Гуляем с читателями по уже не существующей останкинской улице и сажаем рис в палисаднике на Бауманской. А почему бы нет?
Останкино: В хижине дяди Тома
Братец Тук
Родился и рос до 17.лет в Останкино, в самом конце улицы Свибловская, которой давно уже нет на карте Москвы.
Вся улица состояла из двориков - по несколько "хижин дяди Тома" в каждом. В нашем домике жили ещё две семьи. У нас с семьёй тётушки был отдельный вход, который закрывался на просунутую в ручку дощечку, цеплявшуюся за дверной косяк.
Сначала жили с родителями втроём в десятиметровой комнате, где стояла печь с двухконфорочной плитой и большой старинный буфет. Потом они пристроили еще комнату метров на двенадцать, которую в холода подтапливали самодельным электрическим обогревателем. Из удобств был сарайчик с дровами, вода в колонке метрах в 50, сортир на одно очко за сараями и Зубаревские бани по выходным.
В нашем захолустье белый-белый снег на весеннем солнышке покрывался блестящей ледяной коркой и начинал потихоньку таять. Когда из полуметровых сугробов показывались ветки смородины, росшей в нашем палисаднике, я их срезал и ставил в молочную бутылку с вкуснейшей водой из колонки.
Отец говорил, что наша вода из артезианской скважины в Мытищах поступала по водопроводу, от которого в настоящее время остался только знаменитый акведук в пойме реки Яузы на Проспекте Мира. Веточки в тепле быстро оттаивали, оживали и вскоре в нашей небольшой комнате начинало пахнуть смородиной.
Бауманская: Как мы побывали китайцами
В 1953 году, когда мне было три года, мы с мамой переехали на улицу Фридриха Энгельса (бывшая Ирининская), что идет параллельно Бакунинской, от метро "Бауманская" до Большой Почтовой улицы.
На моей памяти в наши домишки провели канализацию, выгородив под
уборную угол большой общей кухни. До этого народ бегал на улицу в общую
уборную на три очка. И это почти в центре Москвы еще в 1957 году!
В квартире жили пять семей. Кухня была общая, с одним подслеповатым окном. Из нее был выход сразу на улицу, на темное крыльцо. Через эту дверь все ходили. Имелась и парадная лестница, господская, но тот уличный вход давно заколотили, так что пространство использовали вместо кладовой - там ютились тумбочки, полки, велосипеды, санки.
Двор был с палисадниками, садиками у сараев, с большой клумбой летом и тремя огромными старинными тополями, два из них стояли у нас в палисаднике и в комнате всегда было сумрачно, в садике у меня ничего не росло и тем более не цвело, я выкапывала обыкновенную траву и пересаживала в нашу темень, трава загибалась и расти не хотела.
Помню такой случай, ранней весной, когда земля была совершенно мокрой, мы на клумбе стали играть в китайцев, сажающих рис на полях. Долго мы месили грязную жижу (Зина Михальцева, Ольга Никольская и я), периодически завязая ногами в этой глине.
Ольга переместилась ближе к центру клумбы и завязла окончательно. Рукотворная, а вернее ноготворная трясина ее засосала. Стоит ревет, не знает, что делать. Мы с Зиной решили ее подтолкнуть - вдруг поможет. Ну и подтолкнули, да так, что она всем телом шлепнулась в эту грязь. Выползла страшно грязная, выскочила ее бабушка, вот крику – то было! Но зато мы побывали китайцами, сажающими рис!
Еще: