Повесть из казачьей старины.
Продолжение. Начало - здесь.
Прошло недели две после схода, а камень продолжал лежать в буераках. О. Апполинарий начал беспокоиться. Погорячились, видно, грешным делом, старики. И правда, такая духота тогда была на майдане, и все, к тому же, так намагарычились... Бог знает что можно пообещать при таких условиях.
Случилось о. Апполинарию столкнуться на улице с Пантелей Яковлевичем, выступавшим с речью на сходе.
— Здравствуйте, Пантелей Яковлевич, как поживаете? — приветствовал его о. Апполинарий.
— Слава Богу, батюшка, слава Богу. Живем помаленьку, вашими молитвами, — степенно ответил старик.
— Ну, а как же насчет камня, Пантелей Яковлевич?
— Да как же? Порешил сход привесть, стало быть, надо привесть.
— Поскорей бы. Покос на носу.
— Известное дело, отец Палинарий. — Нашет покосу — это вы верно. Скоро и в луга. Пырея — по пояс.
— Вот я и говорю...
— Да вы не сумневайтесь, отец Палинарий, камень будет! — убежденно произнес казак. — Поверьте мне, старому кобелю.-. Я. вить, народ свой знаю. Все ждут — кто первый привезет. А первому выехать — кажный боится — што как опосля никто не поедет?
— Так вот вы и начните!
Пантелей Яковлевич сразу как-то потускнел. Он неуверенно проговорил:
— Начать? Оно, конешно... начать можно. Отчего, спрашивается не начать? Толькя... Бог его знает...
А через четыре дня на площади, позади алтаря, выросла преогромная куча камней. Пантелей Яковлевич подал сигнал, «рыскнув» выехать первым.
Но с кладкой ограды дело совсем не пошло. Начался покос, после стали готовиться к уборке урожая — не до «огражи» тут. О. Апполинарий попытался как-то, после воскресной обедни, намекнуть кой-кому из стариков, так те даже обиделись.
— Сделайте милость, отец Палинарий, обождите трошки. Христа ради... Горячка — вить, сычас. Огража не убежит... Вот, заосеняет, оно, к примеру сказать, ясней будет.
Осенью ясней не стало. Шли «дожжи» дули холодные степные ветры и так до первого снега. Отложили на весну. Весной снова что-то помешало. Снова, но как-то уже легче, — очевидно привыкать стали, — отложили до осени... О. Апполинарий, — на что уж терпеливый человек был, — махнул рукой и стал самостоятельно приискивать человека для разборки старой кирпичной ограды. Денег в кружке, по недавнему подсчету, набралось до ста двадцати рублей. На первое время хватит, а дальше — что Бог даст. В крайнем случае, можно будет пустить на доброе дело его, о. Апполинария, скромные доходы. Придется немного сжаться... ну, да сколько ему, старому вдовому священнику, надо?
Беда, однако, была в том, что нужного человека, мало - мальски понимающего в кладке камней, в станице не нашлось». На казаков о. Апполинарий даже не рассчитывал. Попробуй он кому-либо из них предложить работу по найму — на смех подымут. Были и среди казаков «маломочные», перебивавшиеся побочными заработками, но они предпочитали идти в атарщики, в объесчики, в табунщики... Нет, каменщика надо искать среди иногородних. Среди своих, станичных иногородних, каменщика, как раз, не было. Было двое портных, чеботарь и столяр, хорошо зарабатывавших своими ремеслами — не им же предлагать работу по сооружению ограды? В соседней станице, будто, проживает один ремесленник, именно, как раз, каменщик… Представится случай, надо наказать, глядишь и согласится...
Так обдумывал неутомимый о. Апполинарий всевозможные пути к достижению намеченной цели. С каждой неудачей эта цель становилась еще более желанной, еще более дорогой ему...
А «Каменной Кучей» — ее так уже окрестили в станице, — завладела станичная молодежь. Тихими летними вечерами, после дневных трудов, парни и девчата спешили на церковный плац. Хороводов не водили из-за близости к церкви. Шумных игрищ тоже не затевали, гармонь решительно изгнали из программы, песни иногда «играли» ... Больше — перебрасывались шутками, обменивались новостями… И много, весело, задорно и молодо смеялись. Конечно, было шумно, слышались часто выкрики парней, взвизгивали порой девчата. Потом все стихало. Это не означало, что молодежь расходилась по домам. Если тихонько подойти к «Каменной Куче», можно было различить на белых камнях неясные тени. Одна, две... Немного дальше еще... Парочки. Шуму никакого нет... Тихий взволнованный шёпот, глубокие вздохи...
Если бы о. Апполинарий меньше думал о своей ограде, он, наверное, обратил бы внимание на следующее обстоятельство: с тех пор. как создал он «Каменную Кучу», свадьбы в станице заметно участились. В качестве почетного гостя, он нередко присутствовал на свадебных пирах. И ему в голову не могло придти, что иные из этих пиров являлись результатом его церковной деятельности.
(Продолжение следует)
П. Аврамов.
