригласить тебя на свидание? – лучезарно выдал Ломов, что смотрелось немного пугающе.
Не ожидая подобного предложения, Евгения открыла рот, пытаясь понять смысл его слов. Она провела по волосам, анализируя, вспоминая, дала ли повод мужчине, чтобы он так мог посчитать, и с паузой произнесла:
– Илья, у меня есть…
– Муж? Да ты брось… Какой он тебе муж? Ты же сама мне говорила, что брак ненастоящий.
– Ты меня не так понял. Я… неправильно объяснила. Мы с Андреем слишком разные, но…
– Вот и я о том: вы разные и не подходите друг к другу.
– А ты подходишь? – с возмущением и ноткой удивления уточнила девушка, отодвигая в сторону пахучую смесь для пельменей, которые варились в кастрюле на плите.
***
Слушайте аудиокниги неделю за 1 рубль 🎧
***
Ломов ухмыльнулся и приблизился. Поднял руку и прикоснулся к волосам хрупкой женщины, убирая выбившийся локон за ухо. Некоторое время смотрел на нее, а потом весело заявил.
– Мука на волосах.
Женя смутилась, и быстро пригладив волосы, ругая себя за то, что даже не подумала посмотреться в зеркало, кивнула и отвернулась к столу, хватая ложку, чтобы помешать пельмени.
– Почему не хочешь? Не нравлюсь? – лениво протянул он, рукой опираясь о шкафчик, оказавшись совсем близко.
– У меня есть… муж, – отчеканила Евгения, заставляя себя говорить это не с опаской, а как положено. Андрей же ее попросил, и она не хотела подвести. Да и перед таким человеком, как Ломов, стоило говорить уверенней о своих отношениях.
– Когда он встанет на ноги, то скорее всего уйдет. Я не хочу, чтобы ты страдала.
Предположение Ильи заставило Женю напрячься. Она прищурилась, в мыслях представляя, что больше в ее доме не будет Андрея, и закрыла глаза. Да, вероятно, так и будет, но, пока… Резко развернувшись, она посмотрела в слишком внимательные глаза мужчины и выдала:
– Илья, я настоятельно советую вам…
– Тебе, – с улыбкой поправил он, похожий в эту секунду на довольного, но опасного кота.
– Тебе… – поправилась женщина, – перестать ухаживать за женой друга.
– А если она мне понравилась? Что тогда? – вдруг поинтересовался Ломов, поднимая бровь.
– Помочь, чтобы разонравилась? – уточнила Женя, прищурившись, чувствуя в это мгновение, как зачесалась ладошка от желания поставить Илью на место.
Раздался смех. Огромный мужчина так громко засмеялся, что Липиной стало неудобно. Она совсем не понимала, почему он так странно себя ведет. То ухаживает, что она неоднократно замечала, полностью игнорируя, а теперь вот смеется. Странный.
– Нее, я все понял, но очень хочу быть полезным.
– Тогда можешь пройти к столу и сесть. Ты уже был полезным, помогая с лепкой пельменей. Этого достаточно.
– Да? Понял. Кстати, я отлично готовлю, – выдал Ломов, поднимая палец вверх, чтобы Женя отметила и в будущем могла его эксплуатировать.
– Если это реклама, то…
– Нет, это мое достоинство. Вот поделился, а то некому рассказать, – пафосно заявил он, следую совету, присаживаясь на стул.
– Почему некому?
– Ну…как-то вот не получилось. Моя женщина ушла к нормальному, пугливому мужику.
Женя повернулась и взглядом задала вопрос, который не нуждался в озвучивании. Про то, что мужчина пугливый, она не желала уточнять, все понятно без слов. Очевидно, Илья пообщался с претендентом его женщины.
– Хмм, – Ломов замялся, – видишь ли, я каскадер, и работа у меня такая… интересная. Порой достается и приходится мотаться по странам.
– Опасная, – выдала девушка, впервые задумываясь, чем Илья зарабатывает на жизнь.
– Да, вот она и нашла себе спокойного, доброго и не хама.
– Ты хам?
– Нет, – серьезно заявил он, отчего лицо изменилось, представляя собой суровую маску, а потом прищурил глаз и лениво протянул: – Иногда бывает, конечно.
Женя закусила губу, сдерживая смех. Ей совсем не верилось в его «БЫВАЕТ».
Ну, может, и не иногда. Но смысл в том, что вот со мной ей хотелось спокойствия и стабильности, а на тот момент я не созрел, а когда вроде стал думать об этом, ей уже не нужно было. Как-то так.
Женя помыла руку и, вытерев о полотенце, посмотрела на банку огурцов, которую достала из закромов. Очень любила она консервировать осенью. На душе было невероятно спокойно и приятно. Поэтому с нетерпением дожидалась этой поры. Открыв банку, она достала несколько маленьких огурчиков, укладывая на тарелку.
– Уверена, все будет хорошо, – сказала она, не оборачиваясь к мужчине.
– Ага, вот Андрюху поставлю на ноги и приду к тебе с предложением.
– Как придешь, так и уйдешь с ним же, – послышался громкий ответ, и Женя тут же вздрогнула, удивившись, как Громов неслышно приблизился, что даже Ломов не увидел. Она медленно обернулась и посмотрела на мужа, почти с яростью поглядывающего на своего друга.
Зато Илья чувствовал себя замечательно. Он поднялся, не скрывая довольного лица, подошел к Евгении и схватил огурец из тарелки. Закинув его в рот, прожевывая и восторгаясь, выдавая интересные звуки, проговорил:
– Да? Так я же настойчивый, никогда не сдаюсь. Или забыл?
– Илья, ты задержался в гостях и тебе пора в гостиницу.
– Эээ…я все понял! Только не оставляйте без еды. Я, конечно, могу поесть и в ресторане, но тут же пельмени, а домашних не ел лет…
– Сто, – подсказал с рычанием Громов, не забыв поддеть: – Я смотрю, ты до этого дома вообще ни черта не ел.
– Ну так Женечка так изумительно готовит! Всегда хотел себе такую жену…
– Вот и находи ее где-нибудь в другом месте. Женечка, – выдал он почти с хрипением, злясь, что Ломов позволяет себе такие вольности с ее именем, – занята.
– Замечу, что я честно их заработал. Помогал лепить, так что никуда я не уйду! Если только с кастрюлей.
– Мы тебе сырых дадим.
– Пельмени уже готовы! – громко выдала Женя, удивляясь дружбе двух мужчин. Они как на грани, каждый друг друга подначивает и подшучивает. После того как приехал Ломов, Липина стала замечать, что они вечно поддевают друг друга, но молчала и не лезла в разговор, потому как ей нравилась, что Громов сильно реагировал на эти стычки, а если так, то, значит, живет, забывает о том, что временно не может ходить. Вчера она разговаривала с лечащим врачом Громова, и тот заявил, что у Андрея поразительные успехи за это время. Но сейчас… уже перебор.
Женя сделала шаг и с недовольством отметила:
– Давайте без шуточек? Нормально поужинаем, пока аппетит не пропал.
Мужчины одновременно замолчали. Но лишь на время. Ломов ухмыльнулся и пробубнил:
– Замечу, что я изумительно пробую на готовность пельмени.
– Он сожрет при этом все пельмени из кастрюли, так что это сделаю я, – заявил Громов, поднимая бровь, показывая, что его слова не обсуждаются. Пусть в ресторане первым пробует, а он у себя дома.
Женя с прищуром смотрела на мужчин, удивляясь их наглости в ее доме. Хмыкнув, она повернулась к плите и достала из кастрюли один, не забыв размешать остальные пельмени, и поднесла ко рту, дуя при этом. Она на секунду подняла взгляд и отметила, как напряженно гости наблюдают за ее действиями. Решив, что пора уже ужинать, Евгения поднесла ко рту и… проглотила. Чтобы не подавиться от их пораженных лиц, она улыбнулась и сказала:
– Все готово! Усаживаемся за стол, пока я достаю.
Андрей вздохнул, удивляясь своей жене, и выдал:
– Позову Марину.
Женя кивнула, начиная доставать пельмени, пока не почувствовала горячее дыхание. Илья наклонился рядом с ее лицом и с чувством заметил:
– Жадина!
С этими словами он схватил тарелку, которую она только что заполнила пельменями, и пошел к столу, предвкушая шикарный ужин.
***
Женя сидела в своем кабинете, с грустью поглядывая в окно. Час назад состоялся очень неприятный разговор с заведующей, где ей сначала в вежливой, а потом грубой форме объясняли, что пока придется потерпеть, а значит – работать в прежнем режиме. Седулина Ирина Петровна была недовольна поведением той, кто всегда радовал и выполнял любые просьбы. В конце своего монолога заведующая филиалом заверила, что через некоторое время, когда будет удобно, она поднимет данный вопрос.
Изумление, обида, возмущение рвалось из груди Липиной. Она так рассердилась, что уже ни о чем не думала, не желая слушать оправдания. Сама же заведующая никогда не задерживалась, бежала домой, всех оповещая, что семья превыше всего и мужа из-за работы она терять не намерена, а других считала обязанными пропадать здесь. Больше всего Женю поразило то, что заведующая заявила, что она потеряла к ней уважение из-за эгоистичности и лени.
Не выдержав нападок, Женя моментально пришла в себя и высказала все, что накипело в груди. Она заявила, что с этого дня будет брать лишь свой участок, за который отвечает по договору; напишет заявление главному врачу о проблеме на участке, а также заявит в соответствующие органы, где расскажет о том, что произошло вчера во время ее работы и не забудет поведать о том, как отреагировала на это заведующая. Седулина некоторое время смотрела на молодую, взволнованную женщину, злясь на ее наглость, а потом сказала, что не ожидала подобного свинства и презрительно добавила, что освобождает ее от других участков, а с распределением адресов по участкам она разберется к вечеру, согласовав с руководством.
Кажется, Евгения добилась своего, но на душе было так невыносимо. Не хотелось ей быть грубой, но выхода другого не видела. Зная Седулину несколько лет, в ближайшем времени она ожидала нападок с ее стороны. Конечно, она справится, но работать в угнетающей атмосфере тяжело.
Вроде день закончился, и нужно было идти. Всех больных пациентов она прошла до обеда, и теперь ничего не держало. Нормальный рабочий день… как у всех. Никто сегодня не задерживался, с учетом, что три дома перешло на другие участки. А ведь так можно было сделать раньше, но всех все устраивало. Ведь допоздна бегала только Липина.
Зазвонил телефон, разрушая полнейшую тишину. Женя взяла сотовый в руку и, даже не глянув на номер, устало проговорила:
– Слушаю.
– Мы Марину забрали, почти доехали до тебя.
– Забрали? Но как? – воскликнула Женя, не понимая, как без ее ведома отдали ребенка.
– Сказал, что мой ребенок и показал документы, – спокойно заявил Громов.
Женя ахнула, а потом прохрипела:
– Зачем?
– Тебе стыдно, что я там показался на коляске или за то, что поведал о том, кто с тобой живет? – послышался суровый вопрос.
– Не говори глупости! – воскликнула Евгения, возмущаясь его словами. – Просто потом…
– И что потом? – довольно резко произнес мужчина, не скрывая своей ярости.
– Как мы потом объясним твой отъезд, когда ты уйдешь?
– А ты о глупостях не думай и ничего не придется придумывать.
– Я…
– Мы подъехали. Выходи.
Задержав дыхание, женщина повернулась и посмотрела в окно. Чуть в стороне была видна дорога, а на обочине машина, которая только что подъехала. Женя отключила связь и моментально поднялась. Схватила сумку, что висела на спинке стула и подошла к шкафу, куда на плечики запихнула пуховик. Быстро накинув его на плечи, она вышла из кабинета и закрыла дверь. По пути она торопливо застегивалась, обдумывая тот факт, что сегодня поистине странный день. Она уже освободилась и впервые за ней приехали, чтобы забрать домой. Удивительно.
Отдав ключи охраннику, седому старику, женщина попрощалась и выбежала на улицу, улыбаясь приветливому снегу. Мягкий, ласковый… тающих в белоснежных ладошках. Задержав внимание на деревьях у тропинки, Женя побежала к дороге, на обочине которой стояла машина, как вдруг заметила, что все уже вышли на улицу.
Стоило увидеть светлый пуховик и черную сумку родного человека, маленькая девочка радостно взвизгнула и бросилась к матери, громко выкрикивая:
– Мама! Мама! Мы за тобой!
Она так стремительно бежала, что, подбегая, почти упала в руки Липиной, моментально подхватившей ее. Горячо обняв маленькую девочку, с искрящимся счастьем в глазах, Женя заострила внимание на одежде, особенно отметив горло. Заметив, что нет открытых участков, спросила:
– Замерзла?
– Нет! Папа меня хорошо собрал!
Изумление моментально застыло на лице женщины. Отчаяние заставило замереть. Женя закусила губу, потрогала малышку по голове, успокаивая себя, чтобы никто ничего не заметил, и проговорила:
– Ммм… ты сказала…
– Мама, я так рада, что у меня есть папа. А ты мне не сказала, – с обидой пробурчала девочка, тут же вновь начиная сверкать от счастья. – Дядя Андрей так и сказал Галине Анатольевне, что он мой папа. Во-о-от. А почему ты мне не сказала? Я очень рада. А то у всех есть папы, а у меня только не было.
Женя посмотрела в сторону мужчин, отмечая внимательное лицо Громова, наблюдающего за ними. Ломов стоял рядом. Он потер ладонью лицо, усмехнулся, а потом произнес:
– Мариша, пошли на горку?
Лицо ребенка стало настолько радостным, что все засмотрелись. Особенно Евгения, на секунду забывая, почему только что не могла дышать. Девочка сжала руку матери и с огромной надеждой в глазах пролепетала:
– Можно?
Кивнув дочери, Женя смотрела на то, как дочка с криками бежала к Ломову, подхватившего ее на руки, моментально усадившего на плечо и понесшего на площадку. Она улыбнулась и только пошла за ними, как услышала:
– Женя, давай поговорим.
Не просьба, а предупреждение. Или приказ. Слишком мужчина был напряжен и нетерпелив, что чувствовалось на расстоянии.
Медленно обернувшись, женщина посмотрела на Громова и предложила:
– Тоже пойдем на площадку?
– Давай пройдемся? – предложил Андрей, показывая на дорожку.
Смутившись, Женя повела глазами, не зная, как отказаться. Она чувствовала какую-то опасность с этим мужчиной. Он волновал взглядом, будоражил словами. Вероятно, потому, что она подсознательно вспоминала о прошлом, что старалась забыть. Приблизившись, стараясь быть обычной, она попросила:
– Можно, я сама поведу?
Мужчина ничего не сказал, но это не означало и отказа. Евгения осторожно подошла сзади и, задержав дыхание, ухватилась за ручки. Глянув вперед, она медленно покатила коляску по дорожке.
Двигались медленно и в тишине. Снег кружился и падал на землю, одежду, волосы. На секунду застопорившись у светильника, Липина втянула свежий запах и просто стояла, вглядываясь в очаровательную игру снежинок, разлетающихся в разные стороны от легкого ветерка.
– Жень, ответь честно, я тебя обидел три года назад? – прозвучал вопрос.
Евгения моментально забыла обо всем, сосредотачиваясь на его словах. Она сглотнула, чувствуя, что спина прилипла к куртке от напряжения, и прошептала:
– Нет.
– Но все-таки что-то случилось, верно? Я хочу знать.
– Я не хочу говорить… Пожалуйста, не спрашивай о прошлом, – выдавила она, решив прекратить постоянные вопросы по этому поводу.
Убедившись, что Женя что-то утаивает, Громов глянул в сторону, где Ломов догонял визжащую девочку, закидывая ее в снег. Он повел головой, сдерживая себя от рычания успокоить друга. Если ребенок заболеет, он сам ему голову отвернет. Вновь сосредоточившись на разговоре с женой, задумавшись на мгновение, Андрей вдруг произнес:
– Жень, а давай с тобой заключим мир? Не знаю, что там раньше было, что ты от меня, как потерпевшая шарахаешься, но сейчас все совсем иначе. И я бы хотел, чтобы мы теперь, – он сделал паузу, – были в первую очередь друзьями и доверяли друг другу.
– Я доверяю, – выдавила Евгения, не желая быть неблагодарной по отношению к человеку, сделавшему столько добра ей и ее дочери.
– Но боишься.
– Не боюсь я тебя, – уже резче выдала женщина, не понимая, почему он вновь вернулся к ненужной теме.
– Женя…
– Хорошо, немного… если.
– Да уж… немного, – пробурчал мужчина, сдерживаясь от следующих слов. Он молчал несколько секунд, а потом продолжил: – Я обещаю, что не обижу тебя и Маришку, как и не позволю другим причинить вам боли. Но, – вновь замолчал, обдумывая верные слова, – я хочу, чтобы ты перестала меня опасаться.
– Не в этом мой страх. Понимаешь, если ты уйдешь…
– Куда уйду? – вдруг резко спросил Громов.
– Когда встанешь на ноги, то сможешь вновь все себе вернуть, и тогда…
– Я верну себе все, чего бы мне это ни стоило. Но вас я никогда не обижу, – отчеканил Андрей, давая понять свои намерения, которые никогда бы не изменил.
Женя молчала, обдумывая его слова, а потом подула на челку и тихо проговорила:
– Что же… мир – это хорошо. Дружба и доверие… – женщина замялась, тут же сбиваясь с мысли, в глубине души подозревая, что навряд ли у них все так хорошо получится. Но все же нельзя так грубо реагировать. Улыбнувшись, Женя выдохнула: – Я бы хотела быть твоим другом.
«Нужно попытаться… И если получится, тогда все будет хорошо».
Громов пронзительно смотрел на нее, внимательно анализируя лицо, и кивнул. В голове мелькало много мыслей, возражений, разных слов, но пока он сказал те, что были необходимы.
Продолжение следует...
Все части:
Часть 12 - продолжение
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Нежный рассвет любви", Елена Рейн ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.