Первый бой - он трудный самый. Примерно так описывает свое боевое крещение ветеран Великой Отечественной войны Владислав Иванович Шихов, который попал на фронт только в 1943 году. Все пролетело настолько мгновенно, что даже не успел ничего понять. Более того, в запале боя чуть было не убежал к фашистам. С другой стороны, показал себя идеальным командиром, который несется в атаку впереди своих бойцов. Правда в данном случае он сам того и не понял... "Дело было в апреле 1943 года, чуть севернее станции Поныри. Именно там и произошло мое боевое крещение, мой первый бой. Моей роте предстояло штурмовать высоту, которую захватили немцы примерно сутки назад. К тому моменту я был взводным в пулеметной роте. Командиром полка был подполковник Горбунов, а капитан Сукосьянов был нашим комбатом. Соседней роте придали три танка и наш взвод пулеметов, надо было атаку поддержать плотным огнем. Один расчет отправили в роту пешком, они унесли пулемет в разобранном виде. Остальных я посадил на танки, там
Первый бой - он трудный самый. Примерно так описывает свое боевое крещение ветеран Великой Отечественной войны Владислав Иванович Шихов, который попал на фронт только в 1943 году. Все пролетело настолько мгновенно, что даже не успел ничего понять. Более того, в запале боя чуть было не убежал к фашистам. С другой стороны, показал себя идеальным командиром, который несется в атаку впереди своих бойцов. Правда в данном случае он сам того и не понял...
"Дело было в апреле 1943 года, чуть севернее станции Поныри. Именно там и произошло мое боевое крещение, мой первый бой. Моей роте предстояло штурмовать высоту, которую захватили немцы примерно сутки назад. К тому моменту я был взводным в пулеметной роте. Командиром полка был подполковник Горбунов, а капитан Сукосьянов был нашим комбатом.
Соседней роте придали три танка и наш взвод пулеметов, надо было атаку поддержать плотным огнем. Один расчет отправили в роту пешком, они унесли пулемет в разобранном виде. Остальных я посадил на танки, там же поместили «Максимы» в разобранном виде, а сами расположились сзади башен. Каска и скатка через плечо, вещмешок, сумка с противогазом, автомат - это все, что солдат обязательно нес на себе. Все были навьючены максимально. А еще и на ремне столько всего - саперная лопатка, патронташ, сумка с гранатами, которые еще и по карманам рассовывали, обязательно фляжка. Ну и поверх всего бойцы еще тащили станок пулемета с колесами, щит, коробки с дисками, тело пулемета. А оно все весит значительно. Так мы шли в свою первую атаку".
"Когда загудели танки, мы уцепились руками за что только смогли. При этом, танки резко дернулись, будто проверяли насколько надежно мы сели. Я был значительно моложе своих солдат, только исполнилось мне 19 лет. Я вцепился в танк, волнуюсь, но вида подавать нельзя. А у самого по телу пробегает холодок, как бы мои бойцы испуга не заметили. Ведь сам так рвался так в бой, а тут испугался вдруг. Вскоре, при виде разрывов снарядов вокруг и ударов по броне болванок, дрожь в теле усилилась еще больше. Хорошо танкистам, они хоть броней прикрыты, а мы ведь не железные. Смотришь на все происходящее, а сам думаешь, скорее бы с этого танка спрыгнуть".
"По сторонам показались цепи стрелковой роты, которые лежат и ждут нашей помощи. До немцев тут уже совсем рукой подать, буквально спрыгнул с танка и в окопы. Вдруг танк резко замер на месте, после чего мы моментально спрыгнули и стащили пулеметы вниз. В это же время расчет в стороне открыл огонь по немцам. Стрелковая рота пошла в атаку. Тут же поддали газу танкисты и устремились на скорости к окопам фашистов. А я словно к танку оказался привязан, бегу за ним, все время боюсь от него отстать, лишиться надежного прикрытия и защиты. Бегу и краем глаза вижу, как из одиночного окопа немец ведет прицельный огонь. Остановился, схватил автомат и выпустил по нему короткую очередь..."
"Добежал до вражеского окопа, куда наступающие стрелки бросают гранаты. Перепрыгиваю его и бегу дальше. А тут уже немцы отступают, довольно организованно, небольшими перебежками, группами, отстреливаются. Часть наших солдат начинает попутно очищать траншею от фрицев. Вокруг рвутся гранаты, звякают саперные лопатки, то тут, то там, раздаются короткие очереди. Бегу, а сам сразу начинаю изучать местность, стараясь найти дзоты, в которых нам надо будет расположить затем пулеметы".
"...По траншее прямо ко мне идет командир нашей пулеметной роты по фамилии Зейналов. Крепко жмет мою руку, смотрит прямо в глаза, улыбается и говорит: "Молодец! Боевое крещение выдержал, но взвод впредь бросать не стоит. Всегда находись сзади пулеметных расчетов, руководи боем..." У меня лицо вспыхивает от стыда, ведь все замечания справедливы, убежал я куда глаза глядят. Чуть было и вовсе к немцам не убежал. Но Зейналов, как ни в чем не бывало улыбается, трясет руку и продолжает: "Землянку ищи для ночлега, пусть все лишнее с себя солдаты сбросят". Но ночью нам так и не удалось отдохнуть. Всю ночь мы укрепляли оборону, подтянули на высоту минометчиков, затем подошли сорокопятки. Немцы ближе к утру нанесли мощный артналет, но атаки так и не последовало. Наступил следующий день, после моего первого боя..."
Читайте также:
Мой канал в Телеграм, где публикую то, что здесь нельзя.
Мой блог в Одноклассниках, там можете писать в личные сообщения, отвечаю сразу.
Канал в RuTube, там есть много моих авторских роликов и фильмов