В фильме 1980 года «Рассказы о любви» переплетаются три чеховские истории. В заметаемом бураном трактире где-то в глухой степи невольно собираются разные люди — каждый со своей судьбой и болью.
Общий тон задаёт рассказ «На пути» — о неприютном мужчине, который прожил жизнь в страстях и увлечениях, разрушил всё, что у него было, и теперь, на пороге старости, встречает девушку, которая могла бы его спасти, но... Как часто бывает у Чехова, главное остается невысказанным, в намёках, жестах, взглядах.
Эту недосказанную страсть замечательно проживают на экране Армен Джигарханян и Анна Каменкова. Джигарханян прекрасен, но особенно хочется отметить Каменкову, у которой по роли очень мало слов, но так много выразительности: каждый её взгляд говорит больше, чем целый монолог у кого-нибудь ещё.
И вот посреди этого драматического великолепия вдруг проскальзывает фраза, второстепенная, в сущности, но очень уж странная. Не сразу, но к ней возвращаешься. Герои, перед тем, как улечься спать, хотят согреться и заказывают у трактирщика чай, а тот артачится, говорит, что сейчас нельзя. Но потом все-таки приносит.
Что такое? Выдумка авторов фильма? Может, в рассказе вообще не чай заказывали, а чего покрепче, — трактир ведь? Смотрим в книгу. Нет, там ровно то же самое. Чай, просто чай!
В чем же дело? Попробуем разобраться.
Действие рассказа происходит зимой, перед рождеством. Собственно, героиня ехала на хутор к отцу и брату, чтобы вместе с ними встретить праздник, разговеться («они, мужчины, народ беспечный, и сами для себя пальцем не пошевельнут...»), но её задержал в пути злосчастный буран.
Рано утром в трактире появятся мужчина с большой красной звездой на палке и мальчики-певчие. Из этого можно заключить, что основное действие происходило в самом конце рождественского поста.
Ну и что? Разве в пост запрещается чай? Обычно нет. Но в некоторые постные дни практикуется так называемое «сухоядение», когда нельзя есть ничего жареного и варёного. А ещё (об этом, правда, не везде упоминается) в такие дни нельзя пить кипячёные напитки: кофе, компот, чай.
И если это так, то обильно потчуясь в праздничные дни, невольно подумаешь, что ещё не так давно об эту пору кто-то даже и такой, казалось бы, невинный напиток остерегался выпить, — когда Чехов со товарищи нам об этом напоминают:
— Ты бы, хлопче, самоварчик нам поставил! — обратился к нему мужчина.
— Кто ж теперь чай пьет? — усмехнулся хромой. — Грех до обедни пить.
— Ничего, хлопче, не ты будешь гореть в аду, а мы...