День пионерии 19 мая отметили шумно, чем сильно взбудоражили капитана. С удивлением сопроводив взглядом, марширующих с барабанами из жестяных конфетных коробок штурманов с пионерскими галстуками на шее и с имитацией красных пилоток на головах, капитан покрутил пальцем у виска.
***
Оставшиеся дни до пересечения финишной линии на траверзе маяка Истерн Блю проходили в осторожном режиме использования парусов. Горячее солнце дополняло монотонные будни и создавало прецеденты для нестандартных идей.
«Сергей Владимирович! Видите, мой бывший преподаватель Ярисов по палубе ходит? Я его до сих пор боюсь. Мне иногда сниться, что он мне двойку на экзамене поставит, хотя я уже давно не курсант» - Алексей покосился на палубу, где вальяжно прогуливался преподаватель и засмеялся.
«Леха, а давай его сделаем смотрителем!» - у старшего штурмана возникла идея.
«Давайте! Что бы он только смотрел, ничего не делал, ни к кому не приставал, а просто смотрел и все!» - Алексей не переставал смеяться
«Да. Леха, правильно, не говорил, не ел, не пил, даже в туалет не ходил, просто смотрел!»
«Все веселитесь!?» - визит капитана разрушил мечты о прекрасном.
«Размышляем о разумном, добром и вечном, о Лехином преподавателе»
«А парусами не пробовали заняться?»
***
«Америго Веспуччи» продолжал восхищать всех своим невероятным везением. Возглавляя флот, он уверенно стремился к победе над здравым смыслом. «Крузенштерн», даже при ограниченной парусности, как ни странно, держался на 4 месте. До финиша оставались часы. Почти месячный переход оставил позади немало воспоминаний и было немного странно увидеть очертания береговой линии в палящем мареве субтропической жары. Во время гонки расстояния между парусниками доходили до 600 миль, но сейчас каким-то волшебным образом они сходились в одну точку, практически одновременно. Был даже случай, когда после пяти с половиной тысяч миль плавания в океане, парусные суда пересекали финишную линию бушприт в бушприт, с зазором в несколько сантиметров.
«Крузенштерн» уверенно держал четвертое место, но неожиданно перед финишем, свежий ветер подмигнул паруснику надеждой, и невероятное произошло. На последних милях до финиша «Крузенштерн» обошел «Европу», и стал третьим в гонке через Атлантику. Радость победы, даже от третьего места, привела экипаж в неописуемый восторг, а учитывая обстоятельства этой гонки, это удваивалось ощущением, что экипаж и судно выжили и победили в таких условиях.
***
После того, как судно было ошвартовано в Докярде у Морского музея Бермудских островов, экипажу впервые открылась прелестная картина поврежденного «Крузенштерна» со стороны причала. Внушительная пробоина, с несколько заржавевшими рваными кромками от длительного воздействия океанской волны привлекала внимание посетителей, и удивленные жители острова не жалели пленки на столь завораживающие исторические фотографии.
Следующим мероприятием была запланирована встреча с нотариусом. Документы по аварии, в соответствии с юридическими правилами, должны быть зарегистрированы в течение первых 24 часов по прибытии судна в первый порт захода. Пакет документов был собран и заполнен по всем правилам морской юридической практики.
Настроение было хорошее, и капитан со старшим штурманом, на машине агента отправились в Гамильтон. Всю дорогу шутили.
Нотариальная контора встретила приятной прохладой, да и вообще помещение больше напоминала церковь. Нотариуса ожидали недолго. Через 10 минут в проеме двери в стиле барокко появился красивый рослый человек в сутане. Человек приветливо улыбнулся, и слегка прикоснулся к седой бороде. Лучистые глаза нотариуса освещали пространство добротой и спокойствием.
«Добро пожаловать на Бермуды! Чем вам могу быть полезен?»
Старший штурман вкратце описал цель визита, где требовался сущий пустяк, просто нотариально заверить документы и поставить официальный штамп с датой и временем регистрации.
«А как я могу быть уверен, что там написана правда?»- нотариус внимательно посмотрел на офицеров.
«Ну, как же, вот подписи свидетелей, а их немало», - старший штурман несколько растерялся от вопроса.
«Да, но это все люди, а люди имеют свойство ошибаться, и не всегда говорят правду»
«ОК, что же нам теперь делать, доказательства их правдивости вряд ли кто может предоставить?» - старший штурман задумался. Нотариус внимательно посмотрел на капитана.
«Да!»
«Вы можете поклясться на Библии, что там написана правда?»
«….Да, могу!»- голос капитана слегка дрогнул от волнения
«Хорошо, положите руку на Библию, и повторяйте за мной…» - нотариус достал древнюю Библию, при взгляде на которую ощущалась святая история веков.
Капитан повторил слова нотариуса, который еще оказался и священником, после чего документы, без промедления, были подписаны и проштампованы
Обратный путь до судна ехали молча. Шутить больше не хотелось.
«Я ведь не сильно солгал, что там немножко неправильно написано!? Старший помощник не звонил мне перед столкновением, хотя должен был, увидев приближающуюся цель на курсе столкновения. Я проснулся сам от удара. Просто хотел уберечь старпома от тюрьмы. Ведь ложь во спасение - это не ложь!?» - капитан вопрошающе посмотрел на старшего штурмана: «Я аж вспотел, когда руку на Библии держал. Руки во время столкновения не тряслись, а сейчас до сих пор трясутся!»
«Все вы сделали правильно, Олег Константинович! Позвонил бы он или нет - результат был бы тот же. Мы бы не смогли увернуться от столкновения в любом случае. Все слишком стремительно развивалось! Объективно, в документах нет неправды!»
***
Вечером был капитанский прием и брифинг по прошедшей гонке. «Америго Веспуччи» ожидаемо занял первое место.
«Капитан, есть данные со средств объективного контроля, а так же показания других капитанов, что вы использовали двигатели во время гонки! Мне нужно, чтобы вы подтвердили или развеяли эти сомнения!» - принц Филипп обратился к итальянскому капитану.
Капитан встал и громко заявил: «Нет, не использовал!»
Этого было достаточно. Слово парусного капитана традиционно имеет больший вес, чем все доказательства вместе взятые.
Принц поздравил капитана с победой, однако ожидаемых аплодисментов от коллег не последовало.
С брифинга расходились молча. Почему-то прощаясь, никто не подал итальянцу руки.
На следующий день капитан «Америго Веспуччи», чтобы загладить неприятный осадок, разослал посыльных по судам флота с приглашением коллег на капитанский ужин.
Никто из капитанов приглашение не принял.
Днем позже, в неформальной обстановке, на встрече экипажей итальянец подошел к капитанам, и попросил прощения, признавшись, что использовал двигатели. За победу в регате ему была обещана должность главкома ВМФ Италии.
***
11 июня «Крузенштерн» покидал гостеприимные острова. Путь лежал в направлении военно-морской базы США в Норфолке, где судну предоставлялся ремонт. Арбитражный суд принял к сведению все обстоятельства случившегося и вынесенный вердикт был не в пользу хорватского газовоза.
По отходу из Гамильтона на борт прибыли представители американской прессы, которые должны были освещать триумфальный заход российского судна в американский порт.
Это был обычный переход между портами.
Вскоре острова исчезли из виду и наступила ночь.
Наутро взору открылась бескрайняя синь, перемежающаяся с невероятно плотными скоплениями саргассов. Наиболее искушенные в ботанике члены экипажа кошками вылавливали причудливые грозди «океанского винограда». Несколько позже они об этом пожалели, так как переизбыток микроорганизмов в плотных листьях водорослей не выдержал стесненных условий кают, и изверг невероятный запах сероводорода, который благополучно осел на все подстилающие поверхности. Дольше всего запах сохранялся в мозгу, и даже невероятное количество парфюма, не способствовало избавлению извилин, от даров Саргассова моря.
***
Mayday, Mayday, Mayday
This is a pleasure boat “Caridad”
All ships in vicinity
Abandoned yacht «Legacy» is drifting in position: Latitude 36 degrees 03 minutes North, Longitude 72 degrees 55 minutes West
Urgent assistance required
Mayday, Mayday, Mayday
Over and out
Полученный сигнал бедствия от прогулочного одномачтового парусника, который обнаружил покинутую яхту со сломанной мачтой, но сам не захотел подходить к ней, запустил триггер адреналинового азарта. Мостик закипел активностью. Доклады сыпались один за другим. Было принято решение изменить курс, и следовать к месту обнаружения бесхозной яхты.
Американским журналистам никто причину изменения курса не объяснил. Увидев кильватерный след от циркуляции, американцы несколько удивились, но спрашивать не стали, а экипаж был слишком занят, чтобы пускаться в пространные объяснения причины.
Через пару часов вышли в точку, откуда был получен сигнал бедствия.
Не смотря на близость к американским водам, в этих районах активно действуют пираты, а точнее наркодиллеры. Загрузив яхту до предела наркотическими средствами в одной из стран Латинской Америки, они отправляются на поиски «не паленой» яхты, и ходят галсами, пока не находят подходящую цель. Зная, что их собственное плавсредство, скорее всего, считано Интерполом, они нападают на частную яхту в открытом океане, не оставляя жертве шансов на связь с берегом и на жизнь. После расстрела наивных отдыхающих, перегружают наркотики на «чистую» яхту, и спокойно добираются до берегов США, где благополучно передают товар по цепочке. Поэтому владельцы прогулочных ботов не спешат проверить наличие людей на брошенном плавсредстве. Предпочитают подать сигнал бедствия, чтобы кто-то другой брал ответственность за высадку на брошенные суда.
«Крузенштерн» застопорил ход, и плавно приблизился к безжизненной яхте.
Прозвучала команда на спуск дежурной шлюпки на воду. Старший штурман, как командир шлюпки проверил команду, и шлюпка отправилась на поиски жизни. При подходе к боту явно ощущался гнилостный запах, и ожидания экипажа были самые драматичные. Высадившись на яхту, обнаружили погнутые леера, сломанную мачту, пустые гильзы от ракетниц и изрядное количество гниющего мусора. Людей не борту не было, батареи были разряжены. Похоже, что судно давно находилось в дрейфе. Второй помощник Михаил вместе с матросами палубной команды остались на яхте, чтобы подготовить ее к возможной буксировке. Старшему штурману прогулка по яхте вскоре наскучила и, оставив ребят заниматься фиксированием буксирного троса, он сам отправился на дежурной шлюпке погладить вынырнувшего на поверхность океана кашалота.
Коломенский, наблюдавший за маневрами с мостика «Крузенштерна», не оценил поведение старшего штурмана и его страстное желание погладить двадцатиметровое млекопитающее в естественной среде обитания. Он приказал старшему штурману вернуться на борт «Крузенштерна», а сам пошел на катере изучать брошенную яхту.
После совещания приняли решение буксировать ее в порт Норфолк. Связались с береговой охраной США и доложили о находке.
За всеми манипуляциями вокруг яхты с борта «Крузенштерна» наблюдали обалдевшие американские журналисты. Кто-то фотографировал, а кто-то чего-то записывал.
Наконец яхта была закреплена на кормовом буксире, шлюпка поднята на штатное место, и «Крузенштерн» взял курс на Чесапикский залив.
По мере удаления судна, не поглаженный старшим штурманом кашалот обиженно растворялся за линией горизонта.
При буксировке шлюпку носило из стороны в сторону. На корме был выставлен вахтенный матрос, чтобы докладывать обо всех нюансах буксировочного процесса.
***
Ночью ветер усилился и подарил крутую короткую волну. Трос, закрепленный за слабый яхтенный кнехт, не выдержав динамических ударов волны, оборвался вместе с кнехтом.
Матрос на корме смог правильно среагировать, и вовремя доложил на мостик об обрыве троса.
Судно легло на циркуляцию и марлезонский балет с высадкой на яхту, но только ночью, повторился.
На этот раз, по совету Коломенского, завели конец вокруг мачты, и остаток ночи прошел более-менее спокойно.
Наутро получили еще один сигнал SOS. На этот раз от рыболовного судна. Судно тонуло, перерезанное форштевнем гигантского контейнеровоза в ночное время. Несколько человек сумели достать из воды утром, остальных продолжали искать группами поисково-спасательной службы, парой вертолетов и самолетом. «Крузенштерну» был выделен определенный район поисков и судно, совершая маневр «спираль в секторе» внимательно изучало каждый дюйм водной глади. Гладь была щедро усеяна остатками кораблекрушения, но людей на поверхности не было. Контейнеровоз, который переехал рыболовное судно и так и не был найден, для спасения людей не застопорил ход и не провел спасательную операцию.
«А ведь сегодня пятница 13! Невольно поверишь в приметы!»
После пары часов безрезультатных поисков «Крузенштерну» разрешили вернуться на генеральный курс и следовать в Норфолк.
***
«А вот если что-то нашли в нейтральных водах, то кому это принадлежит?» - четвертый помощник оценил стоимость буксируемой яхты
«Тому, кто нашел. По крайней мере, мы можем рассчитывать на вознаграждение. Расчет вознаграждения довольно сложный и складывается из многих факторов: затраты на топливо в результате отклонения от курса, занятость экипажа, стоимость судна в дополнительных часах работы, степень риска при проведении операции, задействование своих инструментов и буксировочных тросов и т.д. Но, что не очень приятно, до 90% стоимости найденного имущества может принадлежать нашему судовладельцу, а экипажу остается только 10, хотя весь риск операции лежит на наших моряках».
«Интересно, а сколько мы можем за нее получить?» - четвертый помощник не успокаивался.
***
На следующее утро «Крузенштерн» вошел в устье Чесапикского залива. Поднявшиеся на борт представители Береговой охраны поприветствовали капитана и с улыбкой протянули местную газету. В газете на первой полосе была напечатана интригующая статья под заголовком «Русские моряки захватили американскую яхту». Под заголовком на фотографии был изображен старший штурман в десантной тельняшке с лицом не самых добрых намерений. За пояс у старшего штурмана был заткнут сигнальный пистолет, а бандана на голове не оставляла сомнений, что это и есть главный злодей. В тексте было детально расписано, как русские моряки провели десантную операцию под носом у американцев, в боевом ритме атаковали яхту, перебили экипаж и, завладев оружием, взяли яхту на буксир в качестве трофея.
«Хорошо, что вы нам вовремя сообщили, что нашли яхту и буксируете в Норфолк, в противном случае могли бы попасть под арест» - офицер береговой охраны рассмеялся.
«Кстати, а что вы делали на месте гибели рыболовного судна и откуда у вас повреждения в носовой части судна? Не вы ли затопили рыбака?» - второй офицер с подозрительным лицом задал вопрос присутствующим.
Зная, что у американских официальных властей не все в порядке с юмором, поэтому, начиная с Дня Победы, по порядку описали все приключения «Крузенштерна» и его друзей, снабдив рассказы для убедительности классическими поккерфейсами. Рассказ несколько напоминал рассказ Жени Лукашина из «Иронии судьбы», как они мылись в бане.
На этом допрос закончился и можно было перейти к процедуре передачи яхты законному владельцу через офицеров Coast Guard.
Представители береговой охраны, забрав яхту, рассказали о счастливом спасении семьи из двух человек и собачки, которые затерялись в урагане три месяца назад и чудом были спасены при помощи поискового вертолета. Яхту впоследствии обнаружить не удалось, посчитали, что ее разбило ураганом. Искали три недели и не нашли, возможно по причине ее попадания в один из рингов от Гольфстрима. В результате яхта оказалась достаточно далеко от района поисков.
***
«Хочешь со мной на капитанский прием, на авианосец на ВМБ в Норфолке?» - капитан обратился к старшему штурману.
«С удовольствием, Олег Константинович!»
«Собирайся, поехали! Старпом! Палыч, остаешься за старшего! Мы до вечера!» - капитан дал распоряжение по судну.
Прием на новейшем авианосце «Гарри Труман » был пышным и очень позитивным. Некоторых офицеров и командира корабля капитан и старший штурман знали еще с начала 90-х, когда они еще были на «Энтерпрайзе».
Возвращались на «Крузенштерн» к вечеру в приподнятом настроении. На огромной площади перед судном рабочие собирали эпичную сцену с невероятным количеством осветительных приборов. В 10 часов ожидалось выступление Родриго Иглесиаса.
Стоящий у пирса «Крузенштерн» с парусами на гитовых и горденях выделялся особой статью еще издалека и капитан со старшим штурманом испытывали невероятную гордость от причастности к этому фантастическому кораблю. Наполненные позитивом, не спеша шли к судну через площадь.
«Константиныч!» - старший штурман обернулся через плечо - «Это что за хрень!?»
Капитан обернулся и оба стали свидетелями мощнейшего торнадо, со скоростью курьерского поезда приближающегося к городу.
«Бежим!» - оба бросились к трапу «Крузенштерна».
«Паааалыч!!! Пааарусаааа!!»!
Забежав по трапу, увидели старшего помощника, неспешно расставляющего стулья на открытой палубе, готовясь к выступлению Иглесиаса.
«Я вот думаю, паруса может подкрепить!?» - старший помощник флегматично обратился к капитану
«Какое думаю!!! Срочно аврал, паруса укатывать, дополнительные концы завести на причал!» - капитан озверел от вальяжного поведения старпома.
Но было уже поздно. Фронтальная зона смерча достигла сцены с фонариками, и металлические конструкции вместе со скамейками и оборудованием за секунду прекратили свое существование.
Удар по судну был сумасшедший. «Крузенштерн» на ровной воде у причала получил крен в 40 градусов. От опрокидывания защитил пирс, на который навалилось судно. С другой стороны пирса параллельным бортом стоял фрегат «Мир». Парусники болтало, реи двух судов бились как олени рогами с грохотом, заглушающим грохот грозовых раскатов. И было не понятно - это искры, вызванные тяжелыми металлическими ударами рангоутов или молнии, насыщавшие торнадо. И то и другое конкурировало по безумию со светопреставлением. Электронный анемометр, упершись в предельные цифры в 60 метров в секунду, улетел с клотика, и поэтому реальную скорость ветра на пике шквала никто так и не узнал.
Через десять минут все закончилось. То, что когда-то было элитной сценой для серьезного концерта, превратилось в свалку мусора и больше напоминало картину Верещагина «Апофеоз войны». Палуба «Крузенштерна» была завалена обломками, а атмосфера на судне ошалевшими взглядами.
После прохождения торнадо город стал неузнаваем. Сломанные шпили церквей, сорванные крыши, обломки всего и вся… Из некогда рельефного города взору представилась обширная мусорная свалка. По улицам, с сиренами носились полицейские и пожарные машины. Автомобильные сирены скорой помощи конкурировали с сотнями других тревог. Было ощущение, что во всем городе одновременно включили всю сигнализацию. Специальные машины с громкоговорителями собирали экипажи парусных судов, с требованием немедленно вернуться на свои корабли. Оторвавшийся с куском причала, португальский барк «Сагреш» безжизненно дрейфовал в сторону каменистого мола. На немецком барке «Горх Фок» во время шквала обломался трап и несчастных посетителей вылавливали всеми средствами из зазора между бортом и причалом. В середине военно-морской бухты беспомощно болтался один из авианосцев с оборванными швартовными цепями, не в силах провести пуск главных двигателей в столь короткий нотис. Маленькие буксиры изо всех сил пытались предотвратить движение громадного корабля на камни волнолома.
«Это было очень поэтично! Хорошо, что еще ремонт после столкновения с «Бели» не сделали!» - старший штурман обвел взглядом город, и оценил количество обломков на палубе
***
Вся следующая неделя была занята приведением корпуса в одно целое. Американские рабочие показали чудеса организованности, и сложный ремонт делался играючи. Сварочные работы не прекращались ни на минуту и через 7 дней обновленный «Крузенштерн» покидал главную военно-морскую базу США.
***
Город Уилмигтон несколько удивил своими традициями. По требованиям полиции не рекомендовалось находиться на улицах сити-центра после 18 часов. И даже если вы оказались в машине на перекрестке в вечернее время и перед вами горит красный свет но, на ваш взгляд, люди, приближающиеся к вашей машине, выглядят несколько необычно - топите педаль газа в пол. Эти люди могут оказаться не теми, кто захотел бы вас ознакомить с достопримечательностями города в ночное время.
Вечером пьяный пассажир упал за борт. Судно было у причала и экипаж ударился в дискуссию, какие методы подходят лучше для спасения человека. Дискуссия несколько затянулась и за это время, протрезвевший пассажир самостоятельно выбрался на причал.
***
Заход в Нью Бедфорд был весьма долгожданным. Не потому, что знаменитый «Моби Дик» был написан Германом Мелвиллом именно здесь, А потому, что отсюда было рукой подать до Ниагарского водопада. Однако, капитан не проникся идеей старшего штурмана об аренде автомобиля и поездке за пять сотен километров на север и, более того, строго запретил это делать, приведя неубедительные причины. Убедить капитана изменить его решение не представлялось возможным и старший штурман предпочел больше не будить «зверя». На Ниагарском водопаде была поставлена жирная точка. Однако, зародившаяся мысль о путешествии и, стоявшая за воротами, любезно предложенная мэром города машина с ключами в замке зажигания, не давала покоя. Собрав небольшую группу доверенных лиц, заинтересованных в освоении американских дорог, было принято решение ни в коем случае не нарушать приказ капитана и на Ниагарский водопад не ехать. Однако капитаном ничего не было сказано о Нью-Йорке.
Уехали после обеда. На Манхеттене оценили вид с крыши небоскреба Мирового Торгового Центра и в облаке проливного дождя вернулись на борт поздно ночью. Появление на «Крузенштерне» оказалось не самым элегантным. Трап, для безопасности, на ночь был поднят до уровня палубы, и возвращение на судно прошло по швартовным концам. Успешно преодолев испытания канатоходцев, столкнулись на палубе с ожидающим капитаном. На вопрос где были, ответили уклончиво, но правдиво. Старший штурман объяснил, что на Ниагарском водопаде не были. И это была чистая правда. От дальнейших объяснений были освобождены по причине громкого всплеска на корме.
Курсанту ночной вахты было поручено помыть название судна под кормовым подзором. Застраховавшись, почему то, за съемную часть металлического леера, он перелез за борт с куском ветоши и ведром с водой. Леер, не ожидая такого бестолкового обращения с техникой безопасности, оборвался всей секцией, освободив курсанта от ночной работы. Плюхнувшееся в воду тело с привязанным куском металла весом в 50 килограммов и ведром с ветошью, вызвало невероятную приливную волну, взбудоражило дремавших под причалом ондатр и разбудило наиболее чувствительных почитателей Моби Дика. Брошенный в воду спасательный круг не понадобился. Курсант даже не обратил на него внимания. Все его действия были обращены в сторону спасения, привязанной к поясу пятидесятикилограммовой железяки. Он не мог себе позволить потерять кусок знаменитого парусника, и отчаянно барахтаясь, держал веревку с леером, не давая последнему утонуть. В другой руке удерживал достояние боцманской кладовой - ведро с водой. Через 10 минут битвы с силой тяжести, уставшее тело выползло на причал. Тема визита старшего штурмана и его команды в Нью-Йорк была временно приостановлена. Счастливый, но живой курсант с ведром, наполненным водой в одной руке и с металлическим леером в другой, поднялся на палубу. На вопрос почему не выпустил ведро с водой, ответ был весьма хозяйский.
«Старший боцман сказал экономить пресную воду, а за бортом-то соленая!»
Больше вопросов к курсанту не было, и его отправили приступить к «переночеванию». Это был как раз тот парень, который будучи дневальным по кубрику забыл слово «подъем», и в семь утра бравым голосом, вместо «Рота подъем!» провозгласил «Рота! Закончить переночевание!»
***
Следующим портом захода предполагался Бостон, но предварительно было принято решение ошвартовать судно в Боне на канале мыса Cape Cod, к югу от столицы Массачусетса. Руководство поручило провести обмен курсантами Балтийской Академии со студентами Массачусетского технологического университета, учебного заведения номер один в мире. Посчитали, что недельное отвлечение от рутины не повредит ни тем, ни другим. Десять курсантов второго курса были отправлены в классы университета. Их определили на второй курс с другими американскими студентами, предложили решить математическую задачу. Курсанты легко справились. Им предложили задачу посложнее. С этой задачей тоже легко справились. Курсантов перевели в другую аудиторию на занятия с третьим курсом. Предложили задачу. С задачей справились даже легче, чем с первыми двумя. Так дошли до четвертого курса. Дальше рисковать не стали. Все задачи курсанты решали легко.
***
В Бостоне все началось с парада парусов. Величественные парусники, участники регаты тысячелетия выстроились для прохождения строем. Возглавлял флот один из старейших парусных кораблей USS “Constitution” постройки 17 века. Во времена Англо-американской войны 1812-14 г он получил прозвище “Железнобокий старина” (“Old ironsides”). Ядра британского корабля отскакивали от его бортов, сделанных из виргинского дуба.
Да и вообще корабль был знаменит своей историей.
27 июня 1798 года “Constitution” вышел в рейс с экипажем в количестве 475 человек. На борт приняли 184 000 литров пресной воды, 7400 ядер для пушек, 5300 кг пороха и 300 000! литров рома. Основная задача корабля была беспокоить британский торговый флот, а при возможности топить.
6 октября 1798 года корабль посетил Ямайку, где было погружено полтонны муки и 258 000 литров рома.
12 ноября корабль пересек Атлантику и зашел в порт Понта Делгада на Азорских островах. В качестве провизии загрузили 250 кг вяленой говядины и 243 000 литров крепленого вина.
18 ноября 1798 года трехмачтовый корабль отправился к берегам Англии. Невзначай уничтожив по пути 5 британских боевых кораблей, в качестве трофеев ничего с кораблей брать не стали за исключением запасов рома. При стрельбе по британским кораблям огонь старались вести так, что бы не повредить бочки со спиртным.
26 января 1799 года на “Constitution” закончились порох и ядра, однако это не помешало американским морякам сделать ночной набег на Фирт оф Клайд в Шотландии и захватить завод по производству спирта. Благополучно приняв на борт 151 000 литров виски, корабль отправился в обратный путь.
20 февраля 1799 года “Железнобокий старина” вернулся в Бостон. На борту не осталось ни крошки еды и ни капли спиртного, но зато корабль привез обратно 146 000 литров застоявшейся пресной воды.
***
«У нас очень большой радиус циркуляции, 5.5 кабельтовых!» - Коломенский объяснил американскому лоцману, что Бостонской бухты едва ли хватит для полного разворота «Крузенштерна» без буксиров.
«Плавали, знаем, не волнуйтесь, развернемся!» - активный моложавый лоцман улыбнулся.
«Железнобокий старина» пошел на циркуляцию. Следующий за ним «Крузенштерн» замедлил ход, уступая дорогу истории.
«Средний вперед! Лево на борт!»- «Крузенштерн» лениво пошел пошел влево.
«Скорости не хватает! Правая машина полный вперед!» - лоцман согласился, что судно неповоротливое в стесненной акватории.
«Не впишемся!» - Коломенский оценил группу фешенебельных яхт на линии циркуляции, и стремительно сокращающееся расстояние до “Constitution”.
«Обе машины полный назад! Самый полный назад!» - но «Крузенштерн» уже было не удержать.
Массивный форштевень на полном ходу приближался к причалам дорогих яхт, за которыми на сваях расположился 40-ка этажный небоскреб.
Все на мостике и на палубе сжались, приготовились к удару по яхтам, а затем по небоскребу. Некоторые в горячке прикинули, какое количество кирпичей на палубу можно получить бесплатно от 40-ка этажного монстра, если не уменьшить скорость!?
Лоцман побелел. Мощный буксир оставил “Constitution”, и ринулся наперерез «Крузенштерну». Подставив борт в последний момент, спас яхты и предотвратил трагедию с возможным падением небоскреба.
***
Стоянка в Бостоне была насыщенной и эмоциональной. Во-первых, была смена капитанов. Капитан Седов улетал на Родину, а капитан-наставник Коломенский принимал должность капитана. Во-вторых, это был последний американский порт, где судно могло получить денежное вознаграждение за спасение яхты.
Начиная с Норфолка судовладелец спасенной яхты “Legacy” кормил руководство Крузенштерна» завтраками, обещая в каждом следующем порту оговоренную сумму. Старший штурман отвечал за юридическую сделку и изначально верил владельцу, но с каждым новым портом вера затуманивалась и покрывалась новыми надуманными обстоятельствами, по которым хозяин не мог обналичить деньги.
В Бостоне наладили контакт с главой юридической компании Фредериком Крузенштерном, потомком знаменитого русского адмирала.
Присутствующий на борту «Крузенштерна» сенатор штата Массачусетс, а по совместительству друг старшего штурмана, с нескрываемым интересом наблюдал за юридической сделкой.
«Сергей! Я смотрю, ты начинаешь войну с владельцем яхты!?» - Пол рассмеялся.
«Нет Пол, до этого в предыдущих портах было джентльменское соглашение, но раз человек не понимает джентльменского подхода, то переходим к официальному пути ведения дел!» - старший штурман улыбнулся, - «Но, теперь для владельца это будет дороже. Мы пересчитаем сумму с учетом издержек и прибавим к счету вознаграждение бостонским юристам».
Пол с уважением посмотрел на старшего штурмана: «Ты прямо как прирожденный делец, а не моряк! Ты уверен, что у тебя нет американских корней!?»
«Есть белорусские, сахалинские, костромские, и вероятно монголо-татарские»- Сергей засмеялся.
С деньгами, в результате, решили разойтись полюбовно. Судовладелец, оценив переход на новый уровень финансового развития ситуации, попросил вернуться к первоначальной схеме без юриста. Ударили по рукам, и через час оговоренная сумма оказалась в казне «Крузенштерна»
Деньги разделили на экипаж пиратским способом, то есть по справедливости.
***
3-ий этап гонки Бостон – Галифакс пришелся на середину июля. Погода баловала адвективными и радиационными туманами и создавала определенные сложности в связи с активным судоходством и избытком мелководий на пути следования. Один из буев на отмели, простирающейся от мыса “Cape Cod” в шутку назывался местными “QE2”, что означало сокращенный вариант от названия океанского многопалубного лайнера “Queen Elisabeth 2”. В свое время вахтенный помощник, перепутав буи, прошелся через мель и содрал подводную часть обшивки на полсотни метров вдоль диаметральной плоскости гиганта. Судно тут же благополучно затонуло, но этого никто из пассажиров не заметил, так как мелководье практически не изменило осадку лайнера. Спасательная операция больше походила на пересадку людей не другое судно. По сведениям очевидца пассажиры даже не были осведомлены о реальной проблеме. Им была объяснена другая причина смены судна - неисправность главного двигателя и, как следствие, потеря хода.
***
В 1:30 ночи старший штурман позвонил капитану:
«Геннадий Васильевич! Поднимитесь срочно на мостик!»
Густой туман липкой моросью опустился на «Крузенштерн». С мостика даже не было видно грот-мачту, а уж о фоке и говорить не приходилось. Парусник издавал туманные гудки, свидетельствующие о том, что судно ограничено в возможности маневрировать и следует под парусами. Мощный тифон разрывал плотный туман одним длинным и двумя короткими сигналами, от которого глохли эпи-планктонные организмы в радиусе 3 миль.
На радаре справа по курсу вспыхивала яркая отметка цели. Судно шло на пересечение курса и по правилам «Крузенштерн» должен был уступить дорогу, если бы следовал под машиной. Однако, при плавании под парусами, судно, идущее под машиной должно было уступить дорогу «Крузенштерну». Этого не случилось. Парусный аврал был сыгран немедленно, прямые паруса убраны, и судно, замедлив ход, пропустило нарушителя правил. Что это было за судно в тумане, так никто никогда и не выяснил. Зато, идущий первым в гонке «Крузенштерн», потеряв ход, вынужден был наверстывать упущенное время.
***
Новая Шотландия встретила моряков сухой прохладой. Бесконечные хвойные массивы и серые береговые валуны отшельнически приветствовали «Крузенштерн», начиная от мыса Пеггис Ков до самого Галифакса. Величественно проплывая вдоль левого борта, побережье Канады напоминало бескрайнюю Сибирь.
После шумной Америки город казался на удивление спокойным и умиротворенным. Этой части света было чем гордиться. Один только залив Фанди, расположенный между провинциями Нью-Брансвик и Новая Шотландия мог бы похвастаться самыми высокими в мире приливами, достигающими 16 метров в высоту. Это то уникальное место, где вода создает движущийся водопад. Происходит это тогда, когда отлив еще не закончился, а прилив уже начался. Встречаясь, два течения в противоположных направлениях образуют вал воды в несколько метров высотой. Пробегая по узкому каньону этот природный феномен, оставляет незабываемые эмоции.
***
Погрузка продуктов перед заключительным этапом гонки несколько затянулась. Рыба была предложена в весьма экзотичной таре. В таких бочках рыбу доставляли во времена Колумба, и поэтому морякам палубной команды пришлось реорганизовать схему погрузочных работ, применив исторический опыт. На первом же приеме пищи выяснилось, что рыба оказалась с червями. Повторять подвиг моряков броненосца "Потемкин" почему то не стали, и вернули рыбу поставщику.
***
24 июля 2000 года «Крузенштерн» вышел на старт. Переход в восточном направлении несколько отличался от тропического комфорта пассатных путей. Холодные Лабрадорское и Гренландское течения сталкиваясь с Гольфстримом, создавали зону неустойчивой погоды, и обширные туманы по всему району беспокоили мореплавателей. Пересекающие Атлантику по диагонали с юго-запада на северо-восток глубокие циклоны трепали корабли и суда, оказавшиеся в районе Ньюфаундленской банки в неудачное время. К тому же был разгар активности тропических ураганов, которые проходя через тропики, несколько теряли свою силу, но все же оставались 12-ти бальными штормами. Они проносили свою мощь через весь океан и выплескивали ее на многострадальное западное побережье Ирландии.
24 июля в прохладный туманный полдень «Крузенштерн» в числе флота из пятидесяти одного парусного судна пересек стартовую линию, и отправился в свой заключительный рейс в регате тысячелетия. Старт был невыразительный. Придавленное серой низкой облачностью настроение полным ветровым затишьем опустилось на безжизненно обвисшие паруса. Начало северного перехода через Атлантику представлялось несколько иначе.
Штилевая погода задержалась аж до следующего вечера. Флот беспомощно дрейфовал вблизи линии старта, и все попытки настроить паруса, что бы хоть на дюйм продвинуться на запад, терпели фиаско.
По итогам предыдущих трех гонок «Крузенштерн» был на 2 месте
К вечеру первые перышки ряби на воде известили о перемене погоды. Заскрипел 150-ти тонный рангоут, пришли в движение тяжелые реи, и четырехмачтовый барк, с парусами в крутой бейдевид правого галса ожил. С каждым часом ветер усиливался, появился легкий крен, и повеселевшая команда принялась с азартом до-настраивать паруса.
***
Шел шестой день уверенного плавания. Ветер крепчал с каждым градусом долготы, и придавал экипажу спортивного настроения. Волнение моря усиливалось, и дополнительная ночная вахта была выставлена для слежения за ледовой обстановкой. Судно входило в зону возможных дрейфующих льдов и айсбергов. Большую опасность представляли ледовые поля. На радаре они были не видны, поскольку надводная часть льдин была в 9 раз меньше подводной. Если судно напарывалось на такую льдину, на полном ходу, то пробоина в корпусе была гарантирована.
«Странное ощущение! А ведь мы, совершенно случайно подходим к точке гибели «Титаника»! Невероятное совпадение! Переменные ветра, как будто бы случайно пригнали нас сюда! Мы ведь не при каких обстоятельствах не должны были здесь оказаться! Как будто божий промысел какой!? Тут, воистину, даже неверующий поверит во что угодно!»- старший штурман внимательно посмотрел на вязкие холодные волны.
«Прямо с языка сняли! А я чего-то бабушку британскую вспомнил, которая провожала в Саутгемптоне. Помните, Сергей Владимирович как она плакала, и не хотела нас отпускать с того причала, с которого «Титаник» в дату нашего выхода затонул?»- Алексей с опаской глянул в ледяную бездну.
«Да уж, ее забудешь! Смотри, Леха внимательно по сторонам. Мы хоть и не верим в британские приметы, но что-то уж слишком активный у нас получился рейс по части неприятностей!»
«А может судьба нас сюда привела, с какой то целью?» -Алексей не успокаивался
«Сплюнь! Хотя не надо, примета в море плохая!»
«А представляете, прямо под нами, на глубине почти 4 километра мучаются души погибших, не в силах преодолеть такую толщу воды!? А может они нас к себе зовут, не зря же бабушка так плакала, когда нас провожала!?»- третий помощник не успокаивался.
На мостике на промежуточных волнах зашелестел радиоприемник.
«Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй! Это польская баркентина «Погория»! Срочно требуется медицинская помощь! Координаты Широта- 42 градуса 12 минут северной широты, Долгота- 51 градус 56 минут западной долготы. Человек упал с мачты на палубу с высоты 25 метров. Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй!» - капитан «Погории» срочно запрашивает помощь.
Весь штурманский состав аврально собрался на мостике, и возглавляемый капитаном приступил к оперативному обсуждению маневра. Гораздо ближе к «Погории» находились другие суда, в том числе польский фрегат «Дар Молодежи», но никто из них на сигнал бедствия не ответил. До «Погории» 45 миль, практически в обратную сторону. Тут же раздался звонок капитану по спутниковой связи. На связь вышел капитан «Погории» и запросил помощи, зная, что на борту «Крузенштерна» есть врач. Так же сообщил, что кровяное давление пострадавшей критическое 40/20, и никто не знает ее реальное состояние, и сможет ли она продержаться еще какое то время живой.
«Товарищи офицеры!»- Коломенский оглядел присутствующих- «Мы снимаемся с гонки, и следуем на помощь «Погории»! Знаю, что полугодовой напряженный труд всего экипажа, и практически гарантированная победа в регате «Миллениум 2000» разбиваются о трагический случай. На кону жизнь человека. Я не могу принять решение самостоятельно, понимаю, что это разрушенные надежды на победу в величайшей гонке истории для всех 220 человек экипажа и курсантов! Мне нужна ваша поддержка!»
«Геннадий Васильевич, по-моему, это даже не обсуждается, мы однозначно идем спасать человека!» - старший штурман, 2-ой помощник и остальные штурмана единогласно взметнули руки.
«Хорошо! Убираем паруса, ложимся в дрейф! Сергей доложи на рейс контроль, что мы добровольно снялись с гонки, и идем в сторону «Погории» для спасательной операции!»
«Добро, Геннадий Васильевич!- старший штурман отправился готовить доклад.
Встреча с «Погорией» состоялась в 23.30. Суда легли в дрейф на расстоянии 5 кабельтовых друг от друга
К вечеру океан раскачало. Высота волны достигла 5-6 метров, температура забортной воды не превышала 2-х градусов. Ветер так же усилился и ревел по штормовому, запутавшись в снастях такелажа. Трагизм черной, как смоль ночи подчеркивался быстролетящими низкими тучами.
Ухудшение погоды расстроило Коломенского.
«Сергей! Зайди ко мне!»- Коломенский вызвал старшего штурмана в свою каюту- «Ты сам видишь какая погода, и я не могу тебе приказать, как командиру, рисковать своей жизнью и жизнями экипажа шлюпки, что бы спасти человека на другом судне! Как скажешь, так и будет! Я приму любое твое решение, и более того очень даже пойму, если откажешься идти!»
Старший штурман с удивлением посмотрел на капитана: «Геннадий Васильевич мы уже здесь, и по-моему даже сомнений нет, что должны идти и спасать человека. Одна просьба, разрешите самому набрать экипаж шлюпки!?»
«Да! Конечно!»- Коломенский пожал руку старшему штурману.
В экипаж к старшему штурману были зачислены добровольцами 2-ой помощник Еремченко, 3-ий Механик Мельниченко, старший врач Шабалин, боцман Осов, старший матрос Пересечанский.
Спуск шлюпки проходил тяжело. От волнения, команда, отвечающая за спуск, забыла включить гидравлику, и дежурная шлюпка с экипажем на борту едва не упала в черную бездну. Спустя минуту катер был на воде. Разобщающий механизм оперативно рассогласован, и шлюпка с максимальной скоростью полетела в сторону «Погории». Холодные океанские волны болтали небольшое плавсредство. Необходимо было удерживаться на гребне, уровняв скорость со скоростью волны, что-бы не перевернуться, и не быть потопленным опрокидывающейся волной. На подходах к «Погории» ситуация с волнением океана ухудшилась. Борт 50-ти метровой баркентины совершал шестиметровую нерегулярную качку, обнажая обросшую ракушками от долгого плавания подводную часть корпуса. Ошвартовать шлюпку, и пересадить старшего врача по штормтрапу в таких условиях означало погубить весь экипаж. Да и учитывая сложную фигуру врача, было не просто представить Александра Васильевича прыгающего на летающую вверх и вниз веревочную лестницу на шестиметровой волне. О спуске пострадавшей по штормтрапу не было и речи.
Старший штурман вышел на связь с капитаном «Погории» и предложил переместить пострадавшую на носилках в их спасательную шлюпку и затем, встретившись бортами передать Иоанну Церлинску на наш катер. Неожиданно выяснилось, что на баркентине нет носилок.
За носилками отправились обратно на «Крузенштерн». Коломенский, стоя на мостике, сильно переживал за экипаж шлюпки, и курил сигареты одну за другой. Никто его еще не видел до этого курящим. Мастерски передав носилки при помощи шкертика, и не угробив никого в шлюпке тяжелыми металлическими ручками, экипаж «Крузенштерна» скрестив пальцы, желал безопасной операции по спасению отправившимся в холодную тьму морякам.
Черная ночь сливалась с чернотой океана, и испытывая сильнейшую болтанку складывалось ощущение как будто находишься в открытом космосе. Горизонтальную плоскость можно было ловить лишь благодаря вздымающимся на волнах, двум ярко освещенным парусникам в дрейфе, и белым шапкам верхушек опрокидывающихся волн. От океана веяло могильным холодом. Руки мерзли от брызг, и деревенели на контроллере управления. Спасательная операция явно затягивалась.
Наконец носилки были доставлены на «Погорию» и экипаж шлюпки остался ждать на подветренной стороне баркентины. Казалось, что прошла вечность в ожидании, но никакого видимого движения на открытой палубе не наблюдалось. На вопрос вахтенному помощнику «Погории» почему их шлюпка с пострадавшей девушкой еще не на воде- ответ был прост: «Опасно спускать, крутое волнение!». Такой ответ несколько возбудил экипаж катера, и пришлось напомнить, что наша шлюпка тоже находиться в опасной ситуации, однако экипаж, рискуя жизнями, пришел к ним на помощь. Это подстегнуло поляков к более активным действиям, и вскоре шлюпка с пострадавшей была на воде.
Не все верили в благополучный исход событий. Несколько раз шлюпки сближались, но, в последний момент, волны растаскивали их по разным высотам. Было принято решение выбрать самую высокую, хорошо видимую из за белого гребня волну, выйти на вершину, и уровняв скорости сблизиться бортами и передать носилки с пострадавшей. Так и было сделано. Шлюпки вышли на гребень восьмиметровой волны, и девушка была практически переброшена в шлюпку «Крузенштерна». Через мгновение одна из шлюпок оставалась на гребне, а другая ухнула вниз с обрыва на подошву волны. Если бы задержка с передачей задержалась на секунду, то пострадавшая, скорее всего, была бы потеряна в кипящей ночной бездне.
Полным ходом катер вернулся на борт.
***
После первичного осмотра врачом, стало очевидно, что у 22-х летней практикантки множественные ушибы и переломы, и в судовых условиях спасти девушку не удастся. Требовалось принять решение на срочную эвакуацию пострадавшей на берег.
«Крузенштерн» вышел на связь с канадским Сент-Джонсом, и запросил помощи для эвакуации вертолетом. Однако расстояние до порта было слишком велико, и у спасательного вертолета не было никакого шанса добраться до места, к тому же учитывая сложные метеоусловия, пилоты не стали бы рисковать. «Крузенштерну» было предложено следовать в точку встречи с вертолетом береговой охраны ближе к берегам Ньюфаундленда на расстояние не более 200 миль от берега. Это была максимальная дистанция, на которую вертолет мог безопасно добраться, что бы хватило топлива на обратный путь.
На этот район плавания коллекция карт запланирована не была, и судно шло по генеральной карте, с отсутствующими глубинами на голубом фоне мелководья. Риск налететь на подводные скалы или столкнуться с ледовыми полями возрастал с каждым часом.
Несколько раз спасательная служба Канады меняла точки рандеву из-за сплошной облачности и сильного ветра.
В конце концов, канадские метеорологи вывели судно в глаз бури, с небольшим клочком чистого неба в окружении плотной густой облачности. Спасательный двухвинтовой вертолет Боинг СН-47 «Чинук» под номером 304 береговой охраны Канады, вынырнул из облаков.
Для безопасной высадки канадских парамедиков, снасти на бизань-мачте были разоружены в авральном порядке.
Приказом капитана весь экипаж укрылся внутри судна в целях безопасности. На открытой палубе было разрешено остаться только старшему штурману боцману и двум матросам, для помощи спускающимся на палубу, при помощи лебедочного троса, офицерам медикам.
Вертолет завис низко над мачтами, и практически стриг клотики своими винтами. Судно испытывало сильную килевую качку, и командиру вертолета приходилось играть в кости со смертью, уравнивая вертикальное движение вертолета с колебаниями топов мачт
Joanna Cierlinska была перегружена на специальные носилки, и при помощи лебедки поднята на борт вертолета. Оба офицера медика поднялись на борт следом за ней.
При волнении моря в 4-5 метров и ветре 21 метр в секунду спасательная операция длилась 18 минут.
«Как это необычно и странно! Как будто бы место гибели «Титаника» теперь возвращает жизни, которых было с избытком отнято океаном в далеком 1912 году. Интересно, а как звали маму той девочки, которая провожала нас в Саутгемптоне!? Представляете, если ее звали Joanna!?»
***
Через сутки «Крузенштерн» вернулся в точку, где расстался с «Погорией» и капитан доложил гоночному комитету о продолжении гонки
Российский четырехмачтовый барк ожидаемо оказывается на последнем месте, потеряв на спасении спортсменки 44 часа 28 минут и 15 секунд.
Рискуя, капитан принял решение идти севернее основной группы судов, и зацепив периферию атлантических циклонов обошел остальной флот, развивая скорость 12-14, а на отдельных участках до 17 узлов уже в середине гонки вернул себе лидерство.
Весь остальной флот попал в зону затишья южнее, и капитанам приходилось лишь с завистью констатировать стремительный рывок «Крузенштерна».
Через 12 дней «Крузенштерн» выиграет эту гонку. Российский парусник финишировал первый, даже без учета потерянного на спасение девушки, времени.
***
Триумф российского парусника несколько шокировал западное общество. Навечно отдавать столь ценный приз в Россию, не очень то и хотелось, однако согласно положения о главном кубке тысячелетия- кубке портов Канады трофей должен был перекочевать из Канады и остаться в той стране, которая трижды подряд выигрывала трансатлантические регаты. Этими регатами были: гонка в честь 450-ти летия открытия Канады Жаком Картье, регата в честь 500 летия открытия Америки Христофором Колумбом в 1992 году, и наконец, гонка на стыке тысячелетий «Миллениум 2000». И все эти регаты четырехмачтовый барк «Крузенштерн» выиграл в жесточайшей борьбе с лучшими профессионалами планеты.
***
«Пять. четыре, три, два, ноль! Траверз южного мыса острова Уайт! Финиш!!!» - «Крузенштерн» закончил четырехмесячную гонку тысячелетия
«На фалы и ниралы косых парусов, на гитовы и гордени прямых! Паруса убрать!
Через 15 минут, обездвиженный парусник, с парусами, взятыми на гитовы и гордени, тихо покачивался на спокойной зыби Английского Канала.
Рейс, длиной в тысячелетие завершился. Оставалось только услышать официальные результаты регаты от Гоночного Комитета.
«Kruzenshtern”- Оne/ Оne! – торжественное зачитывание первого места по УКВ президентом гоночного комитета эхом раскатилось по судну. От всплеска невероятной эмоции завибрировала восьмидесятилетняя сталь знаменитого парусника. Гулкое «Урррраааа» казалось, трижды обогнуло Землю и отразилось в сердце каждого участника.
Оглушающая музыка «We are the champions» раскатилась по всем палубам четырехмачтового барка.
Штурманский состав схватил старшего помощника, и трижды подбросил в воздух со смехом.
«Меня то, за что!?» - вырывался старпом
«За то, что ты нас не утопил тогда во время столкновения!»
Однако, неожиданно, без объяснимой причины через несколько минут над палубой «Крузенштерна» нависла вязкая тишина. Люди расходились по каютам тихо и молча, унося в душе что то свое сокровенное. Безмолвие судна и людей лучше всего подчеркивало, какой то глубокий момент истины. Наверное, просто все безумно устали, и эмоция отобрала последние силы.
Да, мы сделали это! Мы выиграли самую знаковую регату тысячелетия, а что дальше!?
И горечь этого понимания была велика
***
12 августа 2000 года, в тот день, и час, когда «Крузенштерн» триумфально пересек финишную черту, в Баренцевом море во время комплексной боевой подготовки погибла атомная подводная лодка «Курск»
Послесловие
В 2000 году время было неспокойное. Государство разваливалось, чеченская война забирала тысячи жизней, страна оплакивала погибших подводников, везде процветал бандитизм и коррупция.
Главный кубок был доставлен «Крузенштерном» в Калининград, помещен в музей Академии, и завален ветошью, что-бы никто не знал, о столь ценном трофее. Иоанна Церлинска выжила, и через год полностью восстановилась.
Спустя несколько лет капитан Коломенский и старший врач Шабалин были награждены медалями за спасение погибавших. Подвиг моряков: 2-го помощника капитана Еремченко, 3-го механика Мельниченко, боцмана Осова и старшего матроса Пересечанского, рисковавшими жизнями, и принимавших непосредственное участие в спасении девушки остался не замеченным.
А в мире как будто ничего и не изменилось
