– Вы тоже художник? – спросил Вэй Ванг, которому я помогла выбрать несколько картин для подарков его китайским друзьям и родственникам.
Я засмеялась.
– Напишите свое имя, если вы известный художник, то у меня останется на память о вас ваша подпись…
Подписала. Завтра работа кисти Николая Харитоновича с моим автографом улетит в Пекин.
***
«Н. Х.», он же «Николай Харитонович», он же «Николаша», он же… если еще не догадались – «неизвестный художник» – это ловушка для непрофессионалов. Когда такой приходит покупать картину и спрашивает, что это за автор такой, увидев сокращенное «Н. Х.», а картины с автографом ценятся значительно выше, то продавец понимает, что человек не разбирается, а значит, можно ему продать все что угодно и рассказывает красивую выдуманную историю.
***
Ничего не предвещало знакомства с Вэй Вангом. Я всего лишь приехала к знакомому дядечке-коллекционеру (дядь Толя) справиться об имени художницы, чьи акварели я купила в прошлый раз. Они подписаны – художница Реутова – но как показал Яндекс, художниц с такой фамилией не менее трех. Дядь Толя в целом тогда рассказывал, что там династия Реутовых, бабка, сын, дочка, внучка, но я слушала вполуха и упустила момент авторства конкретных работ.
Вэй Ванг, к слову, очень хорошо говорит по-русски. Прожил в России 10 лет. Пора на родину.
Да, и помогала я ему, скорее, из корыстных соображений. Набрав три десятка работ (!!!) – на подарки, как он выразился, – он никак не мог оставить нас с дядь Толей наедине. Я уже пересмотрела все по кругу, а китаец все не уходил. Во-первых, мне не хотелось ему показывать стоящие предметы живописи и графики (пускай, достанутся российским ценителям искусства), а во-вторых, торговаться при нем с продавцом, когда для иностранцев другой ценник, иногда в валюте, совсем не хотелось. А Вэй ушлый, пристроился ко мне, когда я пролистывала новые поступления в поисках своих обнаженных дамочек советских художников (да-да, скоро будет коллекция, подумываю о выставке):
– А это как вам? А это? А чтобы мне еще выбрать? А что посоветуете?
Когда Вэй, достав одну работу, неизвестного художника, я словила себя на мысли, что не хочу, чтобы она улетала в Поднебесную – слишком была хороша. Скривила лицо. Он отложил.
Боже, Вера, какая фальшь!
Но потом нашла ему другую и еще такую же в стиле – два натюрморта, выполненные сепией:
– Вот, смотри, можно повесить парные картины, оформив в одинаковый багет.
Вэй Ванг был счастлив.
Дядь Толя запротестовал.
– Это не продаю, не продаю, что ты ему подбираешь! – крикнул он мне.
Китаец достал пачечку пятытысячных… Эх, эти работы я еще приглядела в тот раз, но чего-то мне в них не хватило, чтобы стать частью моей коллекцией. Завтра они улетят в Пекин.
Тут на продажу принесли пачку работ, и дядь Толя опять отвлекся.
Вэй Ванг, ожидающий упаковки всего того добра, что он накупил не без моей помощи, попросил меня подписать работы.
– Что писать? Кто автор?
– Напиши какое-нибудь русское имя.
– Какое?
– Ну, давай «Николай Петров».
– Давай…
– А тебя как зовут? Себя, себя тоже напиши.
Завтра работа кисти Н.Х. с моим автографом улетит в Пекин.
Вот такой «честный» мир искусства.
Ах, да, про Реутовых я особо ничего не узнала. Но зато нашла работу графиста Алексеева в свою коллекцию прекрасных дам, но это совсем другая история.
