Начну, пожалуй, со "свидетельских показаний".
Слово неизвестному поэту Игорю Кобзеву, одному из бескомпромиссных продвигателей Велесовой книги (Где нашли "Влесову книгу"? // журнал "В мире книг". 1984. № 3).
Местный <великобурлуцкий> краевед Г.Е. Лесовой сообщает, будто бы старики видели, как помещичьи дети строили домики из каких-то ровных, хорошо оструганных дощечек. Это, конечно, не очень весомое доказательство.
Точнее, это даже не тень от доказательства! Чтобы старики видели и запомнили, дети должны были играть уже близко к революционным годам. Но в это время в усадьбе, где хозяйкой была старушка 1834 года рождения, помещичьих детей не водилось. Ее внуки Вадбольские жили в Екатериновке, а внуки Неклюдовы – в Под-Среднем. А уж насколько далеки ровные дощечки, которые дают играть детям, от ветхих, с облезающим лаком-маслом-воском, очень ценных древностей, обсуждать не собираюсь.
Может, нашлось что посерьезней?
Волхв Велеяр, пост августа 2012 в блоге: "Я был в Великом Бурлуке. Нашим гидом была замечательная женщина – Клавдия Анисимовна Оковитая, большой знаток истории своего края и автор нескольких книг по истории Великого Бурлука. Во время этой поездки мною было услышано множество интересной информации, в частности о том, что Оковитая лично знала женщину, работавшую горничной в усадьбе Задонских и видевшей то, как были найдены эти таблички."
Оковитая (1931-2021) – школьная учительница и краевед. У нее действительно вышли несколько книг и она много сделала для краеведческого музея. Но доступа к ее книгам у меня нет. Поэтому использую еще один пересказ ее точки зрения, из статьи Леонида Логвиненко (Маєток "Велесової книги". // Україна молода. №005. 14 января 2009).
Клавдия Анисимовна убеждена: книга была! И причиной здесь не местечковый патриотизм, а рассказы бурлучанина Виталия Сидоровича Келиберды. Его мать Федора, умершая в 1970-е годы, работала уборщицей и прачкой в имении Задонских. Не раз ей приходилось сметать пыль с ящика размером более 20 сантиметров в длину и до 40 в ширину. Зная, что размер дощечек 22 на 38 см, можно предположить, что именно в этом ящике и хранилась знаменитая «Велесова книга». Кроме того, Екатерина Васильевна Задонская во время уборки напоминала женщине, что в этом ящике сохраняется очень большая ценность. Кстати, Федора Келиберда утверждала, что именно она помогала полковнику Изенбеку собирать с пола деревянные дощечки.
Сразу меняется важнейшая подробность: Оковитая узнала красивую историю вовсе не от пожилой женщины, с которой была знакома, а только от ее сына. А это означает, что рассказ прозвучал после смерти Федоры и, тем самым, после отечественных публикаций о Влескниге. Очень в этой чрезмерно подробной (с размерами ящика) байке не хватает даты, когда Виталий решил поделиться семейным преданием с Оковитой. Это решило бы окончательно вопрос о происхождении его рассказа.
Само по себе то, что штабс-капитан Изенбек назван полковником, указывает на литературный источник "воспоминаний". Но эту подробность мог докинуть и журналист. Мы имеем слова Федоры, пересказанные Виталием, пересказанные Оковитой и изложенные Логвиненко.
Проверке всё это не поддается. Люди из незнатных, провинция. О женщинах вообще информации всегда крайне мало. Да еще и фамилия пишется с вариантами. (Например, Герой Советского Союза из Великого Бурлука Иван Афанасьевич Калиберда в первых документах был записан как Келеберда.) Нащупывается Сидор Карпович Колиберда из Великобурлуцкой волости, служивший ефрейтором в 719-м пехотном полку в июле 1917. И, вероятно, его сын Калиберда Дмитрий Сидорович 1920 г.р., призванный Великобурлуцким РВК в Отечественную. Виталия не нашла. Единственная найденная Федора Ивановна Калиберда родилась в 1912 и умерла не ранее 1999, проживая на обе даты в д. Белый Колодезь, километрах в 30 от Великого Бурлука.
Авторы статьи 1989 года (Цыбулькин и Пономаренко) еще ничего об этих откровениях почему-то не знают.
Если принять это свидетельство за правду, то снова вырастает существенный вопрос: почему тщательно, в аккуратном ящике, сохраняя древние дощечки, Задонские не показали их историкам, с которыми сын Екатерины Васильевны, Василий Андреевич Задонский – активный общественный деятель, публицист и патриот – был близко знаком?
.
Что бы еще? Давайте откроем Непомнящего Н.Н. Глава "Загадка Велесовой книги" ("100 великих загадок истории". 2007).
Селение Великий Бурлук, расположенное в 14 км от города Волчанка в Курской области, не найти на современных картах.
Город называется ВолчанСк, от него до Великого Бурлука по прямой почти 41 км. И, разумеется, даже в 2007 году на Гугл-картах и Яндекс-картах Бурлук был обозначен. Область, между прочим, была Харьковской, даже когда еще называлась губернией.
Но в 1919 г. именно сюда, в имение дворян Задонских, ворвались белогвардейские части, рассказывает журналист Михаил Леонидов. Среди офицеров был полковник, командир артиллерийского дивизиона Теодор Артурович Изенбек. Он увидел господский дом полностью разграбленным.
Зачем белые врывались в разграбленное имение? Изенбека никто никогда не звал Теодором. Он был православным и в крещении получил обычное имя Федор.
Теодор Артурович давно коллекционировал древности и имел богатое собрание старинных рукописей.
Откуда они это берут? Какое богатое собрание рукописей у полунищего сироты, едва окончившего Морской корпус, чуть поучившегося на художника (или архитектора), но попавшего сначала на Первую Мировую, а потом на Гражданскую. Где он чего собирал?!!
.
Шамбарова цитировала ранее (см. выпуск Дело-14). Больше не хочу добавлять. Все влесовцы повторяют базовую версию про убийство (раскрашивая его в меру собственной фантазии), забредшего в разоренную библиотеку офицера Белой Армии и внезапно охватившее его желание взять потемневшие и покоробленные дощечки с собой. Списывают они друг с друга и с Асова, а потому и ошибки у них повторяются: про командира дивизиона, кровь на алтаре, вестового и морской мешок.
.
На этом фоне несомненно блеснул оригинальностью А.Г. Подъяпольский ("Пропавшая история". 2008), рискнувший ввести не только новые детали, но и изумительный "вотэтоповорот".
Этот памятник нашей культуры, написанный на 45 дощечках, принадлежал знаменитому русскому роду Строгановых, передаваясь из поколения в поколение. После пресечения рода в первой половине XIX века «Книга Велеса» попала в семью не менее известного русского рода Неклюдовых и хранилась в их библиотеке, в селе Великий Бурлук Харьковской области.
Во-первых, у него 45 дощечек, существовавшие только в виде строчки в одной из тетрадей Сулакадзева, внезапно оказались собственностью Строгановых. Во-вторых, просвещенные Строгановы (ну это-то как раз не новость во всех альтернативных алогичных построениях) почему-то никому их не показывали и не считали, что их надо изучать историкам и палеографам. В-третьих, делается новая ошибка: Великий Бурлук никогда не принадлежал Неклюдовым и, соответственно, их библиотека там не хранилась. Само собой, причина передачи от "пресекшегося" рода к Неклюдовым вообще не рассматривается. Раз "мы знаем", что дощечки оказались там, то нет оснований много думать о том, как это произошло.
Последней владелицей «Книги Велеса» была Екатерина Васильевна Задонская, в девичестве Неклюдова (1834–1919). Задонская была убита вместе со всеми, кто жил в её усадьбе, некими местными крестьянами-бандитами в 1919 году, во время Гражданской войны.
1919 год как дата убийства крестьянами – это идея средней свежести, ее продвигал Ребиндер, но остальные, одним махом приняв вариант с Великим Бурлуком, предпочли в основном сдвигать трагедию на позднюю осень 1918. Однако у автора были веские причины.
Книги из её обширной библиотеки были сожжены в одной из изб соседнего села, когда убийцы заметали следы преступления, опасаясь мести со стороны внезапно пришедших в село белогвардейцев-марковцев, искавших убийц.
Сильно не совпадает с рассказом Миролюбова, якобы передававшего слова Изенбека, что он бродил по библиотеке, где книги валялись на полу.
В Великий Бурлук вошли не марковцы, а корниловцы. И уж всяко у них было достаточно дел, кроме поисков убийц. Такое может написать человек, вообще не имеющий представления о том, что происходило в Гражданскую войну. Армейские подразделения, напрягающие все силы в решительном походе, остающиеся в поселении на 2-3 дня и с боями двигающиеся дальше, не ищут убийц по избам. Да и крестьяне, которые сначала на телегах вывозят книги, а потом жгут их в избе... Бред. Бумага была товаром, бумага была нужной в хозяйстве. Ограбить библиотеку могли. Жечь? Да ни за что!
Дощечки с текстом «Книги Велеса» не были украдены лишь потому, что их старый вид не привлёк грабителей (невозможно продать это старьё!). Подобрал дощечки командир марковского артдивизиона полковник А.Ф. Изенбек, привёзший их потом в Бельгию.
Фу-ты! Опять командир дивизиона, да еще не Федор Артурович, а некий "А.Ф." появился.
….Деникинцы потерпели поражение и откатывались на юг. Шёл декабрь 1919 года. Именно тогда и нашёл Изенбек в усадьбе Задонских «Книгу Велеса».
А то, что он был в начале декабря в сотне километров от Великого Бурлука, а потом еще и дальше – на это лучше внимания не обращать.
Вероятность того, что сразу после гибели обитателей усадьбы во время кровавой Гражданской войны там окажется человек, имеющий понятие об археологии и сразу понявший научную ценность дощечек, будет равна нулю!
Вот как раз во время кровавых событий вероятности смещаются и может оказаться кто угодно и где угодно.
Хозяйка, одна-две горничные, лакей, кухарка, кучер, садовник, ещё один-два человека прислуги – итого 7-9 человек, а в обойме парабеллума 9 патронов – одной обоймы хватило на всех, у художника и артиллериста был меткий глаз.
Только и сводка белого Осведомительного Агентства, и Ребиндер, и правнучка Задонской – в один голос уверяют, что убиты были отнюдь не слуги.
Да и ради того, чтобы забрать доверчиво показанные старушкой дощечки, Изенбеку не было необходимости убивать толпу народа. Тюкнул Задонскую и, пока она без сознания, забрал нужное. Горничная еще могла подвернуться, но что за дела в господской части дома у кучера и садовника?
Обитатели усадьбы не погибли в 1918 году, здесь краеведы ошиблись. .... Изенбек совершить преступление в июне не мог – белогвардейская контрразведка обязательно бы заинтересовалась убийством дворянки известной русской фамилии, да и марковцы там летом вроде бы не появлялись.
Если человеку хочется писать фэнтези, зачем он лезет в историю? Зачем клевещет на Изенбека, называя его убийцей, но при этом не дав себе труда изучить, где была его батарея и когда стало известно о трагедии в Великом Бурлуке? Сводка белого Осведомительного Агентства, в которой описано зверское убийство в усадьбе, датирована 17 (30) августа 1919 года. Можно спорить о том, насколько раньше произошло убийство, но точно не позже этой даты.
Марковская батарея как раз летом в Великом Бурлуке была расквартирована, хотя Изенбека в ней не было.
Контрразведка активно воюющей армии не занимается расследованием убийств хоть дворянки, хоть десятка, разве что использует их в пропагандистских целях. И мне странно, что есть люди, которые об этом даже не догадываются.
Декабрь 1919 года. Белая армия отходит, командир артдивизиона, полковник и дворянин, вполне мог остановиться на отдых в усадьбе и пробыть там 2–3 дня, его приняли как дорогого гостя. Согласно этикету, он должен был представиться хозяйке, она могла поинтересоваться его прошлой жизнью. Узнав, что гость раньше был связан с археологией и, значит, должен иметь знания по истории, Задонская показала Изенбеку «Книгу Велеса».
Пастораль и элегия в одном флаконе. Армия не торопясь отходит (с ежедневными боями), и командир артиллерийского дивизиона решает дать себе отдых в симпатиШном поместье, где хозяйка ведет с ним светские беседы. Настолько развесистой клюквы я давно не встречала.
Причем вопрос о том, почему к ух какой знатной даме за десятки лет так и не наведался до Изенбека ни один человек, которому она могла бы показать древние дощечки – лучше сразу закопать. А то вдруг рядом кто-то окажется из людей, знающих, что сын Задонской был человеком образованным и дружил с историком Вязигиным.
Ряды букв были изображены не над линией строки, а под ней – вот это могло мгновенно убедить Изенбека, что перед ним действительно нечто очень древнее!
То есть, если никогда такого не было, то наверняка очень древнее. Вообще в комментариях влесовцы часто используют аргументы примерно такого сорта.
Выходец с Востока, внук образованного туркестанского бека должен был знать, что так, под строкой, раньше писали на Востоке (и до сих пор пишут в мусульманском Пакистане). И Изенбек понял, что дощечки могут иметь огромную не только научную, но и материальную ценность.
Книга 2008 года, тогда еще с легкой руки Миролюбова принято было приписывать Изенбеку (с его-то типично немецкой фамилией) родственников из Туркестана.
Война – не музейное хранилище. Мешок возили в телеге, он падал, и его бросали, роняли и ударяли. Некоторые дощечки раскололись, некоторые вообще рассыпались в труху, из (предположительно) 45 достаточно целыми остались 38.
Это было хорошо. Подвел обоснование к изменению числа дощечек. Если не задумываться, откуда в отступающей армии (порой бросающей и раненых, и пушки) есть телега со свободным местом для никому по жизни не нужного мешка.
Болгарский историк и политик Тодор Дичев: Изенбек вывез из России не один мешок, а два. Во втором была другая рукопись, и её Изенбек продал Софийскому университету, но потом эта рукопись таинственно исчезла, не осталось даже копии. Югославский историк Р. Момчилович: в 1923 году в Белграде некий русский офицер пытался продать специалистам найденные им в годы Гражданской войны в России дощечки с древними текстами, но их признали подделками.
Хотя эти данные не подтверждены документально, но им можно верить.
Про квази-историков Дичева и Момчиловича – тупо списал у Асова, не хватило оригинальности на целую главу. А вот последнюю фразу хочется выжечь каленым железом на лбу всех исследователей подобного рода. И приковать перед зеркалом, чтоб читали, читали и читали эту несовместимую с разумом фразочку. (Я добрая, но не ко всем.)
Хотя эти данные не подтверждены документально, но им можно верить.
С какой стати можно верить словам, сказанным неизвестно кем? Тут не то что критическим мышлением не пахнет, тут в наличии мозг, идентичный натуральному.
Третья попытка продать дощечки была сделана во Франции! Кому Изенбек предложил купить «Книгу Велеса», сказать невозможно, но такой человек был, причём достаточно умный, расчётливый и… осторожный. Этот N внимательно осмотрел дощечки и понял, что на подделку они не похожи. Поинтересовался, откуда они у Изенбека. Тот рассказал про «разграбленную» усадьбу и прочее, но N мог уловить в его рассказе фальшь и… начал сбивать цену.
Автор даже предположительно не может назвать потенциального покупателя (то есть, не стал тратить время и выяснять, кто из русских в те годы проживал в Париже и был достаточно заинтересован в древностях, а также платежеспособен в отличие от массы эмигрантов). Зато он в красках описывает диалог, определяет, что Изенбек и соврать-то не мог как следует. И передает сказанное умным господином N:
«Ваш товар имеет колоссальную научную ценность, скрывать его нельзя. Но как только дощечки станут мировой сенсацией, то большевики могут потребовать их возврата на основании того, что они были похищены из страны. Это требование они могут подкрепить фактами, которые будут получены специальным расследованием обстоятельств утраты национальной реликвии. Уверен, что ЧК приложит все силы, чтобы найти факты, подтверждающие незаконность вывоза дощечек!» Вот чего должен был испугаться Изенбек – возможного расследования в Великом Бурлуке!
И полковник Белой Армии, немало времени занимавшийся агитацией за одного из престолонаследников в надежде, что Романовы еще смогут вернуться в Россию (в 1924 в это многие еще верили), даже не рассмеялся на дурацкое предположение, что Советы могут чего-то у Европы потребовать?
Но автор непрост, он "умеет в психологию".
Изенбек испугался не чекистов, а соотечественников – если правда всплывёт на свет, то вся эмиграция будет в шоке: героический борец с большевиками, полковник-марковец, дворянин, учёный и художник убил старуху из известного древнего русского рода вместе со всеми её слугами, чтобы завладеть принадлежащим ей по праву имуществом!
(Реплика в сторону: вообще-то чекисты были ему тоже соотечественниками.) Шокировать фактом грабежа нашу эмиграцию? Как можно на полном серьезе писать подобную чушь?
Кстати, а когда это Изенбек успел стать ученым? Да и художником на тот период он был начинающим и никому неизвестным. А героических борцов в Европу набежало столько, что один Изенбек среди них заметен не был.
Такого эмигранты Изенбеку не простят, а потому он потом проживёт недолго, его пристрелят даже однополчане-марковцы – так опозорить белую гвардию!
Очень смешно. ЧК, которая не Угро, займется расследованием, через два года после одного из многочисленных трагических эпизодов сумеет вычислить проходившего мимо Изенбека, а он даже не сумеет сказать, что получил дощечки от умирающего однополчанина или купил в том же Белграде-Париже? Мало того, что из него убийцу сделали, так еще и недоумка.
И он оседает в Брюсселе, где русских меньше, чем в Париже, устраивается на ковровую фабрику художником. Чтобы до минимума свести любые контакты с соотечественниками, Изенбек превращается из Фёдора в Али, назвав себя мусульманином.
Назвав себя мусульманином и продолжая ходить в православную церковь? Лихо замаскировался. Но дощечки не выбросил и спустя год настолько сократил контакты с соотечественниками, что пустил Миролюбова переписывать текст с дощечек год за годом, лет 15.
На этот раз без списка использованных материалов. Всё нужное уже было с подтверждениями: