Пригласил Клаву кавалер один командировочный на свидание. Познакомились по газетному объявлению.
“Приходите, - сказал Акакий по телефону, - к памятнику литературному критику Белинскому. В девятнадцать ноль-ноль. Я там ждать вас буду. Узнать меня довольно просто: с чемоданчиком стоять стану у памятника. Из гостиницы меня в обед выставят. И надо как-то время провести. Хотя бы и с вами. Вдруг, вы моя судьба? Приходите, Клавочка, познакомимся, так сказать, очным образом. И коли друг другу симпатизировать начнем, то уж в следующую командировку милый роман устроим. Я в ваш городишко частенько заглядываю”.
Клавдия к свиданию, конечно, подготовилась.
“Кавалеру, - подумала, - сорок лет. Свежий еще довольно-таки этот мужчина. А мне все ж чуть поболее. И надо бы напустить на себя побольше наивности. В деле возраста главное - это взгляд. У молодых глаз горит наивностью и верой в лучшую жизнь. И мне такой взгляд изобразить желательно”.
Отрепетировала Клава нужный взгляд, надела лучшее платье и к памятнику заявилась.
А там уже юноша с чемоданчиком стоит. И на вид ему не сорок, а лет двадцать или около того. Увидел юноша Клаву и сразу весь светиться начал.
- Здравствуйте, - разулыбался, - какая прекрасная стоит погода. Вы не находите?
- Здравствуйте, Акакий, - Клава тоже улыбается, - погоды, конечно, стоят. Рада вас я видеть. И какой вы молоденький! Усишки едва-едва пробиваются. И не скажешь, что сорокалетний вы человек. Хорошо сохранились!
А юноша чемоданчиком радостно позвенел.
- Коли, - сказал весело, - нравится вам меня Акакием обзывать, то и шут с ним. Мы не в обиде. Хоть горшком, как говорится! Все для вас!
И вновь чемоданом позвякивает стоит.
“Винишко, - сообразила Клава, - там звенит. Бутыли две. Или чего похуже. Пьющий он, что ли? Но для сорокалетнего алкоголика морда довольно тут опрятная. Может, и недавно пристрастился. Но - справимся как-то с данной напастью. Я уж на него повлияю. Я уж отучу его от зеленого змеюка. А так и скажу! Выбирай: или я, или змеюк. Но подношения подобные мне, как даме, немного все же оскорбительны. Лучше бы букетик приволок полевых цветов”.
И как-то грустно Клаве стало. Перестала она улыбаться. Сделала вид неприступный. С таким она в регистратуре поликлиники своей обычно сидела.
- А я, - предупредила строго, - сторонница трезвого образа существования. И лучше бы вы с букетом пришли. Как нормальный человек и кавалер. А не позорились перед девушкой. Первое впечатление не купишь!
- Конечно, сторонница, - юноша опять лучезарно улыбнулся, - у пьющих, простите, дам совсем другой овал личика. А у вас кожа на физиономии замечательная. И глазки осмысленные. И вообще - будто вчерашняя вы выпускница. Но все же скажите: часто ли вы ломаете голову над подарком близкому человеку? Вот юбилей у этого человека, к примеру. А вы и не знаете - чего юбиляру преподнести. Хоть книгу дари или носки на юбилей. Признайтесь: бывало на вашем жизненном пути подобное?
И опять он чемоданом позвенел.
“Споить все же хочет, - Клава совсем расстроилась, - и дует в уши всякое. Споить и воспользоваться слабостью. Звенит и звенит, собака. За бестолковую девицу принимает. Вот что наивный взгляд делает! Что ж, это даже немного приятно. Про выпускницу-то вчерашнюю. Но пусть уж совсем меня не держит за не пойми кого. Я женщина приличная со всех сторон”.
- Мне, - твердо сообщила, - уже двадцать пять. Имею высшее образование. С детства отличаюсь трезвым умом и некоторой расчетливостью. Со мной номера не пройдут. Рассказывайте биографию. Может, вы женатый?
- На двадцать пять, - кавалер аж ручками всплеснул, - вы совершенно не смотритесь. А смотритесь на восемнадцать. Прелестное лицо. Буквально как с холста какого-либо художника-портретиста. Но вернемся к подаркам! Случается моментик затруднений с дорогим сердцу юбиляром?
“И чего он, - Клава нахмурилась посильнее, - все про юбиляров? Неужто, раскусил мои паспортные данные? Совершенно ухаживать необученный. Надо бы про его семейное положение все же истину вытянуть”.
- Мне многие восемнадцать дают, - плечи она расправила,- каждый второй, можно сказать, про совершеннолетие интересуется. В магазинах паспорт требуют. А я им говорю - этим, в магазинах. Так и говорю. Посмотрите, говорю, внимательнее! Я же лет на пять вас постарше буду. А они хохочут. Ишь, хохочут, какие школьницы изобретательные пошли! Врут и не краснеют. Но что мы все обо мне? Давайте-ка, Акакий, и вы мне что-нибудь интересное расскажете о себе. Биографию, к примеру. Или случаи из жизни смешные. Я о вас знаю мало. Только то, что командировочный. Женатые вы?
- Интересное, - кавалер нос почесал, - интересное у меня одно: в чемоданчике. Посмотрите? Хоть одним глазком.
И подмигивает. И снова про юбилеи и юбиляров щебечет. И к Клаве поближе лезет, и чемоданом своим клацает. Но уже не улыбается, а немного будто сердится.
- Не желаю, - Клавдия отмахивается, - я в чемоданы ваши глядеть! Чего там у вас привлекательного, окромя подштанников да кипятильника с тапками?! Женатый, спрашиваю?! Или мошенник какой? То-то смотрю, морда у тебя подозрительная! А имя - еще хуже! Ишь, стоит, девушкам лапшу на уши вешает! Милицейский! Где вы есть?! Тут девушек окручивают гастролеры!
А юноша натурально уже сердится. Набычился, бровки свел.
- Смотрите, - ревет, - в чемодан! Чего вам, жалко, что ли?! Ишь, цаца какая! Обзывается еще! Смотри, говорю! Битый час уж с тобой колупаюсь!
Взвизгнула Клава. И за памятник спряталась. Посидела там немного, дождалась случайных прохожих. И легкой походкой к дому потрусила. Будто ей не сорок девять вовсе, а едва восемнадцать стукнуло.
А юноша крякнул, сплюнул. И тоже по своим делам отправился. В чемоданчике у него сервиз “Розовые мечты” на шесть персон позвякивал. Пошел он другую покупательницу искать. Ту, которая подарок самостоятельно прикупить не умеет. И не Акакий он был, а Гавриил.
А от настоящего кавалера Клавдия много позже известие получила. Объелся он ранних абрикосов и с животом у него беда приключилась. А потому свидание лучше бы им на следующий квартал подвинуть. Снова он в командировку в городишко прибудет. И тогда уж от абрикосов воздержится. Тогда уж и очное знакомство у них произойдет. А может, и небольшой романчик.