Мария:- Добрый день.
Ирина:- Добрый день. Сегодня солнечно, хорошее настроение. Мы забрались высоко в горы. Мы по-прежнему находимся в окрестностях Герцег-Нови. Уникальное место. Единственное полностью каменное село — Жлиеби.
Мария:- У нас сегодня очень интересная тема: про свободное развитие детей. Вообще — что такое свободное развитие детей? Нужно ли детям свободное развитие? Какое развитие для ребёнка самое хорошее? И как вообще воспитывать своего ребёночка?
Ирина:- Угу. Так, ну давай попробуем разобраться во всех этих хитростях и тонкостях. Свободное воспитание или свободное развитие ребёнка не означает, что мы говорим ребёнку: «Делай, что хочешь». Если почитать внимательно, то там — намного более сложные вещи, многогранные, и требующие вдумчивого общения с ребёнком со стороны родителей. Поэтому, если кто-то мечтает о варианте «трава в поле» —это не свободное развитие. Изначально этим занималась Мария Монтессори — когда детям предлагалась возможность обучаться, а они уже сами находили способы решения и так далее. То же самое — советский психолог Юлия Борисовна Гиппенрейтер. У неё есть замечательные книжки — настоятельно рекомендую почитать. Читается, как художественная литература, но мысли — очень глубокие и серьёзные. Идея та же: отойти от традиционного, патриархального “русского” воспитания — где «ложкой по лбу» или «ремнём по попе». Потому что традиционное воспитание у нас — это: «Я сказал — так и будет.» А вот XXI век уже предлагает относиться к ребёнку как к индивидуальности. Пусть ещё не к личности — потому что, как я давно говорю, личность формируется примерно с 14 лет. Не нужно рассказывать сказки про личность трёхлетнего ребёнка. Но!Чтобы личность формировалась правильно, спокойно, без стрессов, без неврозов, без обгрызания ногтей,нужно учитывать мнение ребёнка, его свободный выбор — и мягко сопровождать этот путь. Дело в том, что система Монтессори — это не просто “вот вам кубики — учитесь строить”. Это намного глубже.
Как работает настоящее свободное развитие: учим, а не подсказываем
Мария:- Ну в самом деле, почему-то в последнее время так и есть.У меня подружка родила доченьку и хотела выбрать для неё самый лучший садик. Выбрала садик по системе Монтессори. И там есть видео — как всё проходит в этом детском саду. И она говорит: «Я смотрю видео — воспитатели где-то в стороне, а дети... я прямо вижу: они сейчас друг друга ударят качелями. Игрушек куча, хаос. Я в растерянности: что делать? Я далеко, как мне ехать и выхватывать оттуда своего ребёнка?»
Ирина:- В том-то и дело, что методика Монтессори предполагает совершенно другой подход.
Там у воспитателя голова постоянно занята двумя вещами:
- Что дать каждому ребёнку одновременно в группе для развития.
- Как заинтересовать каждого, чтобы он сам втянулся в процесс, а не чтобы его заставили что-то учить.
Это очень тонкий и серьёзный процесс.
Мария:- Создать для ребёнка такие условия, чтобы он сам хотел получать знания и воспринимал это как самостоятельный выбор.
Ирина:- Вот в этом и состоит главный секрет. Но ведь многие ли из нас способны так думать? Как увлечь ребёнка, не приказывая? Не «Ну-ка быстро пошёл!», а: «Хочешь ли ты туда? Или сюда?» Это сложно.
Мария:- Так что же вообще имелось в виду под понятием “свободное развитие”? Мы все знаем: дети лучше усваивают ту информацию, которую они воспринимают как сделанный ими выбор. Вот, например, наш малыш вышел во двор. Его никто не учит специально. Но он там встретил мальчишек, услышал от них какие-нибудь “не те” слова, пришёл домой — и повторяет. Никто ему не говорил: “выучи это”, но он услышал, увидел реакцию — и запомнил. Или: родственники где-то за столом что-то сказали, фраза была эмоционально окрашена, ребёнок это считал, запомнил — и начал повторять. Потому что он понял, что это что-то интересное, что вызывает у всех реакцию — и он быстро это усвоил. Так вот — что нужно сделать в свободном развитии? Нужно создать такие условия, в которых ребёнок воспримет нужную нам информациютак, как будто он сам её выбрал, и как будто его этому никто не учил.
Ирина:- “Сам придумал”, да. Вот это — работает.
Что значит создать ребёнку условия, а не потакать желаниям.
Мария:- Представляете, насколько это сложная работа — создать ребёнку такие условия, при которых он делает выбор сам. А дети ведь всегда выбирают что-то самое простое. Даже очень умные дети будут выбирать, например, «лучше поиграю с собачкой»…
Ирина:- Это называется «крутить хвостом собакам».
Мария:- Да, именно так — «погулять и ничего не делать».
Ирина:- И это правильно! Это нормально. Это важная часть детской жизни. Гораздо приятнее и проще, чем сидеть и изучать энциклопедии. Но всё-таки — нужно как-то создать мотивацию:
• Зачем тебе это нужно?
• А может, стоит прислушаться к маминому мнению?
И это — тоже искусство: сделать так, чтобы ребёнок знал — мама знает лучше, и что выгоднее слушаться маму, чем набираться шишек самому. Для этого ребёнку нужно немного свободы. Пока он ещё маленький и высота его роста не велика — падать ему не так больно. Ребёнку разрешается набивать шишки — для того чтобы потом иметь пример из собственной жизни. «Помнишь, я тебе говорила — не бегай?Ты споткнулся, потому что на ковёр не смотрел — и упал. Вот и на улице — тоже не бегай. Помнишь?» Не «Я тебе запрещаю», а: «Ты помнишь» — и ребёнок сам делает вывод. «Я помню, было неприятно. Сейчас мама напомнила. Лучше я буду смотреть под ноги и бежать аккуратнее.» Это и есть один из вариантов, когда мы разрешаем ребёнку совершать ошибки. Как пишут в хороших источниках про свободное воспитание:ребёнку нужно разрешить ошибаться. Не ругать, а разбирать, анализировать, помогать исправить —и использовать как опыт.
Мария:- То есть плохая не мама, а мама создаёт условия. Если мы хотим, чтобы ребёнок, например, не перебегал дорогу, то это не мама запрещает. Это среда не позволяет. Как её создать? Например, дома мы дали ребёнку возможность бегать, но поставили специальные препятствия, чтобы он упал — безопасно, но почувствовал.
Ирина:- Ну всё-таки — ковёр постелить!
Мария:- Да! Постелить ковёр, положить мяч. Мы поставили препятствие и наблюдаем. Говорим: «Не бегай, не бегай…» А ребёнок всё равно бегает. Потом споткнулся, упал. Мы говорим: «Я же тебе говорила — не бегай.Это было неудобно, помнишь?» И ребёнок это запомнит. А потом, на улице, когда вы скажете: «Тут небезопасно, тут нельзя» — он вспомнит домашний опыт. И воспримет это как свой собственный опыт, а не как очередной запрет. Да, потому что второй раз падать он не захочет. Точно так же, как и дома.Ребёнок поймёт это, и именно это и есть настоящее свободное развитие. Мы создали среду, в которой он сам получил урок, усвоил его, и — конфетка!
Ирина:- Да. Потрудились — получили результат.
Мария:- Знаешь, мне кажется, что все неправильно восприняли термин “свободное развитие”, просто потому, что его так и называли — “свободное развитие, свободное воспитание”… И поняли — буквально.
Когда появилось понятие «Свободное развитие»? Японская система воспитания. Израильская система.
Ирина:- Я помню, когда это появилось. Когда рухнул железный занавес, Советский Союз распался, и пошёл поток информации со всего мира. Особенно — когда появился интернет. Сначала мы услышали, что японские дети свободно развиваются. Им ничего не запрещают, и они вырастают — такие умненькие, целеустремлённые… Потом то же самое начали рассказывать про израильскую систему: всё можно, всё разрешено, можно крушить что угодно — а вырастают на скрипочках играют, воспитанные и умные. И мы приехали в Черногорию, и я даже не знала, что здесь — то же самое. Мы выбрали идеальное место. Здесь детей боготворят, здесь ничего не запрещают. В любое кафе приходишь с ребёнком — и каждый официант с ним играет, развлекает, веселит…
Мария:- При этом здесь дети в кафе ведут себя очень воспитанно. Ты видела здесь хоть раз кричащего или бегающего ребёнка?
Ирина:- Ну, только младенчики, если… И всё равно — и младенчики, и шестилеточки — всё очень спокойно, уважительно. Да и подростки здесь: идёшь мимо ребят лет 14–18 — и всё, что ты от них слышишь — это:«Добрый вечер», «Добрый вечер». Очень приятно.
Мария:- Да! Вот я сегодня ждала такси, мы с тобой достаточно поздно разошлись после кафе. И тут идёт целая компания подростков — человек 30, не меньше.
Может, они где-то гуляли, может, отдыхали…
Ирина:- Наверное, из спортивной секции.
Мария:- Может быть! Шли девочки, мальчики — подростки. И что ты думаешь?
Они все со мной поздоровались, отошли в сторону, чтобы я могла спокойно стоять. И всё это было настолько вежливо и спокойно, что у меня не возникло ни одного ощущения тревоги, что «идёт толпа подростков».
Ирина:- Вот для меня, когда мы только переехали, это было, ну, скажем так, вторым шоком. И я интересовалась этим вопросом: Как так? Ребёнку дают абсолютную свободу — а он вырастает лапочкой и заинькой? Дело в том, что мы видим только внешнюю сторону, а внутреннюю систему воспитания — они не афишируют. Это касается и японцев, и израильтян, и вот здесь — черногорцев. Например, в Японии ребёнку действительно разрешают всё, но только до определённого возраста — примерно до трёх лет. А потом включается сама культура. У них — абсолютное подчинение старшему, и понятие «сенсей» — это не просто учитель каратэ. Это любая уважаемая фигура:
• преподаватель,
• врач,
• даже человек с высшим образованием —
к нему обращаются «сенсей».
И родители уважительно относятся к учителю, и ребёнок, подражая родителям, перенимает это отношение. Так, через подражание и структуру, выстраивается спокойное, уверенное, уважающее поведение. Да, с ограничениями, но они не выглядят жёсткими снаружи, хотя внутри — всё чётко выстроено. Я узнала, как это делается здесь. Это выглядит так: на улице ты своего ребёнка хвалишь перед всеми —он лучше всех, прямо гений. Но как только дверь закрылась, ты можешь спокойно начать воспитывать:«Почему ты получил четвёрку?» — внятно, строго, с рамками. То есть — в обществе поддержка, а внутри — ясные правила и работа над ошибками. И ребёнок чётко знает, что если он где-то ошибся, ему объяснят — спокойно, но точно. А потом он выходит на улицу — и ведёт себя всё лучше и лучше. И к подростковомувозрасту вырастают такие замечательные парни — ты идёшь с сумкой, а они тебе — «Позвольте, я помогу»,донесут до четвёртого этажа.
Мария:- Очень приятное чувство, как будто ты находишься в каком-то нереальном мире.
Ирина:- После России — для меня это было просто дико.
Мария:- Причём вчера они шли большой толпой, но их не было слышно. Да, они разговаривали между собой,но на полутоне, спокойно. Шли, веселились, улыбались. Это были не роботы, а обычные подростки.И настолько было приятно наблюдать, как они идут. Впереди, видимо, шёл их учитель, или кто-то из взрослых…
Ирина:- Вот это, кстати, первое, что я увидела утром после прилёта. Экскурсия. Детей лет 9–10. Один учитель — и человек 25 детей. Она идёт перед ними. Они идут парами. Уже не держатся за руки, но идут парами. Кто-то отстал, кто-то догнал, переговариваются между собой — и их не слышно вообще. Я подумала: «У нас бы понадобилось человек пять взрослых, чтобы всё это держать под контролем…»
Мария:- Представляешь ситуацию в России: «Поздно вечером, часов в 10 — толпа подростков на улице…»
Ирина:- Или по проезжей части идут спокойно, дорогу переходят…
Мария:- Да. А вчера вот именно так и было — подростки возвращались с пляжа. И никакого шума, никакого страха.
Ирина:- Вот в этом и состоит секрет. Здесь уважают личность ребёнка, его поощряют, нахваливают, не напрягают, не заставляют. Здесь учителя выманивают знания, втягивают ребёнка на свою территорию,показывают:
«Это интересно! Это здорово! Ты молодец!» И ребёнок — участвует, говорит на английском — пусть с акцентом, но говорит. А у нас — «Неправильно!», «Неправильно!» Я до сих пор, даже зная пару слов на разных языках, не могу их произнести вслух, только написать, потому что у нас в школе — постоянное одёргивание.Это и есть наше традиционалистское воспитание: «Ты плохой, ты ничего не знаешь.» А здесь — «Ты молодец! Я тобой горжусь. Всё получится!» И ребёнок не боится. Это и есть настоящее свободное развитие. Огромная прелесть.
Мария:- Как говорят в Черногории? Напомни…
Воспитание средой - «Чтобы родить ребенка, нужны двое. Чтобы воспитать ребенка - нужно целое село»
Ирина:- Ага. Я не знаю, местная ли это пословица, или откуда-то ещё, но мне очень понравилась фраза:«Чтобы родить ребёнка — нужны двое. Чтобы воспитать ребёнка — нужно целое село.» Это как раз про японскую, черногорскую и израильскую системы воспитания. Про воспитание личности. Речь о том, что если ребёнок растёт в среде, в которой все взрослые придерживаются одинаковых взглядов, то личность формируется менее болезненно. Когда только мама или папа говорят: «Так нельзя, так не делай», а все остальные: «Ой, ты такой хорошенький! Ну можно, конечно. Ну мама просто строгая, скушай! Что с того, что аллергия…» — это разрушает воспитание. А в тех странах, про которые мы говорим, если один взрослый сказал: «Ты учишься на четвёрку, а можешь на пятёрку» — то все 300 родственников хором скажут: «Ай-ай-ай, надо слушаться папу, надо учиться на пятёрки!» И ребёнок такой: «О боже, как стыдно… Всё! Буду учиться на пятёрки!» Вот так это работает. Воспитание средой. Не только личной волей мамы,
а когда есть единые правила:
• «Так можно»,
• «Так нельзя»,
• «Так правильно»,
• «Так принято».
Если почитать про свободное воспитание, то среди минусов есть интересный момент: «Свободно воспитываемый ребёнок попадает в школу — и там стресс.» Потому что в школе — жёсткая дисциплина. А он привык, что к его мнению прислушиваются, что он может свободно его выражать, а тут — «Подними руку, чтобы в туалет спроситься!» Вот вам и разрыв шаблона. Стресс. Поэтому лучше всего — изначально формировать для ребёнка такую среду, в которой он будет жить. Где есть стабильные, понятные, привычные правила поведения. Где и родственники считают так же, и учителя, и родители этих учителей, и все в сообществе придерживаются одинаковых взглядов. И тогда ребёнок переходит из “нежных лапок семьи” в “нежные руки первой учительницы”, а потом — в крепкие руки нескольких учителей, и стресса нет. Все счастливы. И, по-моему, это очень правильно, когда все вокруг знают единые правила поведенияи действительно их поддерживают.
Мария:- То есть ребёнка правилам поведения изначально обучают дома, а потом он тренируется в обществе — на улице, в окружении. Он принимает эти правила, а дома его воспитывает среда. И если мама сказала: «Вот так можно», то папа поддержал маму, а папу поддержали бабушка и дедушка…
Ирина:- Да, да, да. Потому что иначе — конфликт между родственниками,
а ребёнок всегда выберет более выгодный для себя вариант.
Мария:- Конечно. Он всегда выбирает то, что выгоднее. Да и мы с тобой тоже выбираем более выгодные варианты.
Ирина:- Просто мы делаем это иногда с расчётом на будущее, а дети не умеют прогнозировать. Что такое детство? Инфантилизм — это неспособность предсказать последствия своих поступков. Мы с тобой понимаем:«Если я не пойду на работу — останусь без денег и еды». А дети об этом не думают, они выбирают сиюминутно удобный вариант.
Мария:- То есть на самом деле — создать ребёнку условия для свободного развития — это очень сложно.Это гораздо сложнее, чем использовать простейшие приёмы традиционного воспитания. Потому что это не “пустить на самотёк”, и не «тебе всё можно».
Ирина:- Но и это не предполагает баловства. Потому что иначе снова будет стресс, дистресс, вплоть до… ну, нехороших последствий. Бывали истории:
девочка, которую мама всегда нахваливала, всё ей разрешалось, она была такая принцесса. А потом — переезд, новая школа, 6-й класс. И она вдруг узнаёт, что она «глупая и толстая», а мама всю жизнь врала. И проблема оказалась не в том, что она “неидеальная”, а в том, что мама всё это время говорила неправду. Вот этот диссонанс привёл к сильному внутреннему кризису. Слава Богу, всё обошлось, но такие истории бывают.
Мария:- А давай расскажем про исследования, которые проводили по поводу развития?
Ирина:- Да, давай.
Мария:- Про то, как собрали “умненьких” детей — угу…
Ирина:- Американцы — большие любители исследований, особенно раньше. Собрали умных деток, дали им задачу, и ничего не объяснили: «Вот задача — решайте, как хотите.» И дети — справились прекрасно. Им было интересно, они включились. А потом взяли группу “обычных” детей — и поставили ту же задачу. И они — не стали её решать. А зачем? Оценку не поставят, не поругают — лучше поиграть, побегать, поболтать. А теперь самое интересное: в первую, “умную” группу добавили одного “обычного” ребёнка. И…всё. Они тоже перестали решать. «А что, так можно? Не решать? Просто сидеть?» И все — посидели и поболтали. Вот поэтому, помимо личного свободного воспитания, нужно ещё следить за той средой, в которой находится ребёнок. Если у вас дома приняты одни нормы, а в детском саду — другие, а на улице — третьи… то ребёнок может перенять то, что не вписывается в вашу систему. Иногда достаточно одного дурного примера — и всё.
Ребёнок сам выберет, с кого подражать:
• с мамы и папы,
• с Васи, который курит у подъезда.
Мария:- Я бы сказала, что, наверное, настоящее свободное развитие — это на самом деле больно и неприятно, но! Оно не имеет ничего общего с потворством всем желаниям ребёнка. Ага.
Ирина:- Баловство — это не развитие.
Мария:- И вот как раз то самое “свободное развитие”, которое неправильно воспринимается и неправильно применяется, приводит к тому, что ребёнок кое-как прожил в семье, а в 18 лет сказал: «Мать, ты плохая»,послал её — и…
Ирина:- Да.
Мария:- …и занялся своей жизнью, или, прости господи, выстрелил.
Ирина:- И вот начинается: «Сумасшедшие требования». «Мама, купи мне Bentley!» «Сыночек, у нас нет на это денег…» «Странно… 18 лет ты мне не отказывала? До этого я просил: машинку — ты покупала, мороженку — ты покупала. Почему сейчас нет?!» «Ах ты такая-растакая! Ты меня обманула! Ты же была моей волшебной феей, которая всегда всё приносила по первому моему желанию!» Вот тут и возникают те самые “конфликты поколений”.Это уже не подростковый кризис, а настоящий конфликт мировозрений.
Мария:- Да. Потому что здесь ребёнок видит одно, там — другое, и дома у него не сформировано, не привито:«Как должно быть?» Там его заставляли,
а здесь он видит что-то “хорошее” и “свободное”. Ему туда хочется — и вот оно, противоречие. Мы не призываем ребёнка заставлять. Мы призываем создавать такую среду, в которой ребёнок сам примет решение делать вот так. Но! Мы не даём ему “свободу в никуда”. Например: мы хотим, чтобы ребёнок занимался спортом — ну, например, плаванием. Мы спрашиваем: «Ты хочешь пойти на плавание или на бокс?»
Ирина:- Ага, вот так, автоматически — «Бокс!».
Мария:- Мы ведём ребёнка на занятия по боксу — его там хорошенько побили, и он такой: «Нет! Я хочу на плавание. Я люблю воду!» Вот он — опыт. Ребёнок не боится сказать, он понимает, что у него был выбор. И теперь он идёт в спорт, занимается чем-то, и при этом — он сам это выбрал. А значит — он будет делать это с желанием. Мы не пустили всё на самотёк, но и не навязали.
Ирина:- Угу. То же самое — с музыкалкой. У меня просто спросили: «Ирочка, пойдёшь в музыкальную школу?»А шестилетняя Ирочка ответила: «Конечно, нет!» Ну кто же так спрашивает у ребёнка? Спросили бы: «Ирочка, пойдёшь в музыкальную школу — или будешь мыть полы?» Я бы сказала: «Музыкальная школа!» Мне всегда больше нравилось учиться, чем мыть полы. А так… теперь кусаю локти, что у меня нет музыкального образования.
Мария:- Ты знаешь, а я сейчас вот это сказала — и вспомнила. Мне папа тоже давал выбор. Он говорил:«Доча, хочешь — учись хорошо в школе, получай высшее образование, делай карьеру. А если не хочешь — можешь учиться плохо, гулять побольше, но тогда — пойдёшь работать… В колхоз.» «Как хочешь, доча — выбирай.» Меня убедило.
Ирина:- У меня было круче. Когда я училась, у нас была школьная производственная практика, и мы её проходили на заводе, где, собственно, работал мой папа. И вот завод… да, впечатляет. Хотя бы тем, что там всё по пропускам, от звонка до звонка, всё по жёсткой системе, и очень опасно: токарные, фрезерные станки — и это ещё не самое страшное, что я там видела. Например, многотонный пресс… Ой, я, кажется, раскрываю секреты, не буду говорить, где это было (смеётся).
Мария:- Ну что с неё возьмёшь, она у нас вообще такая честная.
Ирина:- Это был обычный завод, и мне папа прямо так и сказал: «Либо хорошо учишься — идёшь в институт,либо — пойдёшь на завод. Помнишь завод?» А я: «Ой-ой-ой, помню, помню!» Так что — всё, я пошла учиться.
Вот так оно и делается. Свободное воспитание, между прочим.
Мария:- И меня, получается, тоже воспитывали свободно. Я вот сейчас, пока мы это рассказываем, вспоминаю и анализирую. У нас большая семья, пятеро детей. И вот я понимаю: у нас дома тоже было свободное развитие. Нам всегда давали выбор, нам создавали условия. И наши дети всегда нас приглашали в гости, вели себя воспитанно, и со стороны все говорили: «Ой, у вас такие дети! Прям идеальные!» А на самом деле — нам всегда давали выбор. И потом те же самые люди спрашивали родителей: «А как так? Почему ваши дети не шляются по подворотням?» «Почему они хорошо учатся, поступают, ездят, интересуются чем-то?» А всё просто — это было свободное развитие. Но правильное.
Ирина:- Я бы назвала его даже не свободным, а взаимоуважительным, взаимовежливым. Вот, например, часто спрашивают: «А если ребёнок не хочет идти в садик? Надо ли его вести?» Сейчас с садиками уже всё нормально — все привыкают, все гуляют на площадках. Вот, например, как наша дочка пошла в детский сад:за полгода до поступления мы начали её спрашивать: «Хочешь в садик?» Первый раз — она: «Нет»
А потом: «А в садике дети! Игрушки! Манная каша! Там так весело!» И мы ей раз в неделю это рассказывали:«Вот если бы ты была в садике, то сейчас бы…» И в первый день, когда мы её отвели, она провела там два часа — а потом устроила скандал, что не хочет уходить. Потому что она сама уже захотела в садик. Она сделала выбор. Мы просто создали желание, мотив. И то же самое — потом со школой. Не обязательно давать “выбор” в лоб. Нужно создать мотивацию, чтобы ребёнок сам захотел то, что действительно ему нужно. Он ещё не знает, что ему нужно, а мы — помогаем ему это понять.
Мария:- То есть не бывает “невоспитанных” детей, детей с “тяжёлым характером”, детей, которые “бегают через дорогу”…
Ирина:- Да.
Мария:- Мы их сами создаём. И то, что мы вложили — то и получаем. Но ты знаешь, это даже стало удобным оправданием. Мол, «Мы дали свободу, ребёнок стал неуправляемым — ну пойдём к психологу».
Некоторые психологические подходы к свободному развитию детей вызывают сомнения.
Ирина:- А психолог — тот самый, что писал копирайтерские статьи про свободу выбора трёхлетнего ребёнка.А ведь ребёнок в 3 года не может ничего выбрать из того, что он ещё не знает. Вы не научили его ни одному варианту, он выберет то, что знакомо. И пока нет опыта — свободы быть не может. Создайте ему этот выбор.А эти же психологи пишут: «Если у ребёнка истерика — не оставляйте его одного, ему плохо…» Но никто не объясняет, что истерика — это не всегда “тяжело и больно”. Настоящая истерика — это уже клиническая история, свойственная акцентуантам или людям с психическими отклонениями. У нас же чаще всего под “истерикой” подразумевают обычные манипуляции: «Хочу и дайте!»
Мария:- Да, и если ребёнку дали — он тут же замолкает. А вот при настоящей истерике — он не может остановиться, не может успокоиться, ему ничего не нужно, даже если дали.
Ирина:- Да. Потому что ничего уже не надо.
Мария:- И если получив желаемое, ребёнок вдруг резко успокоился —
это не истерика.Это — каприз.
Ирина:- Ага. А психологи придумывают всё новые и новые интересные названия. Вот, кстати, про тему “бегающего через дорогу ребёнка” — это уже диагноз. Это то, что психолог сказала одному моему знакомому мальчику: «У вас — это диагноз. Бегающий через дорогу ребёнок.» А может быть… это просто непослушный ребёнок?
Но — тем не менее.
Мария:- Или невоспитанный.
Ирина:- Мама два года ходила с ребёнком к этому психологу. А через дорогу он так и бегает. Потому что —«Это же не проблема поведения. Это же диагноз.» Вот я не знаю, что будет дальше…Но подозреваю, что к подростковому возрасту возникнут новые проблемы. Уже будет не «бегает через дорогу», а что-нибудь поинтереснее. И, боюсь, мама снова пойдёт к той же самой психологине.
Мария:- Исправлять подростковые проблемы. А потом, знаешь, что будет дальше? Он будет в подростковом возрасте ходить к психологу, а потом — женится, и потом у него будет развод, и он снова пойдёт к тому же психологу — продолжать “решать проблемы”.
Ирина:- Угу, да.
Мария:- Клиентская база на всю жизнь!
Ирина:- Пожизненный заработок, да. Если смотреть с этой точки зрения, то, может, и выгодно, но результат — не очень красиво.
Мария:- Конечно, не все психологи такие. Но…
Ирина:- Да. Это я вот про тех, кто придумал интересные диагнозы такие как “бегающий через дорогу ребёнок”.
Мария:- Или, например: «избирательность в еде».А я бы сказала: не научили ребёнка есть то, что ему нужно. У нас, кстати, есть видео про питание — замечательное видео. И, насколько я знаю, большинство родителей восприняли его очень хорошо. И сейчас дети питаются гораздо правильнее. По крайней мере, начали — и уже большой прогресс.
Ирина:- Да-да. В большинстве своём — очень хорошо начали кушать.
Мария:- То есть ребёнка научили есть. А не так: «Ты будешь гречку? Нет? Котлетку? Нет?» «На тебе — печеньку. На тебе — хлеб…» И вот: мы едим хлеб, мы едим печенье, мы едим конфетки, чипсы, наггетсы… Но больше мы ничего не едим.
Ирина:- А потом ходим к диетологу.
Мария:- Да, ходим к диетологу, а потом лечим кишечник…
Ирина:-…безглютеновая диета, безказеиновая диета… Бедные дети — чего только они не едят.
Мария:- А знаешь, самое интересное? Когда сказали: «Нужна диета» —
мама сразу начала её соблюдать. А когда сказали: «Научите ребёнка есть фрукты, овощи, нормальную еду» —тут уже никто не спешит…
Ирина:- Ну, как бы это не диета. На самом деле, диета — это просто всё,
что ест отдельный человек. Это и есть его личная диета.
Мария:- Конечно, сейчас многие родители скажут: «Ну, у нас же особенные детки…» Наши зрители — в основном родители детей с алалией, или с аутизмом. А дело в том, что такому ребёнку нужно просто больше внимания, чтобы научить его правильно питаться. Например, при сенсорной алалииребёнок не понимает слов типа: «Это вкусно! Попробуй! Это полезно! Смотри, какой зелёный, интересный!» Он этого не поймёт. И тут мы должны приложить чуть больше усилий, чтобы научить его кушать. Но у меня не было ни одного случая, где мы не смогли бы научить ребёнка правильно и хорошо питаться — если мама настаивала на своём. Тут важный момент: не так, что «ты предложила — он швырнул тарелку», и всё — на этом закончили. Конечно, он может швырнуть — один раз, второй, третий… Но если ты предложила гречку на завтрак, обед и ужин — то вот на ужин она уже, может быть, понравится. Или на следующий завтрак. Потому что он сам примет это решение —и будет кушать с удовольствием. Как мой замечательный малыш из Англии — теперь обожает кашу! Я так радовалась…
Ирина:- Потому что вкус у каши — есть! (смеётся) И второй важный момент:
чтобы ни одна бабушка не подсовывала печеньку в промежутках! Вот это и есть то самое воспитание всем селом.
Мария:- «Смотри, как я тебя научила завтракать за три дня в Подгорице!»
Ирина:- «Ой, а я теперь страдаю без еды…» (смеются)
Мария:- Она сама приняла это решение. Мы просто вместе по утрам ходили на завтрак. А раньше Ирина Петровна не завтракала. А сегодня она изнывала в Герцег - Нови : «Голодная я уже!»
Ирина:- Вот. Три дня — и у меня уже новая привычка.
Мария:- У человека во взрослом возрасте!
Ирина:- «Ты уедешь — я выкнусь!» (смеются)
Мария:- А мы, родители, сами создаём ребёнку те условия, которые нам нужны. И это так здорово — готовить ребёнку вкусную, правильную еду, и видеть, как он сам с удовольствием её ест. На самом деле — это очень-очень приятно.
Раньше бабушки делились своим жизненным опытом с внуками, передавая знания из поколения в поколение.
Ирина:- Это очень интересно, и это тоже — часть воспитания и развития ребёнка. Я хотела бы сказать ещё об одной важной вещи: почему, собственно, возникло всё это “сам научится, сам вырастет, не мешайте ему”? Я, возможно, уже говорила это раньше в видео — но повторюсь: лишним не будет. Дело в том, что, как ни странно, на всё это повлияла политика. Традиционная семья — это дети, родители, бабушки, дедушки. Все вместе, и все знают, что нужно воспитать ребёнка так, чтобы с ним было комфортно и нам, и обществу.Молодые родители — шли работать. А бабушка или дедушка — сидели с внуками. Они передавали знания, опыт, традиции. Можете послушать, например, Дробышевский С.В. — он очень хорошо рассказывает про “бабушкизацию” древних людей. Именно бабушки передавали опыт внукам. А потом случился Советский Союз — и мамы пошли работать, и папы пошли работать, и бабушки — тоже пошли работать. А маленькие дети — в детский сад. Как бы мы ни ругали Советский Союз, но система была выстроена чётко и сбалансировано. Образование не лучшее в мире, но работало. В саду детей воспитывали — не только «ай-ай-ай, в угол», а и через похвалу, образцы, выбор поведения. «Посмотрите, какой Вася молодец.Давайте сделаем, как Вася, и не будем делать, как Петя!» Это и было воспитание. Дети учились выбирать,видели поведение, питались четыре раза в день, меню было сбалансированное, всё — на уровне. И вот эти дети из советских садиков — выросли, типа меня. А моя мама — не стала бабушкой. Она до сих пор работает.У неё нет возможности сидеть с внуками. Она не знает, как воспитывали нас в детском саду. Она не может подсказать, как мне воспитывать моих детей — или внучку. Вот это и есть разрыв поколений. Сейчас в садиках уже нет той методики, нет тех воспитателей, которые сами учились у своих бабушек, вплоть до дореволюционных традиций. У меня, кстати, была бабушка дореволюционного года рождения. И это был бесценный опыт. А теперь — некому передать. Некому объяснить: «Как договориться с ребёнком? Как его учить? Что он сам не научится.» И на этом фоне ещё и психологи подливают масла в огонь: «Они сами всё знают. Они сами научатся…» А на деле — как Маша сказала:
«Вышел на улицу — чему научился?» Плеваться.
Мария:- Причём — за секунду.
Ирина:- Да, одного раза достаточно. Потому что это интересно, а вот то, что трудно, например, учиться кататься на роликах — это уже «не интересно», это тяжело. И ребёнок думает: «Ну и что, что кто-то хорошо катается? Это трудно — я не буду.» Время требуется, а никто не настоял, не замотивировал, не убедил, не создал желание. А в результате — он плюётся, а на роликах катается тот, кого мама с папой научили. Вот из-за этого разрывы поколений. Мы сейчас имеем проблему не только в том, что родители не могут воспитывать,а ещё и в том, что родители испытывают чувство вины. А человек, которого грызёт чувство вины, не может быть счастливым. И научить своего ребёнка быть счастливым — тоже сложно, если сам несчастлив. Давайте не будем устраивать “соревнования мам”: «А твой хуже моего», «А мой лучше твоего»… Если вам повезло с педагогом — передайте контакт другой маме. Если вы нашли способ, как научить ребёнка —расскажите в своём чате. Не нужно никого осуждать. Потому что молодые мамы и так запуганы — в том числе своими же родственниками.
Мария:- Абсолютно. Им ведь говорили: «Ты испытаешь радость материнства, счастье…» А они этого счастья не ощущают. И молчат. Почему?
Потому что счастья нет. Она устала. Она хочет просто отдать ребёнка кому-нибудь. Ей всё это надоело, а при этом — она должна демонстрировать, что счастлива. А в душе — несчастна. И куда она идёт? К психологу.Чтобы разбираться со своими проблемами. А ребёнок в это время растёт как может. И вот — дисбаланс.Мама хотела как лучше, «позволила ребёнку быть собой», и в итоге страдает вся семья. У мамы с папой портятся отношения. Потому что кто захочет приходить домой, где постоянно истерики, крики, разбросанные игрушки, и мама — вся измотанная и выжатая? И человек не знает, что с этим делать. А на самом деле проблема не в том, что у них родился “нехороший ребёнок”.
Ирина:- Нет. Они все такие.
Мария:- Просто ребёнку позволили быть невоспитанным. А я — испытывала радость и комфорт от материнства. И до сих пор испытываю — и надеюсь, буду испытывать дальше. Мой ребёнок вошёл в мою жизнь, в мою активную жизнь — где я работала, училась, развивалась, строила бизнес. И он был со мной.Он развивался вместе со мной. Мы проводили время комфортно, с удовольствием, и он всегда чётко знал границы. Однажды мне даже профессора удивлялись, как мой сын, будучи маленьким, высидел час на серьёзной конференции, не мешал, не кричал, не бегал. Просто так получилось, что мне нужно было его взять с собой — и он сидел спокойно, потому что знал, что «если мама сказала — нужно». И он сидел, терпел, читал книжку, и не было проблем. И это не потому, что он “особенно спокойный”. Он — обычный мальчик.Он бегает, разбрасывает игрушки, ест не всё, любит шалить. Но он знает, где и как себя вести.
Ирина:- Угу.
Мария:- И мне от этого — счастье. Потому что я проживаю материнство вместе с ребёнком.
Ирина:- Да-да-да. Кстати, есть одна замечательная мысль: «Мы занимаемся воспитанием наших детей —чтобы наш ребёнок был приятен обществу.» Чтобы если с мамой что-то случится, общество не отвергло этого ребёнка. То есть — воспитание — это сделать так, чтобы ребёнок принял правила поведения в обществе, и чтобы общество приняло его. Не обязательно — «кушай ножом и вилкой», но хотя бы:
• уметь поздороваться,
• не визжать,
• не топать ногами,
• подождать, пока мама разговаривает с кем-то.
Ирина:- А дальше, Маша, знаешь, в чём нас обвинят? «Конечно! Вы педагоги — вам легко!»
Мария:- Ну, вообще-то —не знаем (улыбается).
Ирина:- Да. Мы на занятиях с каждой мамой решаем кучу вопросов. Потому что всегда обсуждаем и воспитание, и поведение, и развитие. И в большинстве случаев — это классические ситуации: «Ребёнок делает вот так. Что делать?» И я всегда говорю не самую популярную вещь, но она работает: «Не читайте в интернете детских психологов». Потому что они копируют друг у друга, пишут статьи, усыпанные “сюси-пуси” словами: «мамочки», «деточки», «пусечки»… Суть — не меняется, всё то же самое: «Пусть будет счастлив. Делайте, что он хочет».
Мария:- А счастье у нас теперь — в том, чтобы ходить за ребёнком, убирать за ним всё, и при этом забывать про свою жизнь и свою любовь.
Ирина:- Угу. Нет. Я всем мамам рекомендую — и сама пользуюсь. Ходите не в блоги психологов, а на мамины форумы. Там — реальные мамы, с реальными детьми и разными ситуациями. Кто-то задал вопрос — а в ответ: 150 вариантов комментариев, в которых ты найдёшь способы, что можно сделать, в той или другой ситуации. «Это» подходит , а «это» не подходит.
Мария:- А «это»— вообще неприемлемо.
Ирина:- Но выбирать — есть из чего.
Мария:- Мы же люди разумные, мы с вами тут все взрослые, образованные люди…
Мы люди — млекопитающие.
Ирина:- Аааа….
Мария:- Млекопитающие, которые заботятся о своих детёнышах,
выращивают их, любят, воспитывают.
Ирина:- Более того — мы млекопитающие с очень длинным периодом детства. Такой же, пожалуй, только у слонят. Они тоже долго живут и долго обучаются. А есть млекопитающие, которые сразу на ножки встают,а наших ещё нужно на руках носить. Все млекопитающие обучают своих детёнышей — охотиться, играть, взаимодействовать.
Мария:-Мы же не рыбки. У рыбок: выпустили кучу икринок — и пусть себе сами, кто выживет, тот выживет.Мы — не такие. Я, конечно, не люблю, когда нас сравнивают с животными, но…
Ирина:- А мне понравилось, как кто-то сказал: «Мы не произошли от обезьяны —
мы просто одно из направлений в развитии приматов».
Мария:- А вот тут я с тобой не согласна.
Ирина:- Ну ладно… По поводу рыб: рыба может себе позволить выпускать по тысяче икринок два раза в год, и через два года в живых остаётся десяток, а через ещё два — одна, которая даст потомство. Мы не можем себе позволить такую роскошь —
рожать по тысяче детей каждые полгода, а там — кто выжил, тот выжил.
Мария:- «Ну, может, один хороший и получится?»
Ирина:- А с точки зрения эволюции было бы интересно посмотреть… Но нет, мы так не можем. Даже если в семье 10 детей — это не 1000. И каждого из 10 нужно:
• обеспечить,
• защитить,
• развить,
• обучить,
• подготовить к жизни.
Чтобы они могли остаться на этой планете после нас. Это и есть вечность.
Мария:- У нас была ситуация… Родители были в парикмахерской, и там парикмахер говорит: «Вот, сейчас много людей уехало из России… Кто-то уехал, кто-то родителей оставил, забыл их…» А моя мама с папой сидят и говорят: «А у нас много деток. И они нас так любят. Мы, в принципе, уже могли бы не работать, потому что они заботятся о нас.» Да, со стороны раньше казалось, что папа нас строго воспитывал… Но мы его безумно любим. И я, как взрослый человек, в любой ситуации в первую очередь звоню папе. Потому что он— близкий, родной, нужный.
Ирина:- Вот оно, свободное воспитание. Настоящее. Правильное.
Мария:- Он не был “строгим” в плохом смысле. Кому-то со стороны казалось, что он строгий. Но я сейчас понимаю: это и было то самое правильное, свободное воспитание. Он всегда давал выбор. Не в 16 лет, когда “подростковый возраст” — а всегда. Он говорил: «Доча, хочешь — так, хочешь — так.» И я делала выводы. И до сих пор — он для нас Отец.
Ирина:- И мой папа — тоже так же. Он говорил: «Задача — реши сама. Получилось? Молодец. Не получилось? Ну, можно было и по-другому…»
Мария:- Он направлял. Он не делал всё за меня. Ну что, теперь самое интересное…
Ирина:- Переходим к нашему профилю. К нашей специальности.
Сенсорные и моторные дети: почему им особенно нужны рамки
Мария:- Почему мы вообще заговорили об этом? Потому что это напрямую касается наших детей.
Ирина:- Когда к нам приходят родители и говорят: «Ой, я не могу взять ребёнка за ручки, она сама должна…»Нет, не должна. И не сделает, потому что она, извините, сенсомоторик. «Это насилие над личностью — взять её за ручку и показать на картиночку» — нет, это не насилие, это обучение, это развитие. Если вы сторонники идеи «расти как трава в поле», мы, к сожалению, не сможем помочь. Потому что наши дети — не “особенные”,но они требуют особенного отношения, пока мы не сделаем их обычными. И да, к сожалению, здесь придётся воспитывать ребёнка традиционными методами — но без ремня и без угла. Мы уже рассказывали о методах и приёмах, и ещё раз напомним: всё подбирается индивидуально. Почему же при сенсорной или моторной алалии не получается “свободное развитие и воспитание”? Потому что… Ну допустим, ребёнок с моторной алалией. С ним можно договариваться, он много чего понимает. Но к моменту, когда он попадает к нам — он уже, чаще всего, избалован. Потому что они милашки, обояшки, на них смотрят: «Ну такой хорошенький… Просто не говорит… Наверное, он болеет… Мы не будем его трогать…» А он не слушается, и у всех опускаются руки. Нет. Должна быть чёткость, даже не строгость, а чёткое послание:
«Я сказала — значит, нужно так. Мы будем заниматься, потому что мама сказала.»
Мария:- Если мы не сможем научить ребёнка слушаться маму — мы не сможем ему помочь.
Ирина:- Именно. Если у ребёнка нет авторитета мамы, она не сможет передать этот авторитет педагогу. А если у педагога нет авторитета — обучение не получится нигде и никогда. Даже в обычной школе. Если учитель не авторитетен перед классом — все скачут по партам, и контрольная на двойки. А у нас всё намного серьёзнее. У нас не просто выучить геометрию — у нас спасти судьбу. А может, и судьбу всей семьи. У нас нет времени на договариваться, передоговариваться, объяснять и переобъяснять по 150 раз.
Мария:- С сенсориком вообще бесполезно объяснять — он просто не понимает.
Ирина:- Именно так. С сенсориками — воспитывать, как с моториками, не получится. С моториком ещё можно:«Ты будешь суп или кашу?» — это рабочий вариант. Иногда с ними даже весело спорить. Я вот люблю: ты ему говоришь: «Ты что, маленький? Как себя ведёшь? Ай-ай-ай! Ну тогда веди себя как большой!» А он ещё не говорит, но уже всем видом показывает: «Я согласен, я большой!» Вот это — ещё куда ни шло. Но в любом случае с ними должна быть чёткая постановка задачи: «Шаг влево, шаг вправо — и всё, вы его потеряли». Они всегда раздвигают границы — больше, чем обычные дети. Потому что им изначально позволяли больше, в силу их особенностей. И они шалят, и ещё шалят, и ещё шалят, пока у мамы не лопнет терпение, и она не пойдёт пить валерьянку. В лучшем случае. Поэтому границы нужно выдерживать чётко — всей семьёй, и в согласовании со специалистом. А с сенсориками… Что мы читаем в документах:
• СДВГ,
• полевое поведение,
• непослушание…
Такие страшные формулировки. Мамы плачут.
Мария:- А у нас все сенсорики сидят по 40–50 минут, и никаких проблем!
Ирина:- Да.
Мария:- И ни один родитель раньше не думал, что это возможно.
Ирина:- А все звонят с вопросом:
«Как мы проведём пятиминутное обследование? Он же сидеть не будет!» А у нас — все такие.
Мария:- «Как мы будем заниматься онлайн?» — спрашивают.
Ирина:- А мы все занимаемся онлайн, и всё прекрасно получается. Проблема в том, что страшные диагнозы сенсорикам ставят специалисты, которые не очень понимают специфику. И мамам говорят: «Отдайте его в садик, читайте больше книжек…» Ну вот представьте если бы мне читали книжки на китайском языке. Я бы,наверное, начала кусаться. Слушать то, чего я не понимаю, каждый вечер по полчаса… Я бы с ума сошла. То же самое и с ребёнком. Вы объясните, вы договоритесь: «Вот сейчас ты сделаешь это — потом получишь конфету…» А у него нет понятия “потом”. Потому что «потом» — это абстрактное слово. У него даже предметных понятий нет: он не понимает, что такое «стол», потому что «стол» — это тот, за которым он рисует. А вот другой стол — это уже непонятная конструкция. А психологи предлагают обсуждать с ним нематериальные, абстрактные вещи…
Мария:- Это, знаешь, как говорят: «Вы — неприятный логопед, у вас ребёнок плакал, ему было сложно…»А нашим деткам нельзя создать только приятные условия. «Заинтересуйте ребёнка, и он сам научится» —а как заинтересовать ребёнка с сенсорной алалией, который в принципе ничего не понимает?.. Он не знает этой жизни, он не знает, что хотеть, что это — интересно, что из этого что-то получится… Он не знает вообще ничего.Поэтому нельзя всё время быть “приятным” и всё время его заинтересовывать. Когда говорят: «Вы — неправильный специалист. Надо было заинтересовать ребёнка…» Хочется сказать: «Проверьте опытным путём. Годик-два. Если у вас есть это время, и ваш малыш ещё маленький — попробуйте “приятного специалиста”.»Где с ребёнком будут
• просто что-то вырезать,
• лепить,
• пускать мыльные пузыри…
Ребёнку будет приятно. Но он не достигнет речевой нормы. С большой уверенностью скажу: он никогда не достигнет речевой нормы. Потому что мы отдаём себе отчёт, что коррекционная работа — это труд. И для ребёнка — тоже. И ему может быть неприятно. Ну нет, не всегда, конечно — у нас на занятиях дети, конечно, радуются,
они любят Машу. Вот мне сегодня наш малыш сказал: «Наша Маша!» А если ему не понравилось занятие — «Маша не наша».
Ирина:- А у меня один маленький моторик, когда включили видео,
сказал: «Уляяяяя…» —Я подумала: ну надо же, первый раз за целый месяц.
Мария:- А у меня дети, которые уже подросли, присылают смайлики, ждут, если я задержалась на занятие…Сами звонят, находят меня —ждут. Потому что мы им создали условия, в которых ребёнок слушает маму,слушает педагога — и тогда всё получается. Если бы была волшебная таблеточка — все бы её дали.Но каждый родитель имеет право воспитывать ребёнка так, как считает нужным. Но у детей с сенсорной и моторной алалией нет другого выбора — их нужно научить слушаться маму. Иначе мы не поможем.
Логопедия — это педагогика, цель которой не только учить, но и лечить.
Ирина- Давайте уточним: логопедия изначально относилась к медицине. И долгое время называлась “лечебная педагогика”. А лекарство — не всегда приятное. Когда я читаю комментарии: «Нам так понравилось в том центре — такие приятные специалисты, ребёнку нравилось заниматься…»
Мария:- «Он с таким удовольствием туда бежал…»
Ирина:- Да, два месяца занимался — научился есть ложкой. В шесть лет.
Мария:- Он потратил год и у него есть одно слово, или два.
Ирина:- «Занимались два года — научились сидеть за столом…» Зато приятно. Недавно общались с одной профессором — не буду говорить, откуда. Сейчас будущих логопедов обучают, что нужно потакать логопедическим детям. «Логопед должен быть помощником ребёнка, идти за ним. Хочет пинать шарики — пинайте. Хочет насыпать песок — держите ему ведёрко…» А где тут развитие? Пятилетний ребёнок умеет пинать шарики? Ну да. А где тут речевая работа?
Мария:- Как при насыпании песочка…
Ирина:- Какая речевая коррекция?
Мария:- Мы, конечно, и на пляже песочек насыпаем — но цель у нас другая. Как при этом сформировать нейронные связи, починить всю языковую систему, и при этом сохранить интеллект, да ещё и развить его?..Зато знаешь, какой приятный бонус у нас на выходе? Наши дети, когда выпускаются — они не только понимают и хорошо говорят, но и воспитанные.
Ирина:- Да! Школы их обожают. Даже если ребёнок не ходил в детский сад,
он умеет:
• вести себя на уроке,
• признавать авторитет взрослого,
• концентрироваться,
• спокойно учиться.
Они умеют слушать, у них есть усидчивость, устойчивая речевая и поведенческая структура.
Мария:- Да. Это всё мы формировали. Но в начале, конечно, было неприятно. И это же не всю коррекционную работу будет длится. Это только в начале. Но если с самого начала создать ребёнку правильные условия: что мы слушаемся маму, что мы делаем так, как говорит мама, — то потом это будет работать на нас. Мы ведь не всю коррекционную работу только воспитываем и воспитываем — просто в начале это действительно важно.Да, потому что ребёнок привыкает к этому. А потом он начинает получать удовольствие — потому что у него получается! И у него появляется познавательная деятельность. Ему хочется ещё и ещё. Потому что мы ему создали условия — да, в начале было неприятно, но потом — пошло!
Ирина:- Ну не всегда прям ужас-ужас. Вот, например, с моим — он только один раз “пострадал” на занятии,потому что не получил печеньку. Один урок! А потом — всё, нормально. Лабиринт? Да, запросто! Мы найдём подход к любому. Заинтригуем, соблазним, всё что угодно сделаем.
Мария:- Немножко манипуляции — почему нет?
Ирина:- Конечно. Я же всегда говорю: «Их невозможно переумнить — их можно только перехитрить.»
Мария:- Они ж такие классные!
Ирина:- Дети — да, но непростые.
Мария:- Я, наверное, про каждого ребёнка, которого веду, могу рассказывать бесконечно. Какие они интересные, многогранные…И мы их, безусловно, тоже любим.
Ирина:- А ты сейчас так рассказала, как будто у нас садистская методика. Давайте уточним: у нас — самая мягкая методика. Никто ребёнка к стулу не пристёгивает, не ругается на него плохими словами, и уж тем более — мы всегда объясняем родителям, особенно при работе с сенсориками и моториками: никакого физического воздействия. Оно допустимо только в одном случае — если он полез в окно на седьмом этаже.Вот тогда — хватаем подмышки, спасаем, и потом — пьём валерьянку. Никакого “попопорства”, никаких “повышений голоса” — у сенсориков это плохо заканчивается. Поэтому — да, мы применяем традиционные методы, но без крика, только за счёт авторитета мамы. Вот и вся разница между: • настоящим свободным воспитанием,
• “расти как трава в поле”,
• и жёстким традиционным воспитанием.
Здесь ребёнок признаёт авторитет мамы. А может, и папы — как получится.
Мария:- Вот сегодня на занятии — моему двухлетнему малышу я просто так сделала: «Но-но!» И всё — глаза сразу круглые —и он начал выполнять задание. Да, был момент — капризничал, но сейчас — достаточно одного взгляда, и он готов. Даже двухлетний ребёнок с моторной алалией уже понимает, что здесь и сейчас — нужно постараться.
Ирина:- Угу.
Мария:- Потому что просто его этому научили. И дальше, по всей коррекционной работе, мне достаточно просто…
• посмотреть,
• или даже отправить грустный смайлик. А ребёнок — уже всё понял. «Не сердечко мне Маша прислала, а вот это — грустное личико…» — и всё, ребёнок сразу мобилизуется. Он уже знает, он чувствует наше настроение,он привык. Он знает, как мы аплодируем, когда он старается. А бывает — дети сами себе хлопают: «Маша, давай уже хвали меня! Я же старался!» Они хотят показать, какие они умные, классные — а мы им это изначально привили.
Ирина:- Да, мы сформировали у них понимание: «Чего хотеть?» Вы, может, смотрели наше видео про кризис трёх лет у сенсорика — где он начинает что-то понимать, и тут же включается: «Хочу — не хочу!» Но до этого сформируйте: «Что можно хотеть?», «Что нельзя?» Потому что заинтересовать ребёнка чем-то новым невозможно, пока он делает только то, что умеет. А если человек всегда делает одно и то же, развития не будет. Почему на конвейерах тяжело работать? Потому что одно и то же — отупляет. Чтобы не отупеть —нужно слушать лекции, читать умные книги. Иначе — всё однообразное. Когда к нам приходит ребёнок 2,5 лет,и всё, что он умеет — крутить колёсико, он, конечно, выглядит как аутист. А потом мы спрашиваем: «А вы показывали, как машинка ездит?» А мама говорит: «Ну он сам должен догадаться.» С чего бы?.. И вот мама берёт его руку, не отнимая машинку, переворачивает её, двигает — и у ребёнка в глазах озарение:«А что — так можно было?!» Вот оно — радость познания! И да — это не “свободное развитие”, потому что он сам не придумал. Это мама его научила.
Мария:- А потом — мама ставит препятствие, другая машинка перекрывает путь — и ребёнок пытается сам обойти, найти решение. Потому что это стало интересно!
Ирина:- Научите, научите, а потом он сам научится. Когда у него будет достаточное количество информации,он начнёт сопоставлять, сравнивать, анализировать и синтезировать. «Машинка маленькая — медвежонок не помещается. Надо взять большую машинку!» Вот — тогда он сам начнёт додумывать. Но сначала его нужно научить. Поэтому — да, пока что учим.
Мы работаем для того, чтобы ваши дети выросли умными.
Мария:- Открою родителям секрет: мы с Ириной Петровной очень добрые, но наша цель — не просто норма у ваших детей. Причём не просто “какая-нибудь”.
Ирина:- Ага.
Мария:- Мы хотим, чтобы ребёнок был не “средненький”, а самый умный, самый лучший. Вот как для своего ребёнка я желаю, чтобы он был лучшим,
так же и Ирина Петровна — и вот, пожалуйста: первое место в музыкальной школе занял её сыночек.
Ирина:- Пока ещё секретно… Результаты 19-го числа.
Мария:- Вот так оно должно быть! Мы хотим, чтобы и ваши дети были самыми умными и лучшими, потому что они стали отчасти нашими.
Ирина:- Да, мы так долго общаемся, что мы уже одна семья.
Мария:- У меня даже мой муж знает по именам всех моих детей. А иногда и мой сын. Даже мои родители в России знают!
Ирина:- Мои — нет. Итак, по поводу свободного, самостоятельного воспитания и развития — я бы хотела рассказать одну вещь. Мой муж, будучи уже взрослым, в 28 или 29 лет, учился в открытом университете Великобритании. Это было дистанционно, и, скажу вам, на очень крутом уровне: из 60 человек окончили только 13. И он — один из них.
Ирина:- Да, он был одним из тех тринадцати, кто закончил курс. А там применялись методы андрагогики. То есть это не педагогика, как в классической школе, где учитель приходит, рассказывает параграф — а ты потом его воспроизводишь. Там всё строилось по принципу:
• прочитать теорию,
• сопоставить с собственной практикой,
• и самостоятельно найти ответы на все вопросы.
Если кто-то из группы обращался к преподавателю (а там были очень крутые преподаватели — с высшими должностями, опытом в бизнесе, образовании, управлении), и задавал вопрос вроде: «А как это сделать?» —преподаватель отвечал:
«Замечательный вопрос! Предлагаю всей группе сейчас в формате мозгового штурма найти ответ. А я поставлю за это оценку.» Вот так — из 60 студентов закончили только 13. Это было очень тяжело. Я почему это так хорошо знаю — потому что мне часто приходилось помогать мужу: готовить с ним экзамены, задавать ему вопросы, что-то перепроверять, переписывать… Тогда ещё не было нормальных компьютеров, даже на дискетах переписывали! Так что я немножечко в курсе всей этой кухни. Образование — великолепное, но очень сложное. Пока в школе можно было прочитать параграф за 15 минут и пересказать — там можно было целый день сидеть и ломать голову над одним-единственным вопросом в контрольной. И знаете, самостоятельное развитие у взрослых — тоже не всегда получается. Очень часто ко мне приходят мамы и говорят: «Я готова делать всё сама, мне только нужно направление мысли, сопровождение, чтобы не наделать ошибок. Вы меня научите — а я всё сама сделаю!» И почти все такие.Они сами всё делают, просто им нужно направление мысли,
поддержка.
Мария:- Некоторые родители радуются уже на консультации: «А вы правда всё объясните? Как играть, как гулять, как кушать?» «Я уже запуталась. Я не знаю, как мне с ним. Я ведь не профессионал…» «Я плохая мать… Я не умею играть…» Никто не умеет. Я научу. Всё решим. Вот поэтому мы с Ириной используем методы настоящего свободного развития — правильного, грамотного, а также методы традиционного воспитания,потому что нашим детям это необходимо. И зато у нас — самые лучшие дети и родители,
и…
Ирина:- …очень хорошие результаты.
Мария:- Да.
Ирина:- Так что, надеюсь, вы поняли разницу между «никаким развитием», «свободным развитием»и «традиционным воспитанием». И сделали вывод, что для детей с тяжёлыми речевыми нарушениями, по крайней мере на начальном этапе, нужно именно традиционное воспитание. Будет обычным малышом.А потом — пожалуйста, развивайте, как хотите.
Мария:- Помогите своим деткам, чтобы у них было полноценное будущее.