Мария:- Мы уже много раз рассказывали о прогнозах при алалии: сенсорной, моторной, сенсомоторной, о запуске речи, о том, что бывает, если поработали неправильно или не до конца.А сегодня мы хотим поговорить о детях постарше — тех, кто уже пошёл в школу, и кому уже 12, 13, 15 лет. И вот что удивительно: встретившись с таким подростком, ты даже не поймёшь с первого взгляда, что у него когда-то были речевые проблемы.Он неплохо говорит, звуки все на месте, фраза есть, всё вроде бы нормально… Но! У таких детей — проблемы совершенно другого плана.
Ребенок сталкивается с проблемами при изучении более сложных предметов. Почему так происходит?
Ирина:- Да, они не могут обучаться в школе. То есть дети приходят с родителями тогда, когда уже 6–7 класс, и школа начинает говорить: «Нам нужен перевод в более слабый класс…» Или «Рассмотрите вариант спецшколы». В чём же проблема у этих “нормально говорящих” детей? А в том, что, допустим, у ребёнка была не слишком тяжёлая сенсорная алалия. Мама хорошо поработала,и вывела ребёнка примерно на уровень ОНР-2, уверенный, хороший, почти ОНР-3.Он говорит, понимает бытовую речь, в начальной школе мама всё подсказывает, объясняет задания, параграфы… Но потом наступает период серьёзного обучения. В международных школах это называется science, а у нас — это физика, химия, биология и всё остальное. И вот здесь вскрывается главная проблема: ребёнок не понимает прочитанное. Казалось бы: «Ну и ладно, не читает учебники — пусть смотритмультики...» Но учиться-то нужно по учебникам! И на этом этапе обучение уже строится не на том,что учитель объясняет простыми словами, а мама переводит на “понятный язык”. Теперь нужно самостоятельно понимать параграфы, вникать в абстрактные понятия,разбирать грамматически сложные предложения с деепричастиями, причастиями и всем остальным.Нужно удерживать в памяти не одну фразу, а целый абзац, а иногда и весь параграф: ведь аргументы в середине, а выводы — в конце. И вот здесь выясняется: ребёнок просто не справляется с учебной нагрузкой.
Мария:- Здесь важно понять, что проблема не в низких интеллектуальных способностях ребёнка.Он вполне мог бы справляться с программой, но у него возникают объективные трудности,которые мешают ему учиться, даже при том, что потенциал есть. И здесь не спасают ни репетиторы,ни дополнительная помощь — даже в большом количестве.
Ирина:- Не спасут совершенно. Проблема здесь — одна. И неважно, сенсорик ребёнок или моторик.Суть одна и та же: у ребёнка не хватает лексики и грамматики. Он не понимает связи между словами, и у него просто нет нужного словарного запаса. Вот был у меня такой мальчик. Умничка — просто золотой. Мы с ним справились достаточно быстро — он работал как танк, мама — тоже большая молодец.Пришли на обследование. Я смотрю — всё хорошо, речь развёрнутая, звуки на месте. Я спрашиваю:«А зачем вы пришли к логопеду?» Мама говорит: «А вы попросите его почитать...» . Даю текст — уровень 3 класса. Мальчику — 11 лет. Текст не сказочный, не художественный обычный информационный, как из детской энциклопедии. Про волков: "Чем питаются, где живут, как называются их детёныши..." 20 строчек. Он понял... примерно 15 слов. Слово “волчонок” он не понял. 11 лет. Не знает, кто такой волчонок. Почему? Потому что у него изначально была моторная алалия. В устной речи его довели до хорошего предшкольного уровня — ну, примерно до возраста 6–7 лет. Но никто не занимался развитием системы языка целиком. Никто не отработал словообразование, не выстроил лексико-грамматическую структуру на уровне ОНР-3. Вот самый любимый пример учителей в 1 классе: «Гусеница и гусь — это родственные слова?» У него — родственные. Потому что звучат похоже. А вот «волк» и «волчонок» — не родственные. Потому что “чо” и “ко” звучат не так. Вот и всё.У него нет чувства слова, нет языкового обобщения. Мы с ним занимались почти год, и пришлось отступить на несколько лет назад. То есть учить не одиннадцатилетнего, а шестилетнего ребёнка — по уровню восприятия и речевого запаса. У него, например, лексическаятема “фрукты” состояла из трёх слов: яблоко, апельсин, груша. И всё. Как будто он больше ничего в жизни не пробовал. Хотя на самом деле — пробовал всё, знает, отличает. Но слов нет. Он не может достать их из головы, потому что лексическая система не сформирована. И так было по всем темам.Куда ни коснись — 3 слова тут, 3 слова там. И если в устной речи — провалы, то и понять прочитанное невозможно. Нечем понимать.
Мария:- Причём ребёнок понимает, что перед ним яблоко, что вот это — апельсин…
Ирина:- Он — умничка был.
Мария:- По сути он знает все эти слова. Но в нужный момент — из-за того, что языковая система не была сформирована до конца, он не может ими оперировать, не может ими пользоваться. И ещё один важный момент, почему в школе обычно начинают предъявлять родителям претензии или запрашивать дополнительные проверки: потому что речь ребёнка всё равно не такая, как у сверстников. Вроде бы он разговаривает, общается, но когда речь заходит о чём-то более сложном, он уже не справляется. И самое главное — сам ребёнок это чувствует. Он осознаёт, что ему труднее, и это тоже влияет на мотивацию, уверенность, участие в уроках. Вот эти школьные ситуации: ответ у доски, вопрос от учителя, групповая работа… Даже если ребёнок знает ответ,он не может быстро сформулировать его в нужный момент. И в итоге — молчит, или даёт укороченный, скомканный ответ, который не отражает реального уровня его знаний. И учительдаже не понимает, что ребёнок знает больше, просто не может это выразить. Вот в этом — суть проблемы.
Ирина:- Ребёнок не может сформулировать, что знает. А мы же видим — он умный, он соображает.Мы знаем, что он знает, но рассказать ничего не может. Что за проблема? А вот именно это и есть:лёгкая, невыраженная степень алалии, которая может быть заметна только при детальном сборе анамнеза — если “допросить маму с пристрастием” про возраст 2–3 лет. Если мама говорит: «Ну… поздно заговорил…» — это первый звоночек. Спрашиваешь: «Когда появились первые слова?»«Когда — фраза?» И вот тут выясняется: «Да, занимались много… логопеды, дефектологи, сами пытались, что-то делали...» Что смогли — сделали. А теперь, в подростковом возрасте, всплывает самое важное: ребёнок не может выразить даже то, что знает. И ещё раз подчеркну: дети с моторной или сенсорной алалией — не глупые. Они просто не владеют достаточным языковым аппаратом, чтобы показать всю глубину своих знаний.
Главная причина сложностей: не сформированная система языка
Мария:- Да, и это важнейший момент: проблема не в интеллекте, а в средствах выражения.
Ирина:- Абсолютно. И вот к подростковому возрасту — если речь недоразвита, мы занимаемся с детьми с сенсорной и моторной алалией уже практически одинаково. Единственное различие: при сенсорной алалии — чуть больше акцент на понимание, работа с грамматическими конструкциями, например: «кто на ком стоял», «у кого что было», «почему — если — тогда...» То есть акцент — на восприятие структуры фразы. А дальше — всё одно и то же: набор активной лексики, построение фразы, удлинение высказываний, расширение предложений специальными упражнениями. Но самая большая сложность здесь — это, конечно, психология. Потому что перед нами уже подросток. Это не кризис трёх лет, где: «Не хочу — не буду!» А тут: «Я уже взрослый! Почему вы со мной книжки для малышей читаете?» А по каким же ещё заниматься, если уровень речи — как у шестилетнего? И вот мы сидим и уговариваем: «Ты умничка, ты не виноват. Сейчас мы подберём такие задания, которые будут тебе интересны, но при этом мы обязательно пройдём тот детский уровень, который взрослые в своё время тебе не доделали…»
Мария:- Да, и здесь важно не только наполнять лексику, но и восполнять все пробелы: в падежах, в грамматике, в понимании структур, в базовых категориях. Очень часто дети вообще не используют предложные конструкции, или используют 2–3 падежа максимум, а в остальном — огромные пропуски, которые не позволяют строить взрослую речь.
Ирина:- Да-да...
Как это влияет на речь в будущем?
Мария:- А проблемы здесь начинают накапливаться как снежный ком. Всю начальную школу с ребёнком занимались дома, сидели, объясняли, помогали. А вот пришла старшая школа — и у ребёнка ещё больше стресса. Потому что он не справляется. Появляются новые предметы, новые абстрактные понятия, и чтобы хоть как-то удержаться — количество репетиторов возрастает. Если раньше была мама и 1–2 репетитора, то теперь почти на каждый предмет нужен отдельный специалист. И получается, что у ребёнка просто не остаётся времени на обычную подростковую жизнь. То есть у него не такое детство, как у других детей. Он всё время только учится, и при этом — ему всё это даётся с огромным трудом. Плюс, из-за этого постоянного напряжения и занятости, начинаются и социальные сложности: ребёнок не ходит на мероприятия, не проводит время со сверстниками, потому что ему всё время надо “догонять”. А если и ходит, тосталкивается с другой проблемой: он не может полноценно общаться. Даже если понимает, о чём речь, даже если есть что сказать — он может поддержать разговор только на очень ограниченном уровне. А подростки, как мы знаем, общаются совершенно по-другому — на своём, особом языке.
Ирина:- Мы вчера как раз это обсуждали. Пытались перевести текст подростка — это было весьма забавно.
Мария:- Да, мой сын написал, и мы с Ириной сидели и пытались понять, что он имел в виду.
Ирина:- Боже…
Мария:- Единственное, что я поняла точно — он очень умный.
Ирина:- Факт в том, что мы просто не тянем. Хорошо. Давайте чётко разделим ситуации. Если перед нами нормотипичный ребёнок 10–15 лет, который не любит читать, читает медленно, не может пересказать прочитанное — то, скорее всего, его просто неправильно учили читать. Это отдельная тема, и мы её уже разбирали. Очень рекомендую посмотреть видео Л.А. Ясюковой — у нас есть отдельный плейлист на эту тему. Там подробно объясняется, насколько неграмотно сейчас учат детей читать по-русски, и почему в итоге дети не умеют читать осмысленно. Но если у ребёнка в детстве была алалия — сенсорная, моторная или сенсомоторная — и сейчас он не понимает прочитанное, это уже другая история. Задача в три строчки — ребёнок не может её решить, потому что разницы между “прочитал” и “не прочитал” он не ощущает. Кстати, такие дети часто читают очень быстро — настолько, что не успеваешь прочитать подписи под картинками, а они уже закончили. Но всё это механика, осмысления — нет. В этом случае нужно возвращаться к логопеду и работать по ОНР-3.
Зачем нужно формировать понимание.
Ирина:- Запуск речи — это не лечение алалии. При алалии необходимо формировать всю языковую систему целиком. Если эта система не была сформирована, ребёнок может произнести слово, но не понять его. А если в предложении два таких слова — всё, понимание рушится. Ни одно, ни другое не понято — и связать между собой он их не может. В школьном возрасте ребёнок должен уметь догадываться о значении слов из контекста. Это нормальный механизм: мы узнаём новые слова из контекста, словаря или от более опытного человека. Примеры: «Волчонок». Даже если ты не знаешь слово, можно догадаться по суффиксу -онок, что это детёныш. Если ты знаешь «морж» — значит, моржонок — детёныш моржа. «Барышня присела на канапе». Если ты знаешь слово «барышня» — девушка, и понимаешь глагол «присела» — значит, она села на что-то. Если знаешь, что канапе — это бутерброды, может возникнуть путаница — “она села на бутерброды?” Но если ты догадываешься из контекста, что канапе — мебель, то всё становится на место. А у ребёнка, у которого нет языковой базы, всё это — какой-то параллельный мир. Для него каждая фраза — вселенная, в которой ничего не понятно. И тогда он говорит: «Прочитай мне, пожалуйста…» Плюс: у таких детей нарушено интонационное оформление слова. Они неправильно ставят ударения,потому что никогда не слышали это слово вживую. Например: вместо канапе (мебель) — они читают кАнапэ (непонятное слово). Если я вам сейчас скажу «канАпэ», вы ведь тоже не сразу поймёте, о чём речь. А если услышите канапé — всё встаёт на место. Вот почему такие дети так часто просят прочитать им вслух. В устной речи, в знакомом звучании, им становится чуть легче понять. Или они начинают спрашивать: «А это что?» «А почему?» «А кто это?» «А куда он идёт?»Представьте, сколько времени уходит на чтение одного параграфа по физике… И ведь физика — это ещё и абстрактно, а значит — ещё тяжелее для ребёнка, у которого не сформирована языковая основа.
Почему возникают сложности с математикой?
Мария:- Даже самые простые математические задачи становятся трудными — уже в начальной школе. Особенно если речь идёт о недолеченной сенсорной алалии. Ребёнок вроде бы считает, знает нужные слова, но как только нужно удержать в голове сложную структуру задачи — всё становится трудно. Например: "Поезд проехал столько-то километров, потом развернулся, вернулся обратно,остановился на станции..." Ребёнку нужно удержать весь этот объём, проанализировать его и решить задачу. Это не про счёт, а про внимание, мышление, грамматику и понимание текста. Почему в начальной школе мама ещё может помочь? Потому что дома: нарисовали, сложили апельсины,поставили поезд из кубиков — и всё стало понятно. А вот уже в старших классах, извините… Как вы нарисуете геометрию?
Ирина:- Да никак. Смотреть на задачу про три апельсина — уже не помогает. У детей с сенсорной алалией, если её не довели до конца, и всё осталось на уровне ОНР-3 (а чаще они доходят только до ОНР-2) — проблемы в школе начинаются сразу. Мама уверена: «Он решает 2 + 3 — всё прекрасно, будет математик!» Приходит в 1 класс. Учитель говорит: «К двум прибавить три...» А наш ребёнок — уже не понял. Потому что вопросы в задачах формулируются по-разному, и тексты пишутся обычными словами, не учитывая, что кто-то может не понять слово "прибавить", или не уловить саму структуру задачи. С учителями приходится договариваться. Уговаривать: «Не выгоняйте нашего ребёнка раньше времени. Мы всё подчистим, всё исправим, все пробелы найдём. Давайте посмотрим, как он справится к концу года.»
Что делать, если ребенок растет в двуязычной среде?
Мария:- И, наверное, здесь стоит обязательно сказать и про наших билингвальных детей, у которых два языка — например, русский и местный (черногорский, сербский, немецкий и т.д.). Мы всегда повторяем: «Если в одном языке речевая система недосформирована — в другом языке будут абсолютно такие же трудности.» Недостаток в лексике, в грамматике, в построении фразы — он не компенсируется знанием второго языка. Он просто дублируется.
Ирина:- Суть в том, что второй язык у ребёнка доходит ровно до того же уровня, на котором застрял первый. Поэтому, если кто-то из родителей особенно англоговорящие папы, которые искренне считают, что «английский — самый великий язык на свете», — рассчитывают на то, что: «Ну, русский — тяжёлый, не идёт. Зато на английском — в три годика пошло всё отлично...» То, к сожалению, всё "пошло" ровно до той же границы, где недоразвита языковая система в целом. Наших детей выгоняют не столько из русских школ, там всё сразу заметно — сразу рассортировывают по уровням, трудности становятся очевидны. А вот в зарубежных школах (международных, частных) проблемы проявляются позже — но они неизбежны.
Мария:- Да, потому что в начальной школе ещё можно списать на то, что «Ну, ребёнок иноязычный, недавно приехал, у него два языка, он путается...» И действительно, часть проблем ещё можно объяснить билингвальностью. Но в средней и старшей школе на это уже никто смотреть не будет.
Ирина:- Да. И вот тогда начинаются конфликты, сложности, напряжение. Очень жалко таких детей.Очень.
Взаимосвязь сенсорной и моторной алалии
Мария:- Отдельно мы сейчас не будем подробно останавливаться, но нужно сказать и про детей с недолеченной моторной алалией. Потому что, как мы уже говорили в других видео: если ты не довёл до конца сенсорную алалию — то позже присоединяются моторные проблемы. Так же и наоборот:если была моторная алалия, и её не долечили, то позже появляется сенсорный компонент — особенно на фоне снижения внимания и перегрузки.
Ирина:- Да, сенсорный компонент подключается незаметно, особенно когда уже идёт нагрузка на понимание: учебные тексты, абстракции, сложные грамматические конструкции.
Мария:- Эти вещи, конечно, усугубляют ситуацию, но мы сейчас не будем на этом подробно останавливаться. У нас есть отдельное видео, где мы говорим о дифференциальной диагностике у подростков — чтобы можно было грамотно понять: что это было изначально — моторная алалия или сенсорная.
Ирина:- Всё равно, хочешь не хочешь — смотреть и разбираться придётся, потому что работать с этим нужно.
Мария:- Да, думаю, под этим видео мы можем оставить ссылку на наш выпуск о дифференциальной диагностике у подростков. Он сюда очень хорошо подходит по теме.
Проблема с рисованием
Ирина:- И ещё один маленький, но важный аспект. Иногда, при недолеченной алалии, у ребёнка появляются проблемы с рисованием. Казалось бы — не художник и ладно, но на самом деле — это может быть яркий показатель глубинной проблемы. У таких детей бывает трудность с формированием зрительного образа предмета. Они не могут “увидеть” предмет в голове. Отсюда — привет проблемы с географией, привет проблемы с геометрией,
и, как ни странно, даже проблемы с предлогами. Ведь зрительные доли мозга
отвечают за ориентацию в пространстве: вокруг себя, между предметами, и на плоскости (лист бумаги, карта, чертёж и т.д.) Сюда же могут добавиться трудности с чтением:перескакивание строк, пропуск слогов или слов, чтение "вразнобой", неудержание зрительного образа слова. Условно: ребёнок произносит слово, а потом не может сказать, что прочитал — потому что слово “вылетело” из головы. Он его не удержал, заново перечитывает, а в памяти оно не фиксируется. Всё это — не просто “рассеянность” или “усталость”, а возможно, вторичный результат того, что речевая система не сформировалась полностью, и не “запустила” работу зрительных зон мозга. Поэтому рисование — это не просто развлечение. Для наших детей это — серьёзный элемент коррекционной работы. Поскольку нас не все смотрят подряд, мы всегда рекомендуем: Зайдите на наш канал, посмотрите все доступные плейлисты, выберите тот, который подходит именно вам и вашему ребёнку.
Мария:- Кстати, на сайте всё очень удобно — можно посмотреть все темы по плану работы.
Ирина:- Да, прям по уровням — всё разложено: не просто по названиям, а по уровням речевого развития.
Мария:- То есть вы сразу видите, на каком уровне ваш ребёнок, и подбираете видео именно под этот уровень.
Почему важно довести речь до нормы?
Ирина:- Да, и я добавлю сюда свои “пять копеек” — говорила это уже давно, но повторю ещё раз.Если мы говорим о русском языке и русскоязычной школе, то: — Ребёнок с уровнем ОНР-3, если его хоть как-то подготовили, в принципе, может учиться, ну, пусть не Цицерон, но на “троечки” — до 9–10 класса дотянут. А вот ребёнок с ОНР-2 — в русскоязычной школе обучаться не сможет вообще. И неважно, сенсорная у него была алалия или моторная — ОНР-2 = не обучаемость в массовой школе. И это не потому, что ребёнок плохой или потому, что “никто не помог”, а потому что школьная программа не рассчитана на детей с таким уровнем речи. Никакой тьютор, никакая спецшкола, никакая инклюзивная система — не компенсируют отсутствие сформированной языковой системы.
Мария:- Да, и особенно если это, например, ТН АИР (типичная начальная адаптивная инклюзивная работа) — то там тоже будут проблемы, потому что всё равно не тот уровень, не та методика, не те темпы.
Ирина:- Вот именно. Поэтому лучше всё сделать заранее. Доведите речь ребёнка до нормы. И не слушайте тех, кто говорит: «Запустили речь — дальше всё само пойдёт». Нет. Ничего “само” не пойдёт. Последнее время — и это уже крик души — всё чаще к нам приходят дети 7 лет, 8 лет,12… да даже 15 лет. И все они — с недоделанной речью.Запуск был. Интеграция была. Ребёнок вроде бы говорит — но неполноценно. Понимание — частичное, бытовое. А потом — приходит школа. И всё. На этом речь “замораживается”, и развитие — тормозится. И да, нам с такими детьми работать тяжело. Вот я рассказывала недавно про одного мальчика: мы почти за год сделали всё, что могли. Но — не всё. И дальше я была вынуждена отдать его к репетитору по русскому языку и литературе, чтобы развивать дальше чувство языка, ритм, рифму, и кучу всего, чего не хватает из-за недосформированной системы. Он продолжил обучение ещё на 2–3 года. Потому что это реально очень долгий процесс. Если у ребёнка: школьная нагрузка, подростковый возраст, и при этом не доведённая до конца речевая система — это будет очень долго, очень тяжело и очень энергозатратно. Не тяните. Не ждите. Не слушайте тех, кто говорит: “В школе научится.” “Ой, да он разговорится.”** Ждать нечего. Если проблемы есть —бежим, разбираемся, решаем.
Мария:- Ирина Петровна, как обычно, на грустную тему скатилась…
Ирина:- Ну что ж… давай теперь порадуем родителей.
Мария:- Да! Давайте напомним: если всё было сделано вовремя — до детского сада, до школы, или даже если чуть-чуть захватили начало школы, но успели закончить коррекцию — никаких проблем в старшей школе не будет.
Ирина:- Вот именно! За таких детей мы уже спокойны, и даже радуемся за них. Получаем от родителей сообщения: «Я поступила на юрфак!» «Я стал журналистом!»
Мария:- Это так приятно — до слёз, когда наши выпускники выбирают речевые профессии.
Ирина:- Это правда — очень круто.
Мария:- Так что: с алалией справиться можно! Главное — стараться делать всё вовремя. А если не получилось вовремя — ничего страшного: бежим и срочно помогаем ребёнку.