Эта статья для тех, кто уже посмотрел фильм Паоло Соррентино "Партенопа" 2024 года: здесь много спойлеров и главный - в названии и на обложке статьи!
Творчество Паоло Соррентино относится к категории авторского кинематографа, что всегда предполагает независимое личностное высказывание художника и символическое кодирование, требующее размышлений и интерпретаций со стороны зрителя. Кроме того, каждый фильм итальянского режиссера - это гипертекст, наполненный перекрестными отсылками, как к творчеству других великих режиссеров, так и к своему собственному. Характеризуя в целом стиль Соррентино, можно сказать о нем, что он всегда очень остроумен, полон постмодернистской деконструкции и иронии с ностальгическими нотками грусти-тоски по классике и традиции. Поэтому так интересно проанализировать неомифологический образ Партенопы в его новом кинопроизведении.
Миф о Партенопе
Партенопа или точнее Парфенопа — одна из сирен в поэме «Одиссея» Гомера, кстати сказать, до этого сирены в греческой мифологии нигде не упоминались. В основной части поэмы слепой поэт не упоминает ее имя и даже не дает сиренам никакого описания, и только в продолжениях "Одиссеи" появляется история о том, как Парфенопа бросилась со скалы, поскольку не смогла покорить Одиссея. Имя сирены является однокоренным слову Парфенон и соответственно Афине Парфенос (Дева), что означает "девичий голос", поэтому в русском варианте согласно переводческой традиции ее лучше называть именно так - Парфенопа. Девичий голос - вот, что завораживало путешественников в сиренах, а не внешность, ведь они были гибридными существами - птица и человек одновременно, подобно сфинксам из египетской мифологии. В славянской мифологии райские птицы Сирин, Алконост и Гамаюн повторяют образ сирен, что говорит о культурных заимствованиях. Сходство со сфинксами также прослеживается и в характере магии сирен - они не пели в буквальном смысле слова, как мы могли бы представить, а пророчествовали, заманивали, одурманивали и т.д., поскольку архетипически у всех народов они выражали связь между миром богов и людей, а также миром живых и мертвых.
Древнеримские драматурги переписывали и переосмысливали греческие мифы, так Парфенопа по версии Овидия стала дочерью музы и речного бога из племени титанов - Ахелоя. Понятие "ахелоус" часто упоминалось в древнегреческих поэмах Еврипида и Аристофана, обозначая воду, поэтому этим именем часто называли реки. Одним словом, все эти персонажи были хтоническими существами, то есть олицетворяли природные стихии, поэтому неудивительно, что в мифах они участвовали в создании островов или основании городов. По древнеримскому сюжету, как и у Гомера, Парфенопа вместе с сестрами была обманута хитрым Улиссом (то есть Одиссеем), как известно, он залил уши всем членам своей команды воском, а себя приказал привязать к мачте, чтобы услышать пение сирен. Парфенопа покончила с собой, бросившись со скалы, так как не выполнила свое предназначение, но это послужило реализации космогонической функции - ее тело стало основанием города Неаполя.
По другой римской версии в Парфенопу влюбился кентавр Везувий, который был превращен Юпитером в вулкан. Когда вулкан извергает огонь и лаву, Партенопа тушит его своим грудным молоком, что отражено в скульптуре, украшающей фонтан Спинокорона в Неаполе. Вся эта история на первый взгляд совершенно не связана с героиней Паоло Соррентино, если только не найти формальное сходство - она родилась в Неаполе, к тому же мать рожала ее в морской воде, поэтому дала ей такое имя. Девушка из фильма обладает магической властью над мужчинами благодаря своей юности и красоте, подобно сирене, но как мы выяснили, у настоящих сирен сила проявлялась совсем в другом, внешне-то они как раз были ужасными чудовищами.
Кстати, в изобразительном искусстве сирен стали изображать не как русалок или гарпий только в 19 в., поскольку они синтезировались с модными тогда образами одалисок и куртизанок. По этой причине в массовой культуре 20 века соответственно сформировалось неверное представление о том, что сирена - это прекрасная девушка, соблазняющая не столько голосом, а сколько своей физической красотой. Но Соррентино, как мы помним, всегда использует прием деконструкции, которая направлена на переосмысление или лучше сказать пересборку различных смыслов, исказившихся и наслоившихся друг на друга в процессе множественных культурных интерпретаций. Так делают все постмодернисты, чтобы добраться до подлинного смысла или вскрыть новые значения в знакомых символах (Ж. Деррида называл этот процесс поиском узелков в структуре ткани - читайте подробнее здесь).
Неомиф о Партенопе
Партенопа или Парте (итальянское краткое имя) в фильме сознательно отказывается принимать образ сирены-соблазнительницы, навязанный массовой культурой, она не воспринимает всерьез свою магическую красоту, не пользуется ею для достижения целей, отказывается от актерской карьеры в пользу занятий наукой. Она, казалось бы, опровергает свою сущность, отрицает свою природу, примерно как в первоначальном мифе сирена не выполняет свое предназначение - соблазнение Одиссея, только здесь она поступает так по своей воле.
Она практически отвергает страсть своего юного любовника, а также навязчивые ухаживания богатого незнакомца, но предпочитает находиться в свободных отношениях со случайными встречными, окунается в ночную жизнь Неаполя, встречается с пожилой актрисой и остро чувствует, как скоротечна юность и красота, что в принципе является одной из центральных сквозных тем творчества Соррентино (тут отсылки и к "Молодости", и к "Великой красоте"). У Партенопы в фильме есть проекции: так ее возможная пожилая версия - это актриса, а также американский писатель в исполнении Гэри Олдмана, который рассуждает о бренности бытия. Будто прозревая, что магия юной красоты не может быть подлинной ценностью, Парфенопа решает заняться антропологией и развивать карьеру ученого. Тема, кстати, близка проблематике фильма "Субстанция", вышедшего в том же 2024 г., где она выражена в жанре боди-хоррора, а у Соррентино все более поэтично и по-эстетски. Читайте здесь подробнее о "Субстанции".
- Профессор Маротта, что такое антропология?
- Вы, молодежь, ждете ответов, но не умеете задавать вопросы. Хм. Вы не удовлетворены?
- Нет. Это была всего лишь красивая отговорка.
- Антропология - наука, изучающая типы человека и его существования с морфологической и психологической точек зрения.
- И это правильный ответ?
- Нет. Это всего лишь ответ, который вам доступен...
Соррентино - мастер плести сеть загадочных намеков и отсылок: например, профессора играет тот же актер, что играл кардинала Войелло в сериале "Молодой папа", и невольно выстраивается параллель, усиленная наличием у профессора таинственного сына (зритель думает: - Неужели опять Джероломо? - это такая шуточка в духе Паоло), который неожиданно оказывается странным существом из соли и воды. К тому же беседа профессора и Партенопы в последней части фильма монтируется с эпизодом ее посещения Сокровищницы Святого Януария, несостоявшимся чудом разжижения крови мощей святого и разговором с "соблазнителем и сущим дьяволом" кардиналом Тесороне, что тоже как будто отсылает к "Папе". Как распутать этот клубок смыслов?
На самом деле, сам Соррентино все буквально поясняет. В финале профессор говорит: - Антропология - умение видеть. Видеть - это очень трудно. Это последнее, чему мы учимся. Когда всё остальное угасает. Любовь. Молодость. Желание. Эмоции. Наслаждение... Далее профессор Маротта показывает Партенопе своего "сына": - Он сделан из воды и соли. Партенопа произносит важную фразу: - Как море. Он прекрасен. После этого практически сразу мы видим Партенопу повзрослевшей, уже на пенсии, возвращающейся в Неаполь после сорока лет работы в другом городе на кафедре антропологии, по сути, на этом все и заканчивается. Странно, не правда ли?
Я думаю, что это существо из соли и воды и является ключом к пониманию всего смысла картины. В этот момент Паоло говорит зрителю - вы смотрите фэнтези (кстати, так в жанре картины и указано), а это значит, что Партенопа - это тоже не человек, а и правда - сирена или русалка, она тоже родилась в море (между прочим, она об этом не раз говорит), поэтому это существо для нее родственно. Но вот, что гениально и парадоксально - это мифологическое существо одновременно и ребенок с мифологическим сознанием - двойник Партенопы. И сразу становится все логично: вот почему она не испытывает человеческих чувств, странно себя ведет, считая красотой не то, что принято в мире людей, а также занимается антропологией - то есть изучением вида человека с нечеловеческой точки зрения. Она как настоящая сирена с пророческими качествами прекрасно понимает, чего стоит миг человеческой юности, любви и красоты по сравнению с вечностью и гармонией природы. Но как только она становится взрослой, весь этот миф развеивается, и тогда она превращается в человека. Точно так мир детства и юности есть реальность мифологическая, когда мир представляется прекрасным, с ощущением вечности и безвременья, любовь и красота правит в нем, восприятие обострено. При чем тут тогда кардинал? А он тоже многое поясняет, произнося сакраментальную фразу: - Бог ограничен. Он не уделил нам достаточно времени. Он старался лишь тогда, когда создавал счастливое детство, где правит невинная чистота. Затем он отвлекся, дал себе волю, и мир, который был знаком нам с детства внезапно и без предупреждения вдруг выдохся. Миры... Миры тоже устают.
Психологическая интерпретация мифа о сиренах
Миф об Одиссее и сиренах психологи называют примером «механизма самоограничения». Это такое решение, которое человек принимает с холодной головой, чтобы не совершить ничего потом, о чём он пожалеет, когда будет в горячке или пылу страстей. Первое настоящее Я - Одиссей, когда он слушает сирен, привязав себя к мачте, и думает только о настоящем немедленном удовлетворении. Но есть и другое будущее Я - это Одиссей, который хочет спокойно провести старость на солнечной вилле вместе со своей женой Пенелопой на Итаке. В психоанализе Фрейда этот концепт рассматривается как конфликт между бессознательным хтоническим ИД и навязанным обществом образом Сверх-Я, который проецируется как символический идеал. По Лакану собственное Я всегда воображаемое, и оно корректируется символическим порядком, что позволяет сохранять баланс между внутренним и внешним восприятием себя. Но эта двойственность травматична, поскольку зеркальный образ меняется (читайте подробнее здесь).
Миф о Пенетропе у Соррентино становится интересной инверсией мифа о Нарциссе (о значении мифа читайте здесь). Она отказывается от любви к своему настоящему образу, который так неустойчив, будто защищаясь от неизбежной травмы и разочарования. Ее спрашивают несколько раз разные люди: - О чем ты думаешь? Она ничего не отвечает, но грустит. Тоска по юности, которая уходит вместе с детским мифологическим представлением о мире, - это боль Соррентино, которая передается зрителю, и только море и Неаполь - вечно молоды и прекрасны, что делает эту тоску еще более острой. Красота по-уайльдовски самоценна, всемогуща, обезоруживающе всесильна, но быстро разрушаема и преходяща. Единственное спасение - любовь, как утверждает героиня в последнем кадре фильма, а может быть, и нет, она не уверена, как и сам режиссер, потому что нет выхода из энтропии.
Кто-то скажет, зачем так сложно накручивать тексты и контексты, притягивать мифы и совершать деконструкции, чтобы передать простую мысль о неуловимости молодости. На самом деле, настоящее искусство - это всегда сплав ощущений и смыслов, переплетающихся на разных уровнях - интеллектуальном, эмоциональном, интуитивном, и чем они сложнее эти переплетения, тем сильнее катарсис и глубина переживаний. Этот фильм волшебным образом достигает самых недр души именно благодаря такому сложному клубку фраз, идей, отсылок, знаков и чувственной визуальной эстетики. Это тот случай, который Хайдеггер называл "стоянием в просвете Бытия", в процессе которого мы переживаем свое собственное Здесь-Бытие (Дазайн).
Читайте другие статьи по теме на канале:
Миф о похищении Европы: современные интерпретации образа
Фильм "Субстанция" и балет Григоровича "Легенда о любви" - что общего по Лакану?
Путь Дао Мартина Хайдеггера и башмаки Ван Гога
«Стадия зеркала» в образе Нарцисса от античности до эпохи селфи