Казаки были главными персонажами той смуты. Некрепкие в присяге, но боевитые станицы, ведомые выборными атаманами, были основным контингентом всех смутных царей от Лжедмитрия I (Дмитрия Симеоновича) до Михаила Романова. Последнего в особенности. Понятно, что не от хорошей жизни.
Наше представление о них изнасиловано советской исторической наукой, видевшей в смутных казаках сплошь вчерашних холопов и крестьян, а потому рассуждавшей преимущественно о классовых вопросах, которые в XVII веке по степени актуальности были близки к колонизации Юпитера или защите прав пингвинов с нетрадиционной расцветкой. Ну т.е. никого, кроме упомянутых ученых не волновали ни капли.
И за этими высосанными из пальца (и пары десятков казачьих расспросных листов) рассуждениями теряются абсолютно все реальные смутные расклады. Вместе с нашей сколько-то реальной смутной историей.
Казаки пришли под Москву с Хлопком в тревожном 1603 и держали ее в осаде.
Пришли в 1605 с Корелой, чтобы посадить на трон законного царя Дмитрия.
Пришли годом позже мстить за его смерть и свергать выкрикнутого царя Василия. Именно они сражались и умирали в армии Болотникова в той никаким местом не крестьянской войне. Побеждая под Троицким и Пчельней, проигрывая у стен Москвы и на берегах Восьмы.
Они же были основой ратей Лжедмитрия II (Дмитрия Угличского), что тушинских, что калужских. А порой – основой ратей, воевавших против него.
И в основном казаки пришли под названием первого ополчения (реально – присягнув его сыну) мстить уже за его смерть. Они устояли у стен Москвы в самые черные годы, когда Россия качалась на краю пропасти и гибли в отчаянных атаках на крепкие стены и не менее крепкие литовские хоругви.
Они взяли штурмом Белый город в 1612 и штурмовали дворы Трубецкого и Пожарского, ставя своего «казачьего царька» Мишу.
И шли с верхней и нижней Волги свергать его пару лет спустя.
Они же защищали ее и в 1618, когда разбитые у Можайска Лыков и Пожарский остались без дворянских сотен и надежды. Правда и осаждали ее в основном тоже казаки.
И казаки эти были разные. И мало кто из них был бывшим холопом. Разве что боевым.
Пиком этой смутной казачьей истории был именно случившийся жарким летом 1615 года поход на Москву атамана Баловня.
Времечко и для России, и для казаков было то еще.
Большая часть московских казаков еще осенью 1613 года двинулась во главе с князем Дмитрием Трубецким (да, бывшим главой ополчения) освобождать Новгород от шведской оккупации. Ему предшествовала успешная атака русских армий на Тихвин и Порхов, случившаяся почти сразу после выборов царя Миши. Поход как-то сразу не задался. Многие станицы своевольничали, грабили относительно хорошо сохранившиеся в смуту северные города и бились с городскими ополчениями. Трубецкой стоял в Торжке, перехватывая поставки хлеба в Новгород, и почти полгода приводил свою армию к некоторому общему знаменателю. Получалось не очень.
Пометки на полях.
Для Трубецкого, лишившегося родового Трубчевска, захват Новгорода был бы прекрасной возможностью вернуть власть, утраченную в ходе выборов февраля 1613. Он всю жизнь плохо ладил с царем Мишей и не скрывал желания примерить корону самому. Опираясь на ресурсы Новгорода и севера, он бы это смог. Да и поиздержался князь на проигранные выборы, нужно было возвращать упущенное. Шведы, занятые датской войной, до 1613 крупных подкреплений под Новгород не перебрасывали. Но Кальмарская война завершилась очень невовремя для князя. Поражение у Бронниц отбросило его на неопасные Михаилу надцатые места местнического счета.
Второй неслучившийся царь от ополченцев Дмитрий Черкасский был отправлен под Смоленск по похожей схеме и с похожими амбициями. Ну и результат был тот же.
Это, конечно, цинично, но так ли удивительно, что центральное правительство с дядями царя Миши откровенно саботировало оба похода, сосредоточившись на разгроме Заруцкого и поволжских повстанцев? Нужен был им еще один самопровозглашенный царь Дмитрий, ну-ну.
Конец пометок на полях.
Значительная часть ушедших из Москвы казачьих ратей, бросив Трубецкого, собиралась в районе Пошехонья (ныне Ярославская область, верховья Волги) под командованием родного брата Ивана Заруцкого Зиновия. Тот прорвался туда сквозь не охраняемую границу с несколькими сотнями черкас. Казаки без больших нареканий (повиниться было достаточно для отправки на фронт) кочевали между лагерями Трубецкого и Заруцкого. Когда давили шведы – редел княжеский лагерь, на новостях о поражениях тушинского боярина Ивана Заруцкого на рязанщине и нижней Волге– пошехонский.
Летом 1614 армия во главе с Трубецким предприняла почти трехсоткилометровый марш на Новгород, перенеся лагерь в район Бронниц (около 30 км от Новгорода). Делагарди среагировал и 20 июня начал осаду и обстрел лагеря Трубецкого. В боях (на шведской стороне!) отличились отряды запорожцев. Поупрямившись три недели Трубецкой в середине июля начал отступление на Торжок, преследуемый армией Делагарди, и был предсказуемо разбит. На волне успеха Делагарди захватил Порхов и Старую Руссу, занятые казаками на старте кампании. Тихвин устоял.
1 сентября правительство и Земский собор с одной стороны пообещали казакам денег (пятую деньгу отправили собирать Кузьму Минина), с другой нарядили в посольство с полномочиями военного подавления несогласных во главе с боярином Лыковым (дядя царя Михаила), окольничим Измайловым и думным дворянином Валуевым.
Пометки на полях.
Все трое – именно военачальники, а не дипломаты. И не тушинцы.
Борис Лыков – дядя и конюший царя Михаила, женат на его тетке. Много и успешно воевал сначала с тушинцами, а затем и с врагами племянника. Потомок черниговских Рюриковичей. В дипломатии не замечен, там инициативу обычно брал на себя другой дядя – Федор Шереметьев.
Артемий Измайлов начал карьеру сокольничим Лжедмитрия I (Дмитрия Симеоновича), много и успешно воевал на стороне Шуйского в 1607-10. После его свержения – активный боец ополчений, возглавлял владимирские отряды. Участник обороны Москвы в 1618, несколько раз назначался воеводой крупных городов, например, Астрахани. Трагическим финалом его карьеры стала война 1632-34 года, в которой он был вторым воеводой смоленской армии. После поражения казнен вместе с первым воеводой Шеиным. Причем кара коснулось всей семьи, с воеводой казнили старшего сына, младших разметали по ссылкам в Сибири. Изначально не планировался в этот поход, подменил на этой должности приболевшего Пожарского. Из рязанских бояр местного или ордынского происхождения.
Григорий Валуев – думный дворянин. Изначально служил князьям Татевым и их родственнику Михаилу Скопину. Считается убийцей Лжедмитрия I (Дмитрия Симеоновича). Много воевал в смутной гражданской, в основном в подчинении Скопина. После поражения под Клушиным присягнул Владиславу Васа и принял активное участие в боях с армией Лжедмитрия II (Дмитрия Угличского) у стен Москвы (успешно) и Калуги (безуспешно). Воевал против ополчений, но перешел на сторону Михаила Романова в 1613. В дальнейшем выполнял военные и дипломатические поручения. В основном как дельный второй воевода. Род литовского происхождения, но на тот момент уже более 200 лет тверской.
Эти люди могли нести казакам не мир, но меч, и правительство, зажавшее денег на выплаты станицам, на карательную армию их изыскало. Возможно, как раз мининскую пятую деньгу.
Договариваться бы отправили ветеранов Тушина типа Черкасского или ополчения типа Пожарского.
Конец пометок на полях.
К концу года правительство сформировало из дворян и иноземцев отряд, который разбил Заруцкого (ушел в Польшу) и принудил основные станицы к повторной присяге и переброске под Тихвин. Именно от их лица принес присягу атаман Баловень.
Несколько месяцев спустя казачьи сотни покинули Тихвин и стремительным марше оказались у стен Москвы. В 20-х числах июня они создали укрепленный лагерь в районе Ростокино (отрезая Москву от городов верхней Волги).
Время для выступления было выбрано максимально неудачно для правительства молодого царя Михаила. На севере в 1615 году случился большой поход королевской шведской армии на Гдов и Псков во главе с фельдмаршалом Горном и королем Густавом-Адольфом. Горн, сменив Делагарди на посту шведского губернатора Новгорода, к местным отнесся с куда меньшим пиететом, чем предшественник. Он открытым текстом требовал присяги королю Густаву, а не его брату Карлу-Филиппу, недовольных грабил. Впрочем, и с довольными не миндальничал, что сильно снижало их количество. Новгородские дворяне стали голосовать ногами, отъезжая на службу в Москву. Большой поход завершился с весьма умеренными успехами для шведского оружия. Небольшой Гдов был взят после трудного штурма. Псков устоял. Горна квантизовало русским ядром в самом начале осады.
Пометки на полях.
Осенью-зимой 1615-16 ястребов Горна и Трубецкого сменили голуби Якоб Делагарди и Федор Шереметьев (часто его не упоминают, только его товарища Даниила Мезецкого). Они в две непростые итерации договорились о компромиссе и антипольском союзе.
Федор Иванович Шереметьев в своей деятельности повторяет действия правительства царя Федора времен соправления с отцом и старта собственного правления (1582-86).
Территориально условия Столбовского перемирия 1617 года почти повторяли контуры Плюсского перемирия 1583 года.
Ногайцы и касимовцы получают в 1614 новую династию, легитимную, но неместную. В случае царя Федора в 1585 году – Мурад и Саадат из рода Гиреев, в случае боярина Федора двадцать лет спустя – Арслан-Али (старший внук Кучума) из пленников, испомещенных на ярославской земле. С одной стороны - природные Шибаниды, с них когда-то и начиналась ногайская история в XV веке, с другой – для династии Ахмата Хромого и его потомков (последний попавший в летописи Симеон/Саин-Булат Бекбулатович) – это враги и кровники. Просто загуглите, кто убил пресловутого Ахмата.
А еще в степи и Поволжье возрождаются русские крепости, сожжённые в смутные времена (это, например, не слишком нравилось патриарху Филарету и боярам Сулешевым, ценившим союз с Крымом).
Финалом церковной политики стала интронизация русского патриарха при участии вселенских (в случае царя Федора – Иова, в случае боярина Федора – Филарета).
Можно продолжать еще и еще.
Я даже немного удивлен, что наши альтернативщики, обожающие всех склеивать, ни разу не написали чего-то типа Федор Блаженный=Федор Иванович Шереметьев.
Ну да грешно подкидывать им идей.
У этой политики и до возвращения Филарета были противники, сторонники союза с Польшей против Швеции и степи. И было их немало, и аргументы они имели понятные. Союз с близкими по духу и культуре славянами против немцев и татар. Прорубание окна к морской торговле как в полтора десятилетия нарвской торговли при Грозном (и в будущем при Петре) без разорительных шведских пошлин. Традиционный союз с Габсбургами против Османов.
Эти башни кремля толкались даже в царствование Алексея Михайловича. Почитайте, к примеру, как активно протестовал против войны с Польшей за Украину тогдашний канцлер Афанасий Ордин-Нащокин, требуя продолжения безнадежно проигранной войны со Швецией за Прибалтику. Царь Алексей чуть не зашиб строптивого подчиненного дубинкой (да-да, это тоже не петровское изобретение, что бы там ни писали Пушкин с Карамзиным).
Конец пометок на полях
В южное Подмосковье пришла крупная ногайская армия, связавшая боями большую часть имевшегося дворянского ополчения. Руководил им квартировавший в Калуге Дмитрий Пожарский и руководил достойно, хоть подробностей и не сохранилось. Поход для ногайцев в Подмосковье стал последним.
На западном фронте русские войска увязли в смоленской осаде и боях в его окрестностях. Литовский контрудар в лице Александра Лисовского случился под Брянском. На его разгром был брошен последний крупный резерв во главе с князем Шаховским. Разгром и правда случился, вот только победил Лисовский.
Лагерь повстанцев у Ростокино превратился в мини-Тушино. Казаки активно засылали в Москву делегации и о чем-то договаривались с правительством, которое в целом их принимало и торговле почти не препятствовало.
17 июля 1615 года к Москве подошла армия Бориса Лыкова и стала лагерем в Дрогомиловской слободе (юго-запад, Ростокинский лагерь казаков – на северо-востоке). 20 июля казаки перенесли свой лагерь в район Донского монастыря. Лагерь Лыкова теперь был между казаками и городом.
23 июля атаманы, есаулы и лучшие казаки, в том числе главные предводители войска М. Баловнев, Е. Терентьев и Р. Корташов, были призваны в Москву: «хощет бог и государь вас жаловати». После обеда из нее на взмыленном коне вырвался атаман Ермак, сообщивший об аресте товарищей. Он же принял на себя командование и увел некоторую часть армии из-под удара правительственных отрядов во главе с Лыковым (атаковал от Воробьевых гор) и Измайловым (атаковал со стороны Симонова монастыря). 30 верст московская армия гнала и топтала казаков. Оставшихся в городе арестовывали и волокли на дознание в казачий приказ.
27 июля под Малоярославцем на р. Луже, правом притоке Протвы, восставшие вступили в бой с правительственными войсками, по, потерпев поражение, сдались Лыкову: «Он же их взял за крестным целованием и привел их к Москве». Примерно тогда же в центре Москвы мучительно казнили схваченных атаманов во главе с Баловнем.
Впрочем, к Москве видимо пришли не все. В августе резко растет численность и дерзость отряда Лисовского, оставившего осаду Брянска и опустошившего русское приграничье от Орла до Калуги, побившего крупные русские армии Пожарского и Шереметьева, а затем совершившего один из самых известных рейдов в польской военной истории. Поляков среди участников, видимо, был абсолютный минимум.
Я бы позадавал вопросы в духе – а что это вообще было?
Что это за казаки такие?
Почему им не платили и предательски атаковали у стен столицы?
Но не буду, ибо это не особо интересно. А интересно только одно – кто отдал приказ идти армии на беззащитную Москву. И да, в то, что этот приказ отдал Михаил Баловнев я верю не больше, чем в то, что стрельцы в 1698 году в Москву шли просто повидаться с женами. И подозреваемых аж трое.
Первый и самый очевидный – Дмитрий Трубецкой, который силами подчиненного попытался совершить военный переворот и вернуть престол, утерянный зимой 1613.
Второй и не менее очевидный – Иван Голицын, московский наместник и брат кандидата на тот же престол из литовского плена Василия Голицына. Как-никак Михаил Баловнев –рязанский дворянин, чем не продолжение традиции Ляпунова-Сумбулова.
Третий и самый зловещий (постоянные читатели привыкли) – Федор Мстиславский, первый боярин Думы, готовивший престол для Владислава Васы по калькам свержения Годуновых.
Кто б рассказал из историков, я б послушал. А они все о том, кому какого холопа вернули.
А вы как думаете?