"Девушки пошли медленнее, Маша держала Лиду за руку, наверное, от страха и волнения. Ирина шла по протоптанной широкой тропке между заборов к своей улице, шаги её становились всё неувереннее, и наконец она остановилась, схватившись за чей-то забор, чтобы не упасть. Держась одной рукой за забор, она повесила на штакетник свою авоську и стала освобождать замотанное рукой горло, ей было тяжело дышать..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 40.
- Зачем она ходит к этой! Пусть бы померла там, поделом ей! – ворчливо говорила Катерина, соседка Панасенко, глядя, как снова к Ирине идёт местная медсестра Светлана Фёдоровна делать укол.
- Ну как не ходить, у неё работа такая, – вздыхала кума Катерины, Алевтина, - Она медсестра, её дело помогать всем, какие бы ни были подлецы. А у Ирки рак, сколь уж той осталось жизни, никто не знает. Не бросать же её, куда денешься, вот и ходит.
Вернувшись в Ивановку, Ирина из дома почти не выходила, даже на скамейке в собственном дворе теперь не сидела, поставила стул позади дома, под дровяной навес, вот туда иногда и выходила «погулять». Очень редко брела до магазина, останавливаясь отдышаться и отдохнуть, хваталась за чужие заборы… Из города к ней больше никто не приезжал, и коробки с продуктами Ирине не возили. Словно бы сама смерть поселилась в этом дворе, и тот, кто шёл мимо, невольно понижал голос и начинал говорить шёпотом.
А Лида на время почти позабыла о том, что произошло осенью там, на Клюквином поле. У неё были более приятные думы – совсем скоро приедет Миша, и свадебное платье, сшитое умелыми Настиными руками уже отглажено и бережно обёрнуто в плёнку – висит в шкафу.
- В столовой я договорилась, - Настя всё записывала в тетрадку, она её специально завела, чтобы ничего не забыть при подготовке к свадьбе, - Нужно только докупить конфет, ну и яблоки с апельсинами, но это в городе…
Лиде не верилось… что уже через несколько недель она станет Мишиной женой. Такая вот свадьба получается – жених и невеста из одного дома, под одной крышей выросли.
На днях ждали приезда Маши и Вани, Лида с нетерпением поглядывала на календарь – наговориться с подругой времени не хватит, всё кажется – мало. Так и вышло, как только Маша переступила порог, говорить они с Лидой начали одновременно, так и пошли в комнату, обнявшись и продолжая говорить, как бы над ними ни смеялся Ваня.
Молодые привезли хорошую новость – Маша была на третьем месяце беременности, и от этой новости Настя расплакалась так, что еле успокоили.
- Садик там у нас хороший, тоже новый, как и здесь. Недавно отстроили. Даже бассейн имеется, но его пока не запустили, доделывают, - рассказывала Маша про свою работу, - Но мне очень нравится, ребятня весёлая, шустрая, только вот погода не очень. Гуляем, конечно, но бывает, что и не выведешь группу на прогулку из-за погодных условий.
- Значит будем здесь больше гулять, - Лида обняла подругу, - Тебе нужно дышать свежим воздухом! Приходи вечером меня встречать после работы, как раз и будем прогуливаться вокруг, мимо клуба, по длинной дороге. Помнишь, как мы из школы ходили, когда домой не хотелось!
Лида с Машей медленно шли по улице, снег скрипел под ногами, они тихо говорили о своём, так давно не виделись, хотя с лета и полгода не прошло, но так много за это время произошло.
- Очень страшно, я не представляю, как вы с Ленкой не испугались всё это провернуть, - вздыхала Маша, - Я бы ни за что не пошла! Пусть бы милиция сама…
- Ну вот, сама… сколько мы жили, «сама» не разбиралась, а я устала ходить и оглядываться постоянно. А потом подумала… вот Миша закончит учёбу, и мы уедем, а Ленка здесь останется, хоть я её и учила, всё ей рассказала, но… Этот Толька, он хитрый, изворотливый, и что самое страшное – девушкам он нравится! Нравился, то есть. хотя я и сейчас не уверена, что всё это у него взаправду и он не прикидывается! Тамара Васильевна говорит – не прикидывается, она как-то проверяла. Ездила куда-то, мне не говорит, но сказала – говорила с врачом. Может быть с тем, который Толика лечил, не знаю. Так вот, доктор сказал, что там не только удар палкой, Толик ещё и захлебнулся тогда, его же когда из воды вытащили, Иван Прохорович ему искусственное дыхание делал. Я тогда так переволновалась, что на это и не смотрела особо, чего они там делают. Так вот, доктор что-то говорил про повреждение мозга, но там очень замудрёно, и Тамара Васильевна не запомнила. Говорит, что ей нужно было знать – может ли он симулировать своё теперешнее состояние. Доктор рассмеялся и сказал, что таких людей, которые это бы смогли, в природе не существует. А я… мне всё равно не верится, что он… Что больше не нужно оглядываться, и ждать, что он может откуда-то выскочить.
- Лучше бы он там и утонул, зря откачали, - сердито нахмурилась Маша, - Ничего хорошего человек в своей жизни не сделал, никому не помог, и вот такой итог… проживёт оставшуюся жизнь в каком-то сумраке, ничего не понимая… А какие были планы на жизнь, какие возможности! На что он потратил всё это?! Да… А мамаша его что же?
- Да ничего. Не вижу её, я же утром на работу, с работы уже поздно вечером, да и не хожу почти никогда по той улице. Тамара Васильевна сказала, что мать Толика умирает. Её домой выписали… как это… доживать что ли, слово какое-то такое она сказала… страшное. Говорят, она даже дрова не стала в этом году запасать, когда ей медсестра про это напомнила, та рассмеялась и сказала – зачем, она до морозов не доживёт. Страшно это, вообще, в целом, какая бы она ни была… Я больше за саму Тамару Васильевну беспокоюсь, ей непросто. Часто к ней захожу. Она теперь, конечно, не как раньше – дома чистота, прибрано, печка натоплена. Тонина фотография на комоде стоит… и знаешь… она с ней разговаривает. Жутковато как-то это… Я ей книги приношу из библиотеки, журналы беру новые, но, по-моему, она их не читает. Хотя мне говорит- спасибо, было интересно.
Девушки шли мимо магазина, вечер только начинался, сегодня Лидина напарница дорабатывала смену и провожала детей, а Лида ушла чуть раньше. Впереди них показалась худая фигура, сгорбленная женщина едва шла, опираясь на палку. В другой руке она несла сумку, не очень тяжёлую, но всё же было видно, ноша её тяготила, шаги по снегу давались ей с трудом.
- Смотри, - прошептала Маша, схватив подругу за рукав, - Это же она… да, точно! Видимо из магазина идёт, вон, в авоське крупа… и консервы, ещё что-то из еды. Давай немного потише пойдём, я не хочу её обгонять и идти впереди, чтобы она нам вслед пялилась! Ведьма! Я и раньше её считала… а сейчас она вообще на бабу-ягу похожа стала.
Девушки пошли медленнее, Маша держала Лиду за руку, наверное, от страха и волнения. Ирина шла по протоптанной широкой тропке между заборов к своей улице, шаги её становились всё неувереннее, и наконец она остановилась, схватившись за чей-то забор, чтобы не упасть. Держась одной рукой за забор, она повесила на штакетник свою авоську и стала освобождать замотанное рукой горло, ей было тяжело дышать.
- Идём. Так нельзя! – сказала вдруг Лида, с какой-то болью посмотрела на подругу и зашагала прямо к стоявшей у забора Ирине.
Маша опешила, и чуть постояв неуверенно отправилась за Лидой. А та подошла к забору, и не глядя на Ирину сняла сумку со штакетника, и нахмурив брови, сказала:
- Мы отнесём. Я её у вашего дома на скамейку поставлю. Вы отдыхайте, потом дойдёте. Сможете?
Ирина ничего не ответила, лицо её было серовато-белым, она хватала ртом воздух, только и смогла кивнуть в ответ. До дома Ирине было недалеко, Лида понесла туда сумку, за ней чуть не бегом спешила Маша.
Поставив сумку на скамейку, Лида обернулась и посмотрела на Ирину, та уже отошла немного, отлепилась от забора и опираясь на свою палку медленно брела к дому.
- Лида… ты зачем это сделала? – в изумлении глядя на подругу, спросила Маша, - Это же… она же хотела убить вас всех… зачем ты ей помогла?!
- Да, хотела. Но я не такая, как она. И никогда такой не буду! Идём домой, вон, она уже почти дошла!
Маша и слова не могла вымолвить, в таком потрясении она сейчас пребывала. Девушки дошли до конца улицы, там Лида снова оглянулась, и убедившись в том, что Панасенко дошла до дома, отправилась дальше.
- И всё равно, я не понимаю! – Маша даже руками замахала от удивления, от чего стала немного похожа на милую такую мельницу, - Да я бы никогда к ней не подошла на твоём месте!
- А знаешь… когда я её увидела, как ей трудно с сумкой, я почему-то маму свою вспомнила. Маму Настю. Я не хочу быть даже чуточку похожей на такую вот Ирину, я хочу быть похожей на Настю.
- Да… Наша Настя очень добрая, она такая, - маша заулыбалась, - Я её даже свекровью не могу назвать, и тоже зову её мамой. Так приятно… это слово, - на глазах у Маши показались слёзы, - Наверное, ты права. Я тогда очень удивлялась, что она смогла… простить… ну, мужа своего. Прости, Лида… Но как представила себе, каково это, простить, и ходить потом по селу, видеть эту… Ирину!
- Я тоже думала про это. Но знаешь… Я знаю, почему простила Настя. Почему мама тогда отца простила… Она умеет любить, такая любовь ей дана свыше, так любить немногие умеют, вот что я думаю. Великий Дар любви… Если бы не это, другая не смогла бы и меня тогда принять, а она… она не просто меня приняла, она меня полюбила! И я думаю, что отец тоже это понял, только… после.
Оставшуюся дорогу девушки шли молча, думая о своём. Разошлись у дома Одинцовых, во дворе которого громко переговаривались и смеялись Машин отец и Ваня с Семёном, что-то снова мастеря возле сарая.
- Ты что такая смурная? – спросила Настя, только увидев Лиду на пороге, - Вот, смотри, пока ты на работе была, от Миши телеграмму принесли, послезавтра дома будет!
- Я… да ничего, так… Послезавтра?! Наконец-то!
Настя пристально посмотрела на Лиду, но выспрашивать ничего не стала. Только позже, когда налили чай, чтобы Лиде согреться, на улице уже чуть подморозило, Настя подвинула ей чашку и спросила:
- Что, Лидуш? Плохое что случилось? Не с Тамарой ли Парамоновой беда?
- Нет, не с ней, - ответила Лида, и рассказала всё, что было там, на улице.
Настя нахмурилась, покачала головой, но Лиде ничего не сказала. Только позже Лида узнала, какой был результат у этого разговора. А пока она и сама встревожилась:
- Мам, а почему ты про Тамару Васильевну спросила? Что с ней?
- Да ничего… Просто мне соседка её, Гусева Клава, сказала, что та к Панасенко ходит. Вроде бы в дом не заходит, у забора стоит, но… долго стоит, порой по часу. Клава говорит, спросила Тамару, мол, чего ждёшь, а та рассмеялась и ответила – смерти…
Тревожилась Лидина душа, но всё же ожидание приезда Миши, и приближающийся день их свадьбы вытеснял из души грусть, оставляя только лёгкую тень.
Продолжение здесь.
От Автора:
ВНИМАНИЕ, Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, это временная схема публикации, как только я улажу некоторые свои дела, вернусь к ежедневной публикации рассказа.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025