По узкой проселочной дороге, раскисшей от дождя, медленно двигалась колонна пленных. Военный грузовик, массивный и грязный, с проржавевшими металлическими бортиками и надписью на кабине вез солдат. Большие колеса, увязая в грязи, раскатывали тяжелую дорогу, и каждая яма заставляла его скрипеть. Впереди цепочка людей периодически получала плевки и насмешки шагая из последних сил, будто эти люди не больше, чем скот. Мелкий дождь моросил с утра, делая и без того тяжелый путь невыносимым. На обочинах тянулись ряды деревьев, тёмные и голые, лишь изредка прерываемые редкими зданиями деревни.
В колонне шагали измученные мужчины, ссутулившиеся от усталости и боли. Один из них, совсем стар с глубокими морщинами на лице, еле передвигал ноги. Ступни его скользили в грязи, и он наконец не выдержал, падая на колени. Сзади двигался грузовик, и солдаты в кабине с усмешкой смотрели на тех, кто еле держался.
— Schau dir das an, Karl, er hat keine Kraft mehr, — сказал один из солдат, показывая на падающего пленного. (Смотри, Карл, у него больше нет сил.)
Водитель, не сбавляя хода, усмехнулся и кивнул, пожав плечами.
— Er ist doch nichts wert, lass uns weiterfahren. (Он больше ничего не стоит. Пусть лежит.)
Не останавливаясь, грузовик проехал прямо по телу мужчины. Под тяжёлыми колёсами старик, как тряпичная кукла, погрузился в грязь, и кровь смешалась с мутной лужей. Пленные, шедшие впереди, продолжали двигаться, не решаясь остановиться или подать голос.
Один из пленных, молодой мужчина, с ужасом посмотрел на своего товарища по колонне.
— Если ты упадешь… тебя тоже не поднимут, — тихо прошептал он, сдерживая дрожь в голосе. Его глаза бегали, стараясь не смотреть на след в грязи, где остался их товарищ.
Рядом другой мужчина с побелевшим лицом посмотрел на него, молча кивнув.
— Schritt halten! (Шаг держать!) — заорал немецкий солдат из кузова, обращаясь к пленным. В его голосе не было ни капли сочувствия — только холодная призрительная команда.
******
******
Грузовик, увязший в глубокой грязи, замедлил ход, колеса беспомощно прокручивались в вязкой глине. Немцы вскоре остановили колонну, приказывая пленным подтолкнуть грузовик. Измученные, ссутулившиеся, они приблизились к массивному кузову, цепляясь за грязные металлические борта. Люди напрягались стараясь изо всех оставшихся сил, толкая тяжёлую машину.
Грузовик наконец качнулся вперёд, но тут один из пленников, молодой парень, подскользнулся и упал на колени прямо за колесами. Водитель, почувствовав, что машина застряла снова, дал задний ход. Тяжелые задние колеса крутнулись назад и переехали его тело остановившись на животе. Мужчина закричал от боли, но немцы в кузове только громко заржали.
— Sieh mal, Karl, der Hund kann nicht mehr, — лениво сказал один из солдат, указывая на распростёртого пленного. (Смотри, Карл, эта собака больше не может.)
— Ist doch egal, weiter so! (Неважно, продолжаем!) — фыркнул другой и щерясь махнул водителю рукой.
Водитель, не обращая внимания на крики, вдавил педаль газа. Под колесами снова раздался хруст, и из-под шин в стороны брызнули кровь и грязь, накрыв стоящих рядом.
Спустя двадцать минут пленные, обессиленные, всё ещё пытались вытолкнуть застрявший грузовик, но безуспешно. Немцы из кузова раздражённо ругались и бросали пренебрежительные фразы.
— Diese Dummköpfe können nicht einmal den Wagen bewegen, — проворчал один из солдат. (Эти болваны даже грузовик вытолкнуть не могут.)
— Deutsche Kraft wäre schon längst am Ziel gewesen, nicht wie dieser Haufen, — отозвался другой с усмешкой. (Немецкая сила уже была бы на месте, а не это сборище.)
Тяжёлый треск раздался в следующий момент — ось не выдержала, и грузовик окончательно накренился. Один из солдат с досадой ударил по кузову:
— Scheiße, das wird lange dauern. Wir brauchen Hilfe. (Чёрт, это займёт много времени. Нам нужна помощь.)
Водитель приказал одному из солдат возвращаться в деревню и вызвать подмогу. Пока солдат с автоматом уходил, остальные, видимо, заскучав, огляделись по сторонам. В их взглядах мелькнул злобный интерес, когда они заметили беременную женщину среди пленных. Переглянулись и стали переговариватся с ухмылками.
— Komm her, Mädchen! (Иди сюда, девочка!) — крикнул один из них,.
Женщина, поняв, что её ждёт, попыталась отступить, но несколько солдат спрыгнули и схватили её, затащили в кузов, не обращая внимания на её мольбы и слабые попытки отбиться.
Пленные, опустив головы, не смели вмешаться. Они понимали, что любая попытка помочь приведет к смерти, но не могли не слышать её крики и насмешки немцев:
— Sieh nur, wie sie zittert. Sie sind wirklich alle gleich, diese Tiere, — хохотал один из солдат. (Только посмотри, как она дрожит. Они все одинаковы, эти животные.)
После того как все желающие солдаты попользовались, словно избавившись от ненужного мусора, выкинули женщину обратно за борт, где она упала, окровавленная, с пустым взглядом, на мокрую грязь дороги.
******
Данила прижался к мокрой земле, стараясь не шуметь, и наблюдал за происходящим из кустов. Его сердце сжималось от гнева, когда он увидел, как немцы выкинули из кузова изнасилованную женщину, которая осталась лежать, не в силах подняться. Оружие в его руках казалось бесполезным: один «шмайсер» с полупустой обоймой, и ни единого шанса выйти отсюда живым. Но страх исчез, уступив место решимости. Он не собирался прятаться, не собирался умирать, как крыса, забившаяся в канаву.
Данила понимал: это был его последний шанс. Он дождался, пока ливень усилится, срывая с деревьев листья и забивая шум его шагов, и, прикрываясь кустами, двинулся к грузовику, обходя его сбоку. Весь мир слился в единую тёмную массу — только дождь и враги. Он двигался быстро, пользуясь каждым укрытием, каждым выбоем на дороге, пока не оказался прямо за грузовиком. Немцы, поглощенные своими разговорами, даже не заметили его приближения.
Взобравшись на заднюю часть рамы, он подтянулся, ухватившись за борта кузова. В одно мгновение, как только его голова показалась над краем, он прицелился в сидящих внутри немцев и, не мешкая, нажал на спусковой крючок. Короткая очередь разорвала тишину: пули прошли по рядам фашистов, раздаваясь глухими ударами и криками.
Пятеро солдат рухнули, не успев осознать, что произошло.
Данила, не теряя ни секунды, подтянулся к борту и, ухватив автомат у ближайшего к нему немца, резко нажал на спусковой крючок. Очередь прошила кабину, и оттуда раздался истошный крик водителя. Немец, у которого Данила «одолжил» автомат, дернулся и, отпихнув Данилу, начал судорожно хвататься за его руки, что-то крича по-немецки. Но Данила с силой рванул его за борт, не давая опомниться.
Солдата буквально выволокли из кузова и швырнули на землю. Едва он оказался внизу, кто-то из пленных, не теряя времени, выдернул у него автомат. Немец, попытавшись вырваться, завыл, его руки метались, царапая грязь, но Данила, навалившись, начал душить его, сжимая горло со всей силы. Немец извивался, но пленники окружили его со всех сторон.
Первая очнулась женщина, которая следила за происходящим с неподдельной яростью. Не раздумывая, она схватила горсть грязи и принялась заталкивать её в рот фашисту, закрывая ему доступ к воздуху. Немец, захлебываясь и хрипя, перестал дёргаться, затихнув.
Данила глубоко выдохнул, поднялся и тут же подошёл к беременной женщине, которую немцы выбросили из кузова. Опустившись на колени рядом с ней, он бережно приподнял её, прошептав ей на ухо:
— Прости, сестрёнка… не успел.
Её затравленный взгляд встретился с его глазами, и она только коротко кивнула, едва держась на ногах, но благодарная за то, что жива. Обняла его вжавшись лицом в грудь.
******
— Ты кто такой, брат? Откуда взялся? — спросил один из пленных, мужчина с разбитыми лицом, подходя ближе к Даниле. Его глаза метались, пытаясь разглядеть каждую деталь.
— Я свой. Из замка сбежал. Не волнуйтесь, братцы, — Данила оглядел остальных. — Главное, слушайте меня, и мы выберемся отсюда.
— Но как? Мы в полном окружении — тихо возразил молодой парень с рассеченной бровью, глядя на Данилу с недоверием.
— У нас есть грузовик. Немцы скоро прибудут с подмогой, на транспорте. Мы можем воспользоваться этим.
— А что мы им скажем? Где все пленные? — женщина с грязными волосами и синяками на лице покосилась на тела немцев в кузове.
— Подождите, — вмешался седой мужчина. — Нам и говорить ничего не надо. Давайте переоденемся в их форму и сделаем вид, что всё в порядке. Подпустим их ближе и…...
— Как мы оправдаем то, что пленных нет? — перебил его молодой парень он всё ещё сомневался, переводя взгляд с одного на другого.
Данила задумался на секунду и вдруг улыбнулся.
— А мы немцев переоденем в наши вещи и побросаем их перед грузовиком. Будто они пленные, а мы их только что расстреляли за побег. Это должно их запутать.
— Рискованно, — прошептал седой, — но может сработать. Главное — не сцать мужики.
— Риск есть всегда, — кивнул Данила. — Действуем быстро, пока подмога не подоспела. Помогите мне с формой.
Пленные начали молча снимать форму с убитых немцев, облачаясь в неё нервно озираясь. Одежда была грязная и в пятнах крови, но другого выбора не было. Оставшихся немцев переодели в рваные вещи пленных и положили перед грузовиком, создавая картину быстрой и жестокой расправы.
— Только спокойствие, — сказал Данила, поправляя форму. — Сейчас мы их встретим по-нашему.
******
Дорога перед маленьким конвоем была узкой, и под дождём колёса тяжёлого ремонтного грузовика вязли в грязи. В кабине сидели водитель и двое солдат, а на заднем сиденье устроился механик. Вся группа была недовольна, промокшая, и каждая кочка заставляла их морщиться от досады.
— Verdammt, dieser Regen hört nicht auf, — проворчал солдат, сидящий рядом с водителем, раздражённо вытирая капли с лица. (Чёрт, этот дождь не прекращается.)
Водитель, пытаясь маневрировать по размытой дороге, бросил взгляд на пассажира.
— Was hast du erwartet? Hier gibt es nichts außer Dreck und diesen verlausten russischen Gefangenen, — огрызнулся он. (Чего ты ожидал? Тут нет ничего, кроме грязи и этих вшивых пленных русских.)
Механик с заднего сиденья приподнял голову, тяжело вздохнув.
— Wenn das wirklich nur eine Achse ist, schaffen wir es in ein paar Minuten, — сказал он, будто бы успокаивая себя. (Если это действительно только ось, мы управимся за пару минут.)
— Und wenn es mehr ist? Vielleicht bleiben wir hier für den Rest des Tages, — вставил другой солдат с насмешкой. (А если это что-то серьёзнее? Мы тут на весь день застрянем.)
Все трое переглянулись, осознавая, что дороги здесь не предвещают ничего хорошего.
— Das sind nur Schweine, warum so viel Aufwand? Man hätte sie einfach bis zum Schloss schieben lassen oder erschießen können, — пробормотал водитель, слегка усмехнувшись. (Всего лишь свиньи, зачем такая суета? Можно просто было заставить их толкать до замка или пристрелить.)
— Befehle sind Befehle, — отрезал один из солдат. *(Приказ есть приказ.)
Механик, казалось, совсем не заинтересован в этой дискуссии, он лишь кивнул в сторону фляги с водой, протянув руку солдату:
— Gib mir mal die Flasche, und hoffentlich ist das nicht mein letzter Tag, an dem ich eine verdammte Achse repariere. (Дай флягу, а то вдруг это мой последний день, когда я чиню эту проклятую ось.)
В машине повис смех, но с каждым оборотом колес они всё больше погружались в тишину завидев в далеке картину с мертвыми пленными.
******
Дождь усиливался, когда ремонтный грузовик остановился у застрявших на просёлочной дороге. Солдаты начали выпрыгивать из машины, настороженно оглядываясь. Перед грузовиком лежали тела — фигуры в рваной одежде, словно их расстреляли на месте. Пленные, переодетые в немецкую форму, сидели в кузове, молча, не двигаясь, ожидая удобного момента.
Один из немецких солдат хмуро прищурился, указав на груду тел перед грузовиком:
— Was ist hier passiert? (Что здесь случилось?)
Другой, поглаживал автомат. Из кузова послышался лай служебной собаки, которая, вырвавшись вперёд, зарычала, уставившись на «солдат» в кузове.
В кабине среди переодетых пленных напряжение нарастало, кто-то тихо прошептал:
— Не двигайтесь… Пусть подходят ближе.
Водитель ремонтного грузовика тихо скомандовал подчинённым, нахмурившись :
— Untersucht den Lastwagen. Etwas stimmt hier nicht. (Осмотрите грузовик. Что-то тут не то.)
Трое немцев, взяв автоматы на изготовку, осторожно приблизились. Один из пленных, не выдержав напряжения, вскинул оружие и первым открыл огонь. Завязалась перестрелка — пули рикошетили или с чваканьем входили в плоть, солдаты падали на землю, заливая грязь алыми потеками. Один из немцев заорал, бросаясь к кузову, его ногу рассекло и кровь струилась пока он полз среди луж. Дождь нещадно хлеста. Из-за длинной морды ремонтного грузовик показалась каска и Данила выпустил очередь. Пули отскочили, выбив искру от металла машины.
— Быстро, в машину! — Данила выкрикнул это и спрыгнул сам, большая часть тех, кто был с ним в кузове погибли.
Еще несколько человек поднялись из канавы неподалеку. А женщина, спрятавшаяся под грузовиком, смотрела на пса, раненного и тяжело дышащего лежавшего на боку.
Пленные кинулись к ремонтному грузовику, забираясь в кузов. Грязь и кровь перемешивались на дороге, в глубоких следах. Данила занял место за рулём, заводя двигатель, и, когда последние пленные запрыгнули в машину, дал газа. Колёса грузовика прорезали размытую грязь, и они устремились в сторону замка
Грузовик, пробираясь по лесной дороге, гудел двигателем, иногда сбавляя обороты на поворотах, где покрытая грязью и камнями дорога становилась особенно узкой. Ведущий машину седой мужчина крепко держал руль, выглядывая из окна на размытую дождём дорогу. Тишина в кузове уступила шороху передаваемых фляг снятых с немцев и негромким переговорам.
— Как же тебя так угораздило попасть к ним? — тихо спросил Данила, поправляя ремень автомата на плече.
Седой водитель кивнул, указывая на едва заметный шрам, оставшийся на лбу.
— Третья атака тогда была, вроде отбили… А утром смотришь — немцы назад вернулись, с колонной техники. Ловили по оврагам, и мне пришлось сдаться, что уж тут. С тех пор в жалею каждый день что не убил парочку с гранатой в руке, — он замолчал.
Данила слушал, осматриваясь по сторонам и замечая, как промокшие деревья склонялись над дорогой. Лес редел, они приближались к границам, за которыми начинались земляные валы замка.
— Освобождать будем остальных, кто остался, — твёрдо произнес седой, отворачивая лицо от брызг дождя. — Да и не особо охраняется замок как ты говоришь с такой уверенностью у них тут все устроено. Думают, дальше фронта все в порядке.
С этими словами он бросил взгляд на Данилу и заметил кровь на его шее. Капли дождя текли по лицу, смешиваясь с подтеками на коже. Данила провёл ладонью по шее, стерев грязь и кровь, но под пальцами ощущался шрам — след от пули, заживший за считаные часы. Он прикусил губу, глядя в окно.
Седой задумчиво посмотрел на него, но промолчал. Данила же сам понимал, что они не готовы услышать правду о том, через что ему пришлось пройти, и к чему это привело после "тщательной работы" немецких врачей в замке. Не поверят, скорей всего за сумасшедшего примут, а это сейчас совсем не к чему.
Тревожное молчание нависло, когда туман впереди разошёлся, открыв дорогу к замку.
****
Грузовик медленно приближался к замку, и вскоре Данила заметил серьезные изменения в охране: вокруг замка выросли ряды колючей проволоки, охранный пост превратился в укрепленный блок с пулемётами, и вдоль дороги курсировали патрули. Впереди виднелась танкетка с зенитной установкой, и Данила с остальными невольно напряглись, понимая, что назад пути нет.
Грузовик остановился у шлагбаума, и Седой, набросив на себя плащ, лежащий на сиденье, вышел из кабины, направляясь к встречающим солдатам. Один из немцев, явно опытный, сразу заметил кровь на его одежде.
— Wo sind die Gefangenen? Und warum bist du blutig? (Где пленные? И почему ты в крови?) — строго спросил солдат, пристально глядя на него.
Седой, не моргнув глазом, на безупречном немецком ответил, чуть понизив голос: — Die Gefangenen haben angegriffen. Wir mussten einige von ihnen eliminieren, es gab Verletzte. Ich habe sie hierher gebracht, weil ich gehört habe, dass es im Schloss viele Ärzte gibt. (Пленные напали. Нам пришлось их ликвидировать, есть раненые. Я привёз их сюда, потому что слышал, что в замке много врачей.)
Немец напрягся, услышав эти слова, но затем бросил взгляд на кузов, где были переодетые солдаты, и, кажется, немного успокоился. Он подозвал одного из своих солдата и кивком приказал осмотреть грузовик. Осмотр не занял много времени: переодетые пленные израненные сидели молча, а беременная женщина выглядела настолько изувеченной, что рассказ о нападении казался вполне правдоподобным.
Прямо из замка прибежал посыльный и передал солдатам запечатанный конверт, который, судя по всему, содержал приказ. Немцы обменялись взглядами, обсуждая бумаги, и махнули им, пропуская грузовик за ворота.
Грузовик медленно проехал внутрь, и перед ним открылось широкое поле перед замком. За забором и колючей проволокой здание казалось ещё более мрачным и грозным, чем снаружи. Они ехали дальше и вскоре остановились у массивных ворот. Встречавший их солдат указал, куда подогнать машину, и, объехав замок с другой стороны, они оказались во внутреннем дворе.
Там во дворе, несмотря на проливной дождь, стояли немецкие солдаты, а также несколько деревянных ворот, ведущих в старые каменные постройки. Вскоре к ним вышел врач в белом халате, его лицо выражало холодное любопытство. Он быстро оценил сидящих в кузове и, не обращая внимания на их вид, обратился к седому:
— Nur ein Subjekt? Wo ist der Rest? (Только один подопытный? Где остальные?)
Седой, не моргнув глазом указал на женщину:
— Wir haben nur diesen. Der Rest... sie sind nicht mehr bei uns. (Только её. Остальные... уже не с нами.)
Не теряя ни секунды, сопровождающие врача солдаты взяли женщину под руки и повели к одним из деревянных ворот. Данила и остальные, переодетые пленники, следовали за врачом, стараясь не выдать своего происхождения.
******
Дверь за их спинами захлопнулась с глухим щелчком, и резкий металлический звук отразился от белых, стерильно чистых стен. Данила сразу понял — это ловушка. Он шагнул вперёд, но путь преградило толстое прозрачное стекло. По ту сторону стояли врач и женщина которую он вел. Впереди — доктор Вайс, знакомое хищное выражение лица, как у зверя, загнавшего добычу в угол. А все дело было всего лишь в десятке секунд на которые они задержались следую по коридору.
— Ну что же, господин Северяков, — голос Вайса эхом разнёсся по комнате, холодный и одновременно исполненный какой-то болезненной радости. — Вы справились. Эксперимент на выживание завершён. Я должен вас поздравить, — он едва заметно усмехнулся. — Ваше тело... это невероятно. Вы превзошли мои ожидания.
Пленные стояли, растерянные как оглушённые происходящим. Никто не знал, что делать. Один из них, не выдержав, выхватил автомат и с криком «Чтоб тебя!» выстрелил очередь прямо в стекло. Пули с глухими ударами ударились об него, оставляя мелкие трещины на поверхности, но ни одна не прошла сквозь. Осколки свинца отскочили, срикошетив по комнате. Люди отпрянули назад, в полной растерянности.
— Патетично, но бесполезно, — спокойно заметил Вайс, проводя взглядом по озадаченным лицам. — Это комплекс СС, господа, а не какая-то там захолустная лаборатория. Мы здесь далеко шагнули в науке. Эти стены — самые передовые технологии, что только мог создать рейх. Даже если вы опустошите все свои обоймы, результат останется прежним.
Данила стиснул кулаки, его взгляд был наполнен ненавистью.
— Зачем это всё, Вайс? Что ты хочешь? — прохрипел он, не в силах сдержать дрожь в голосе.
Доктор Вайс наклонил голову, его лицо озарилось искренним удовольствием от происходящего. Он поднял руку, указывая на Данилу, и с каким-то нездоровым восхищением продолжил:
— Ваше тело, Северяков, это шедевр. Вы понимаете, что нам удалось? Мы создали практически неуязвимого человека. Вы видели, как быстро ваше тело восстанавливается после ранений? После всех пыток, всех пуль, попавших в вас, всё это лишь доказало — мы добились невозможного. Вы стали новым человеком, живым примером того, что медицина рейха может подарить не только стойкость, но и истинное бессмертие. Ваши навыки выживания работают на максимум, только благодаря тому что сыворотка сделал с вашим мозгом.
— Да ты больной, я же убил тебя — сказал Север, отступая назад.
— Возможно, — усмехнулся Вайс, его глаза блеснули леденящим светом, — но у нас с вами, господа, больше общего, чем вы думаете. Каждый из вас — это часть великой работы. Только взгляните на господина Северякова, — он кивнул, обведя взглядом пленных. — Все, кто видит его, знают, что он превзошёл своих товарищей. Страх, боль, ярость — всё это в прошлом. Впереди только великолепные результаты. Теперь ваша задача совершенно новая мой друг, теперь нам надо точно знать, как убить вас. Я выжил после выстрела прямо в Глову, да было странно обнаружить себя рядом с мой дорогой фрау Ванной, в отличие от меня у нее не было сыворотки.
Немец обнял измученную беременную женщину, стоящую рядом. — Но не волнуйтесь господин Северяков, она ее получила, да результат не тот, но я вам скажу, что он все же превзошёл все наши ожидания и скажу вам больше, сейчас вы его увидите.
Дорогие друзья, хочу вас познакомить с некоей сухой статистикой, подтвержденной фактами и документами о месте действия данного рассказа.
Замок Вевельсбург действительно связан с деятельностью СС и его лидера Генриха Гиммлера. С исторической точки зрения, Вевельсбург был приобретён СС в 1934 году и постепенно превращён в своего рода "культовый центр" этой организации. Существует несколько интересных фактов и документов, связанных с его использованием:
1. Центр "ордена СС" и оккультная символика: Генрих Гиммлер намеревался сделать Вевельсбург символическим центром оккультного "ордена СС". Центральный зал замка, известный как "Зал мёртвых" или "Зал предков", был украшен мраморной плиткой с символом "Чёрного солнца", который позже стал ассоциироваться с оккультной символикой Третьего рейха.
2. Ритуалы и подготовка элиты СС: В замке проводились ритуальные мероприятия, предназначенные для формирования "элитного братства" среди высокопоставленных офицеров СС. Гиммлер был вдохновлён средневековыми орденами, и для замка были разработаны символические комнаты и залы, где высокопоставленные члены СС могли участвовать в ритуалах, предназначенных для повышения их "духовной" силы и преданности нацистской идеологии.
3. Планы на расширение и создание нового центра СС: По замыслам Гиммлера, Вевельсбург должен был стать частью масштабного архитектурного комплекса, посвящённого культу СС. Были планы значительно расширить замок, а вокруг него построить город, символически отражающий мощь и величие СС.
4. Использование заключённых и эксперименты: В подвалах замка работал лагерь для заключённых, которые использовались в качестве дешёвой рабочей силы для реконструкции и расширения замка. Хотя нет прямых доказательств того, что в Вевельсбурге проводились медицинские эксперименты, замок находился в ведении СС, и некоторые свидетельства указывают на бесчеловечные условия труда, которые могли повлекли за собой высокую смертность.
5. Исследования и "оккультные" опыты: Хотя масштабные документы, подтверждающие оккультные опыты в замке, были уничтожены или утеряны, Вевельсбург был символом мистических и магических устремлений СС. Гиммлер интересовался оккультными науками, а замок, как полагают, мог быть местом для исследований и экспериментов, направленных на укрепление "духовной силы" офицеров СС.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ <<<ЖМИ СЮДА