Продолжение
4 глава
Шел восьмой день гонки. Ветер продолжал баловаться и сигналом громкого боя выдергивал, обезумевшие от бессонных ночей тела из коек, с периодичностью по пять раз за ночь. От постоянных, знакопеременных углов крена, в каютах полетела система кондиционирования и вентиляции. Черный, с раскраской под ган-порты корпус нагревался под лучами субтропического солнца. Температура внутри судна достигала 40 и выше градусов. Наиболее привлекательными местами для испытывания температурного шока была прачечная и помещения баталерки и сушилки. Находящиеся в кормовой части судна, эти отсеки могли похвастаться проходящими через них трубами газоходов от главных и вспомогательных двигателей. Температура внутри помещений нередко доходила до 70 градусов, и приводила к сумасшедшему головокружению, чем несказанно радовала тех, кто скучал по эффектному выходу после удачного завершения вечеринки в Калининградском ресторане «Свиное рыло» через лаз для кошек.
Дышать в каютах было нечем, поэтому дышали по очереди. По крайней мере так был объяснен капитану процесс ротации проживающих на верхней и нижней палубах.
***
Каждый день два раза в сутки в 7 утра и в 5 вечера весь парусный флот выходил в радиоэфир на частоте 4146 kHz. Каждый парусник сообщал свои координаты на корабль связи, которым был назначен польский “Dar Mlodziezy”.
Весь штурманский состав приклеивался к ПВ/КВ радиостанции, опасаясь пропустить хоть одну цифру в координатах судов на назначенное время связи. Дистанции между парусниками были значительные, от нескольких миль до нескольких сотен миль. На мостике царила полная тишина, на входах стояли курсанты, не позволяя никому войти, чтобы не потревожить офицеров во время приема радиосообщений.
Не все координаты удавалось расслышать из-за атмосферных помех и дальности объектов. Каждый записывал то, что услышал, после чего данные сравнивались, и позиции судов наносились на карту. Каждое судно имело свой гандикап, который вычислялся при помощи сложных коэффициентов, учитывающих десятки важных параметров парусников. В них входили не только главные размерения судов, но и состояния корпусов, количество винтов, годы спуска на воду. Все это объединялось в весьма замысловатую формулу, и на выданье получалось четырехзначное число в периоде после запятой. Были и ультрасовременные парусники с коэффициентом, приближающимся к единице. Такие суда могли пересечь Атлантику, со скоростью, не уступающей современным кораблям военно-морского флота.
***
Оглушающий грохот и увеличивающийся крен, выплеснули экипаж и курсантов из-под одеял и перемешали их с незакрепленными вещами и оборудованием.
В яркой вспышке молнии взгляд выхватывает время на судовых часах - 2 часа ночи.
Одновременно с ударом в борт звучит судовой сигнал громкого боя, и следом объявление тревоги.
- Парусный аврал, парусный аврал, парусный аврал! Пошел все наверх! Срочная уборка парусов!
Наверху ветрено. Рев снастей, хлопанье парусов. Белые комки пены с гребней высоких волн носятся между мачт. Судно значительно кренится на левый борт. Скользкая от морской воды палуба не позволяет на ней стоять без опоры. Ноги стремятся в сторону подветренного борта с намерением лыжника - улететь за борт. Молнии раскалывают небо, конкурируя с горизонтальным дождем и ветром.
Фор-бом-брамсель, верхний фор-брамсель, и грот-бом-брамсель с пушечным грохотом хлещут остатками полотнищ по снастям бегучего и стоячего такелажа. На палубу летят обломки блоков и шкивов.
Статический крен достигает 24 градусов. Психологический и математический угол паники на больших судах -15 градусов. Все, что превышает этот угол, вызывает дискомфорт даже у бывалых моряков.
«Олег Константинович, нужно будет в Кадисе лыжи закупить!»- вахтенный старший штурман, перекрикивая ветер, встретил капитана на мостике.
«Какие, к черту, лыжи!?»- капитан, твердым взглядом на волевом лице просверлил темноту ночи.
«В такую погоду только на лыжах по палубе»
«Нам бы сейчас курсантов не потерять на аврале!»- капитан озабоченно оценил масштаб непогоды.
Судно вздрагивает от ударов. При таком волнении корпус судна испытывает чудовищные ударные нагрузки, соответствующие 50-ти тоннам на квадратный метр обшивки.
Со шквалом боролись полночи. Потери составили 3 прямых, и один косой парус.
***
А на утро шторм стих, и ленивая погода расплескалась по всему видимому горизонту. Паруса обвисли и сникли. Легкий скрип рангоута на небольшой океанской зыби добавлял уныния. До линии финиша еще было далеко. На мостике началось угрюмое созерцание реальности. Судя по цифрам на GPS cудно имело небольшой ход и было неясно, это движение обусловлено какими-то потугами едва уловимого бриза, или же это португальское течение несло парусник в направлении финиша.
«А ведь мы в конских широтах, поэтому и ветра нет» - штурман с грустью посмотрел на дыхание голубой бесконечности.
«Да, уж, с такой скоростью к финишу подойдем через месяц».
«Не, через месяц поздновато будет. На энто мы пойтить не могем! У нас продуктов на 20 суток осталось» - начпрод с недовольством посмотрел на уснувший от безветрия колдунчик.
Прошел день, а за ним такой же. Безделье - это самый серьезный бич на флоте. Чтобы не возникало феерических идей, экипаж должен быть постоянно занят.
«Леха, а давай введем свою систему мер и весов! Почему мы должны измерять все метрами и килограммами? Где мы, а где Париж!?» - старший штурман лениво облокотился на планширь мостика.
«А почему Париж?»
«Да будет вам известно, достопочтенный представитель штурманской элиты, что 1 метр – это одна сорока миллионная часть парижского меридиана» Я вот предлагаю ввести новую систему координат в Майзусах. У тебя какой рост?»
«Метр семьдесят два»
«Ну вот, смотри, ширина «Крузенштерна» 14 метров 2 сантиметра. Делим на метр семьдесят два, и получаем ширину 8 целых 15 сотых Майзусов»
«Круто, Сергей Владимирович, но я бы хотел быть в целых числах, без деления» - Алексей засмеялся
«Да, это сложнее, Леха, а в дробях тебя устроит?»
«Здравствуйте, мальчики!»- на мостик, улыбаясь, поднялась преподаватель английского языка.
«Добрый день, Галина Матвеевна! Мы тут замеры мостика делаем, не хотите присоединиться?»
«А это как?»
«Вот, выяснили, что ширина мостика 8.15 Майзусов. Можем померять ширину в ваших туфельках. Думаю, что будет около 36 ГМ»
«А что такое ГМ?»
«Это в вас, Галина Матвеевна, в Галинах Матвеевнах»
«Ахахахахаха» - преподаватель рассмеялась.
***
Флот, разбросанный вдоль всего португальского побережья, завис в беспомощном состоянии. Некогда грозно рассекающие волну форштевни парусных исполинов безмятежно отдыхали, слегка покачиваясь на океанской зыби. Редкие альбатросы привлекали внимание, изнуренных полуденным солнцем моряков и через некоторое время, привыкнув к двуногим, опускались на ноки реев. Это не ускользнуло от внимания членов палубной команды и раздобыв кисточки с красной акварелью, они вполне мастерски нанесли звезды на широкие крылья доверчивых птиц. Было забавно наблюдать, как краснозвездные биологические летательные аппараты барражировали небо в зоне особых интересов натовской группировки.
Руководство гоночного комитета неожиданно вышло на связь. Обширный антициклон не сулил позитивных изменений, и обещал безветрие в течение следующих пару недель. Болтаться в океане, в ожидании чуда, смысла не имело. Было принято решение прервать гонку, зафиксировать позиции судов на 17:00 по гринвичскому времени, и следовать в Кадис под машинами для церемонии награждения победителей в прерванной регате. Финиш на траверзе маяка Кастилло де Сан Себастьян отменялся для всего флота.
Разочарованию капитана не было предела. За последние несколько дней затишья «Крузенштерн» с первого места откатился на предпоследнее. Более легкие корпуса, используя береговой и морской бризы прибрежных вод, смогли продвинуться к финишу вдоль скалистого побережья Кабо-да-Рока. Большие парусники были лишены такой привилегии, и остались беспомощными великанами в полном безветрии открытого океана. Надежда была на ошметки тропической депрессии, которая могла подарить шанс на успех усилением ветра до штормового. Однако чуда не произошло. Депрессия благополучно рассосалась, и поглощенная Азорским антициклоном ушла в небытие.
«Олег Константинович! У нас проблема, на борту три случая ветряной оспы. Заболевание заразное, судно могут не пустить в порт, и скорее всего, поставят на карантинную якорную стоянку!» - старший врач обрисовал радужную картину продолжения гонки тысячелетия.
Офицерский состав был срочно созван на совещание. Самым безобидным предложением было утаить информацию от властей, и просто следовать рутинным процедурам при заходе в иностранный порт. Но, в этом случае под раздачу попадал старший врач, и в случае обнаружения заразных больных, ему и капитану грозили серьезные проблемы. Решили взять паузу до вечера.
Вторая половина дня оказалась второй частью медицинского триллера.
«Олег Константинович! У нас проблема! Преподаватель английского языка на океанской зыби упала с трапа, и сломала шейку бедра, и возможно еще какие то переломы. Требуется срочная госпитализация!
«Александр Васильевич! Я так понимаю, и это еще не вечер!» – капитан с недоверием и опаской покосился на доктора.
«Я надеюсь, что ты больше сегодня ко мне не зайдешь с очередным докладом!?» - капитан молитвенно сложил руки на груди, и вызвал вахтенного помощника в каюту:- «Срочно готовим оба главных в работу, как только выйдут на режим, самый полный вперед! Идем на заход в Кадис досрочно! Причина – аварийная, медицинская! Свяжись с лоцманом и Coast Guard, доложи ситуацию! Начальнику радиостанции отправить радиограмму агенту и властям! Я в госпиталь, проведаю Галину Матвеевну!»
Через 12 часов судно в авральном режиме зашло в порт Кадис.
На следующий день выяснилось, что травма оказалась даже серьезней, чем предполагали. Из госпиталя бедная женщина была доставлена медицинским бортом в Москву.
На судно опустилась грусть. Все забыли о церемонии награждения, и вспомнили только ближе к вечеру, когда все закончилось. Впрочем, отсутствие на церемонии не сильно расстроило командный состав. «Крузенштерн», в любом случае, не мог претендовать на призовое место.
Фестиваль фламенко несколько улучшил настроение. Конкуренция в этом виде искусства зашкаливала. В соревнованиях на лучшее исполнение даже участвовала японская девушка, однако традиционная плавность движений представительницы страны гейш не смогла раскрыть взрывную энергию испанского характера.
***
Старт второго этапа гонки планировался на 6 мая. К северной группе парусных судов присоединилась средиземноморская и азиатская. Флот количественно удвоился. Опытные капитаны изучали досье друг друга, добывали информацию по техническим обновлениям соперников, и строили тактику и стратегию еще до выхода на старт, изучая долгосрочные карты погоды.
Проведя разбор ошибок по первому этапу гонки, было принято решение поменять часть парусов на более легкие, заменив исторические льняные на дакроновые. Однако, после тестирования выяснилось, что нижние шкаторины оказались вытянутыми и неправильно скроенными. Нарушенная аэродинамика не позволяла работать парусам в комплексе, не создавая завихрений ветровых потоков на подветренных шкаторинах. К тому же увеличенное «пузо» прямых парусов пропускало ветер при бакштагах, и трепало их при крутых бейдевиндах. Польские производители явно сделали их прочными, но аэродинамически не эффективными. В срочном порядке паруса перешивались и корректировались в парусной мастерской судна. До старта оставались считанные часы.
***
Утро 6 мая выдалось солнечным и приятным для отдыха на пляже, однако, малоперспективным для удачного старта судов с прямым парусным вооружением. Господь явно сэкономил на ветре.
Группа подтягивалась в район стартовых кораблей, и концентрировалась мористее входного буя Кадис. Баркентины «Pogoria» и «Esmeralda», отрабатывая повороты «оверштаг» лавировали вдоль предполагаемой линии старта. Чуть поодаль завис итальянский корабль «Amerigo Vespucci с парусами на гитовых и горденях. «Gloria» и «Europa» просто дрейфовали в пределах видимости, и казалось, были безразличны к предстоящей гонке. Еще пару десятков больших парусных кораблей и судов можно было видеть на канале, на выходе из порта. Бесконечное количество яхт разных дивизионов, классами поменьше, беспорядочно сновали между большими судами. Репортеры на скоростных катерах и вертолетах барражировали пространство во всех измерениях, фиксируя историю для следующих поколений.
«Смотри-ка, уже второе тысячелетие празднуем!»- старший штурман покачал головой, и задумчиво посмотрел за горизонт - «Как время летит! Вроде бы недавно первое праздновали»
Молоденький юнга из Морской Молодежной Лиги, не желая возражать опытному моряку, утвердительно кивнул головой, изобразив на детском лице грусть быстролетящего времени.
«Парусный аврал, парусный аврал, парусный аврал! Пошел все наверх!»- сигнал громкого боя разрушил утреннее затишье. Утомленные тягостью предстартового ожидания экипаж и курсанты высыпали на палубу, и разбежались по местам, согласно расписанию по авралам.
«Олег Константинович! Что будем делать? Какая тема аврала?- штурман обратился к капитану.
«Откуда я знаю!»- ответ капитана несколько смутил штурмана
«А зачем тогда аврал?»
«А чтобы не расслаблялись!»
«А, ну тогда это, конечно, убедительно! Только еще два часа до старта!»
«Да, ну ладно, пусть тогда покурят, но с верхней палубы никому не уходить! Быть в полной готовности! Сделай объявление по трансляции!» - капитан обратился к штурману
«Внимание! Экипажу и курсантам можно покурить бамбук, не уходя с открытой палубы!»
«Это что за дикие объявления по общесудовой трансляции!?»- на мостик поднялся недовольный Коломенский
«Старт переносится на 2 часа, Геннадий Васильевич!»
Продолжение следует
