Что такое семантические поля
Ирина: - Тема сегодняшнего обсуждения звучит непонятно, «семантические поля». Сейчас буду рассказывать, что это такое и зачем оно нужно. Как ни странно, семантические поля относятся и к моторной алалии, и к сенсорной алалии, просто в каждом случае по-своему. Этот термин, не знаю, введен он или нет, но по крайней мере, я его увидела впервые у Ковшикова, где он объясняет, что у нас в голове, коре мозга, все слова лежат ни на полочках, ни рядочками, ни на стеллажах, нет там отдельно морфология, окончание и т.д. Нет, у нас каждое слово хранится в окружении тысячи других смыслов. Фактически для меня это выглядит как рыбья икра, не знаю, как вы относитесь к этому. Одна икринка (одно слово) окружено тысячами икринок, которые несут в себе определенные смыслы, связанные с этим искомым словом. Поскольку у моториков основная и по факту единственная проблема – это выбор нужного слова, нахождение его среди всех тех слов, которые он в принципе и так знает. Нам нужно сделать так, чтобы как можно больше этих связей у ребенка с моторной алалией создавалось по отношению к каждому слову. То есть в каком-то случае это будет выглядеть как красный, и в ответ услышишь шарик; пушистая, и будет кошка. А где-то будет играть роль, иметь значение вот эти странные связи, которые мы все знаем в родном языке, они фактически и есть семантические поля. Точно так же семантическими полями, смысловыми полями будут являться и суффиксы, окончания, в некоторых случаях начальный слог или даже начальный звук, когда мы, например, вспоминаем какое-то слово, забыв его. Нам подсказывают: «Ну, ма...» - «А, малина, конечно же, вспомнил». Вот мы вспоминаем чаще всего именно по первому слогу. Потому что у нас, у взрослых людей, есть связь с письменной речью. Мы на глаз много раз эти слова видели. Мы по слогам эти все слова проговаривали и у нас первый слог вызывает в нашей памяти нужное слово, если мы его запамятовали случайно. У детей с моторной алалией этот приём не работает. И когда, что мамы, что логопеды периодически пытаются детям с моторной алалией подсказывать слово таким способом, не выходит. Ты ему говоришь, хочешь получить слово «малина», говоришь «ма…», а он такой «мороженое», «машинка», «мама», «макароны». Всё на «ма» у него будет вызывать кучу других вариантов.
Мария: - То есть ребёнок скажет на «ма» то слово, которое ему на «ма» больше всего запомнилось, а не то, что вы от него хотите в этот момент. Либо иногда, если такие подсказки у детей даже работают в моменте, то всё равно через 5 минут это же слово ребёнок не воспроизведёт, потому что связь не образовалась.
Как мы используем семантические поля в коррекционной работе
Ирина: - Это как раз и есть семантические поля: слоги, звуки тоже входят в эти же понятия, но у детей с моторной алалией это работает намного позже. На начальных этапах во время коррекционной работы мы используем совершенно другие способы. О подсказках у нас есть отдельная тема. Когда мы берём с ребёнком какую-либо лексическую тему, вообще это называется категория предметов, но в логопедии это называется лексическая тема, например: посуда, одежда, животные какие-то, и мы эту тему изучаем, мы никогда не говорим «выучить», я всё время говорю «обсудить». То есть каждый предмет из этой категории должен быть мамой назван, спрошен, описан, облизан, уронен. Все, что можно сделать с каждым предметом, должно быть обсуждено, обтрогано. Чем больше впечатлений будет у ребенка через различные органы чувств о каждом предмете, тем выше вероятность, что он его, во-первых, хорошо запомнит, во-вторых, сможет вовремя найти, и, в-третьих, мы будем иметь вариант подсказки, так называемое слово триггер, которое будет у него вызывать нужное слово.
Мария: - Именно поэтому это хорошо работает в домашних заданиях и дома, когда мама это проживает с ребенком. То есть это не работает просто на уровне картинок в кабинете логопеда. Если заниматься только у логопеда на занятии, а дома не заниматься, то это так работать не будет, потому что не наберутся вот эти связи из разных ситуаций и с разных сторон и эффективность сильно снизится.
Ирина: - Картинка – это всего лишь зрительный образ, плоский и довольно часто даже без полутонов, ровной закраски. То есть силуэт, не вызывающий никаких ассоциаций у ребёнка со словом, не происходит прочной этой связи. Если нарисованная кастрюля – это одно, а вот кастрюля, которую ты нёс маме в мойку, или как один мальчик у меня, моя любимая история: надел кастрюлю на голову и стукнул по ней железной ложкой. На всю жизнь запомнил, что эта штуковина называется… там, правда, было не «кастрюля», там было слово «железная». Он у нас три занятия не мог выучить, что из «железа» значит «железный». После этой кастрюли сразу запомнил за счет впечатления и связь прошла дальше на все остальное. Там было задействован не только вес, гладкость, звук, были задействованы еще и эмоция, неожиданность. Потому что лимбическая система очень сильно влияет на усвоение информации. Наш эмоциональный фон: удивился – лучше запомнишь, испугался – точно никогда не забудешь. Фактически эмоции тоже входят в семантику, в семантические поля. Личные отношения так же помогают, если у ребёнка есть любимая кошка, то слово «кошка» усвоится быстрее, чем если у него нет любимой кошки. Далее идут слова триггеры. Триггер или же по-другому спусковой механизм - это четвертый вид подсказок, которые мы даем детям с моторной алалией в процессе коррекционной работы. То есть у нас фактически каждое новое слово может проходить каждый раз несколько этапов. Сначала идет первый вариант подсказки, второй, третий и последний - какое-то слово, которое вызовет у ребенка это слово. Дальше он уже его, в принципе, сам будет воспроизводить, потому что нам нужно, чтобы моторик сам находил эти слова. Мы ему не говорили: «скажи машина», а мы спрашиваем: «ой, а что это?», мы его спрашиваем: «что мы тебе вчера купили в магазине?» - «Мафинка!» Чем чаще он будет произносить сам это слово без нашей подсказки, тем быстрее у него сложатся эти необходимые нейронные связи, усвоится слово, быстрее закончится коррекционная работа.
Мария: - Именно поэтому не работает «договори слог», не работает «повтори за мной это слово». Это как раз таки та самая моторная концепция, когда повтори, повтори, повтори и ребёнок повторяет, повторяет, повторяет, от 600 до 2000 раз нужно повторить каждое слово, немыслимые цифры. Вы представляете, сколько у нас слов в русском языке?
Ирина: - 100 тысяч корневых.
Мария: - Соответственно, именно поэтому коррекционная работа и растягивается при моторной концепции. Мы вам открываем небольшой секрет, поэтому отнеситесь к этому очень внимательно.
Что такое триггер и как его использовать при коррекции моторной алалии
Ирина: - Да, это вот те самые секреты, на которых все это держится. Итак, вернусь к своему слову, триггер. Как это работает, как это выглядит? У меня довольно ограниченное количество историй, но они все очень яркие и показательные. Однажды у меня занимался мальчик, он уже был довольно взрослый, он прекрасно разговаривал, там был ОНР-3. Но однажды я ему предъявляю картинку, там нарисован зонтик, он такой: «я не помню», я говорю: «так, ну, у тебя такой есть?» Он говорит: «ага», я говорю: «а как он у тебя называется?» - «не помню», я говорю, «а он у тебя какого цвета?» - «синий», говорю: «синий что?», он снова: «не помню», говорю: «ну вот, когда он нужен?», он: «когда идёт дождь», у него уже недоумение в глазах, говорю: «как тебе мама говорит? На улице дождик, возьми свой…» - «не помню» и начинает рыдать. Он реально не мог вспомнить это слово, а я продолжила: «хорошо, значит, вот на улице дождик, ты собираешься, берешь эту штуку, выходишь из подъезда, а он такой маленький, а нужно, чтобы он стал большой. Что нужно сделать? Открыть?» и тут это сработало: «Зонтик!» У него слово «открыть» являлось триггером, семантическим триггером для того, чтобы у него всплыло слово «зонтик». Фактически на каждое слово у нас есть такие слова, у любого человека. Довольно часто у взрослых людей, у многоговорящих людей это грамматические связи. У нас импровизационная речь, если я начинаю предложение с какого-то глагола, то к нему будет присоединяться какое-то существительное в определенной форме и вот так речь течет. Но если мне будет нужно вспомнить какое-то более редкое для меня слово, вот тут я буду точно так же вспоминать: где я это слышала, где это читала, как это применяется, какие там слоги. Весь этот перебор у человека в норме занимает доли секунды. У моториков это занимает очень много времени на начальном этапе, поэтому мы всячески им помогаем, даже на уровне построения фразы. То есть ребенок начал говорить, ему нужно какое-то слово вставить, он его забыл, мы ему подсказываем, и он его сам находит, сам вспоминает, тем самым укрепляя нейронные связи.
Мария: - Да, ребенку, безусловно, сложно. Даже когда мы в разговоре, например, пытаемся вспомнить имя какой-то актрисы, у нас вот это страдание в голове, чтобы найти нужное слово: ну как, ну я же знаю. Такие вот неудобства тебе доставляет, что ты не можешь вспомнить. Вспомните эти ситуации, которые бывали в вашей жизни, вам реально становится трудно.
Ирина: - Я вчера эту видела, как ее... ну как ее, ну на «К», ну господи, ну у нее еще муж там работал в этом магазине. Господи, я и мужа забыла, как зовут. А, Катя! Вот так оно выглядит у взрослых людей, мы чаще всего забываем имена.
Мария: - Но у детей с моторной алалией это занимает больше времени на ход. У них это вызывает большую сложность, поэтому обязательно помогайте деткам, но помогайте правильно. Потому что если за вами ребенок просто повторил: вы ему сказали Катя, он сказал Катя, он не думал про эту Катю, он просто повторил. То есть они привыкают к тому, что от меня все хотят, чтобы я просто сказал. «Я скажу, от меня отстанут» думает ребёнок и просто говорит слово, чтобы от него отстали. А нам нужно, чтобы образовались нейронные связи как можно быстрее, чтобы ребёночек наш замечательный мог всё это дело воспроизводить сам.
Ирина: - Да, это даже на уровне фразовой речи случается. Нюанс, о котором стоит помнить: если вы будете просто говорить ребенку слово, а он за вами повторять без того, чтобы заставить его мозг находить эти слова, то мы регулярно сталкиваемся на занятиях с тем, что задаешь ребенку вопрос, ожидаешь какого-то ответа и разумеется, мы спрашиваем только то, что он уже может, то, что он точно знает, то, что мы уже выучили. А он сидит и смотрит на маму, мама произносит, он повторяет, смотрит на тебя. Ты ему задаешь следующий вопрос, он снова на маму, она произносит, он смотрит на тебя и повторяет то, что она сказала. Это означает, что мама просто ему говорила, а он повторял, то есть без подсказок, без нахождения связи этого слова с чем бы то ни было, мама натренировала его и приучила его к тому, что: малыш, не торопись открывать рот, не надо ничего говорить, я тебе скажу, ты повторишь. Все, у нас застопорилась коррекционная работа.
Мария: - А нам это нельзя допускать, потому что коррекционная работа непростая, коррекционная работа сложная, она занимает определённое время. Поэтому необходим грамотный подход. Всё, о чём мы вам говорим, это нужно использовать.
Ирина: - Поэтому очень важно уметь задавать вопросы. Я не знаю, как другие люди, для меня даже, когда я была уже логопедом, и первые лет пять у меня самую большую проблему составляла это правильно задавать вопросы, чтобы получать нужные ответы. Потому что можно спросить: «Ты хочешь кушать?» - «Да». А можно спросить: «А что ты хочешь?» - «Кушать». И тогда мы получим то слово, которое нам нужно. Я в свое время даже на картинках с обратной стороны писала по 20 вопросов, о чем можно спросить ребенка, чтобы получить нужное слово, которое изображено на картинке. Поэтому, когда родители говорят: «Ну, вы больше с ребёнком занимаетесь, а я и так всё знаю», вот именно в той половине урока, когда мы даём домашнее задание, мы как раз и вспоминаем все возможные вопросы, все возможные ситуации, в которых можно у ребёнка эти слова, которые мы на уроке с ним тренировали, отрабатывали, изучали, обсуждали, можно их получить. Логопед вам подскажет, какие нужны вопросы.
Мария: - Да, поэтому внимательно смотрите, как это происходит. Что еще важное в этой теме?
Применение семантических полей в педагогической практике
Ирина: - Это не наше изобретение. Мало верят людям, которые говорят, «я придумал». Не мы придумали, честно, семантические поля или всевозможные связи между различными явлениями и событиями – это основа человеческого мышления. Лучший вид памяти – это логический память. Это когда ты то что знаешь, соединяешь с чем-то новым, сопоставляешь со своим опытом. Это и есть те самые семантические поля. На этом строится финская система образования. Если вы знаете, а если не знаете, прочитайте, посмотрите в интернете, Финляндия это государство, которое продает не ресурсы, не мозги. Финляндия продает систему своего образования, их школьная система образования лучшая в мире на данный момент. На чем она строится? Сначала о том, какие у них результаты. Усвоение информации после финского образования самое высокое в мире. Там, говорят и 50, и 60 процентов усвоения информации есть, потому что они фактически имеют, они называют это модульность обучения, блоковость обучения, как угодно называете. Как это выглядит? Дети изучают ежиков. Не смейтесь, дети приходят в первый класс и изучают ежиков. Они учатся читать через ежиков, они пишут про ежиков, они рисуют ежиков, они считают ежиков. У них все предметы, которые есть в первом классе обучения, они изучают через одну и ту же модель, через ежиков. Это могут быть зайчики, цветочки, что угодно. Главное, что это всё воедино сплетено, задействуют все возможные анализаторы впечатлений и так далее. Знаете, как родители про них говорят? - «Я понять не могу, что они там изучают». Опять какие-то ёжики уже второй месяц, но он всё знает, у него всё получается, у него с математикой всё отлично, складывает, вычитает как положено, читать научился, писать научился. Я не знаю, как у них это делается без домашних заданий. То есть, если ребёнок подготовленный идёт в первый класс, задействовать те же самые семантические поля позволяет ему усваивать информацию намного лучше, чем если это будет: повтори, повтори, повтори. Потому что советская система, которую пытаются хвалить, она вся построена на повторах.
Мария: - На зубрёжке.
Почему зубрежка вредна при моторной алалии
Ирина: - Да, зубрёжка. То есть вот сегодня у нас такой параграф, учитель рассказа, вы домой пришли, ещё раз то же самое прочитали. На следующий день пришли, рассказали, а дальше знаете, что происходит? Если вы сдавали экзамен, то вы знаете – забыли. Усвоение информации в российской школе в настоящий момент времени держится на уровне 6%.
Мария: - Причем это очень странно. Ты помнишь, что ты это учил, ты можешь помнить место, где ты читал этот параграф, но ты не можешь вспомнить, что тебе нужно сказать.
Ирина: - Потому что оно ни с чем никак не связано. Это просто голая информация, которую написал другой человек со своим опытом. Это не твой опыт, ты это в руках не подержал, и ты, разумеется, не можешь это усвоить, воспроизвести, ответить на уроке.
Мария: - Именно поэтому методика и работает, потому что ты понимаешь что, зачем и каким образом ты делаешь.
Ирина: - Да, вот наши семантические поля. Давайте уточним еще один момент. Кроме того, чтобы запомнить лексемы, то бишь смысловые слова, детям с моторной алалией требуется усвоить ещё и окончания, всяческие суффиксы и приставки с их значениями, с их взаимосвязями. То есть наше упоминание о том, что в русском языке 100 тысяч слов – это только корневых слов. На самом деле в русском языке, как в любом языке, около миллиона возможных форм одних и тех же слов. И ребенок с моторной алалией на самом деле ищет у себя в памяти не просто слово в именительном падеже в начальной форме «кошка», он ищет у себя в голове, как это слово будет стоять в этом предложении, в связи с этим глаголом: «кошка», «кошку», «кошки», «кошечка», «котеночек».
Мария: - «За кошкой».
Ирина: - Да, множество всевозможных форм. И это тоже вызывает у ребенка затруднения, чтобы вспомнить, в какой форме это поставить. Попробуйте перемножить сами. У меня калькулятор сломался, у меня не хватило места для количества нулей. 100 тысяч корневых слов, миллион всевозможных форм и ребёнку нужно это всё воспроизвести, достать самому и употребить правильно. Если это делать, как обучают по моторной концепции, то бишь через повтори, повтори, повтори. От 600 до 2000 повторов каждого варианта слова, я не знаю, сколько на это понадобится лет. Это немыслимое количество.
Мария: - Именно поэтому дети не успевают выйти в норму при коррекции по моторной концепции.
Ирина: - Да, именно поэтому моторная концепция не работала. Помните, мы говорили? 500 заученных фраз и умственная отсталость. Именно поэтому олигофренопедагоги, которые пытаются заниматься с моторными алаликами, усугубляют ситуацию. Потому что методика обучения олигофренов предполагает именно зубрежку, у них хорошая механическая память, они механически хорошо запоминают. Но наши-то, детки, умные, и если их тренировать просто повторять и повторять одно и то же, то их мозги перестают трудиться и они у нас могут приобрести, не дай боже, очень быстро умственную отсталость, даже быстрее, чем если бы с этим ребёнком занималась просто мама без олигофренопедагогов, дефектологов. Довольно часто олигофренопедагоги называют себя дефектологами. Будьте бдительны, всегда уточняйте какое образование и по какой методике, если вам попадётся такой специалист, по какой методике он работает.
Мария: - То есть часто родители говорят: «ну, это гораздо проще, ребёнок не нервничает, когда я ему просто сказала и он за мной повторил».
Ирина: - Ему проще, мозгам проще, мозги перестают думать. В том-то и дело.
Мария: - Но не будет того самого эффекта и того самого результата, как от нашего метода коррекции. Итак, давайте подведём итог. Тема семантических полей для вас важна для того, чтобы коррекционная работа шла правильно и верно. Нельзя работать по плану, но не использовать правильные методы работы, поэтому внимательно к этому относимся. Это вначале только будет сложно. Возможно, вы сейчас прочитали и думаете: как эти вопросы мне построить, как я их буду задавать… На самом деле вы во всё это вникните, включитесь и всё получится.
Ирина: - К тому же в процессе работы мы ещё много раз будем упоминать эти семантические поля, напоминать, что это такое и как их создавать и использовать.