Начало здесь.
Часть 2 здесь.
Часть 3 здесь.
Часть 4 здесь.
Часть 5 здесь.
Часть 6 здесь.
- Идет, идет, бросайте свои дела, бабуля идет, - громко закричал Максимка, которого специально поставили у окна караулить появление бабушки.
- Ула-ула-ула, идет, - вторил маленький Павлушка, который спокойно строил из кубиков дом на полу, но быстро подхватил настроение брата и, бросив кубики, подбежал к окну.
- Павлик, ты вот тут вставай, у дверей. И как бабушка зайдет, кричи ура, хорошо? Максим аккуратно отвел братика от окна и поставил его в нужном месте.
- Папа, мама, ну где же вы? Она же уже в калитку входит, давайте скорее, - от нетерпения Максимка пританцовывал у своего наблюдательного пункта, прячась за шторой.
- Идем-идем, мы уже тут, - услышал он голоса родителей.
Оглянувшись на дверь и убедившись, что все готовы к встрече именинницы, Максимка быстро раздал всем воздушные шары и встал в строй.
«Тишина какая-то, даже Полкашу не слышно, куда это они все делись? Может, забыли?», - Клавдия Тимофеевна медленно подошла к крыльцу.
Она аккуратно поднялась по ступенькам и подергала ручку двери. Дверь открылась сама собой.
- Есть кто дома? Ау, люди, - громко и чуть нараспев позвала Клавдия. Из-под лавки в коридоре вылез сонный Полкан.
- Полкаша, тебя что, дом сторожить оставили? Ты почему не на улице? Где хозяева?
Пес потянулся к старушке, признал в ней своего и спокойно улегся спать дольше.
- Вот лентяй, ты ж не такой старый, а двор не охраняешь. Зря тебе Максимка домой приволок. Где все, куда делись, можешь сказать? - тихо проговорила старушка, - ну раз дверь не закрыли, значит недалеко ушли, подожду пока. Она разулась и шагнула через порог в комнату.
Многоголосое «поздравляем» прозвучало так громко, что она зажмурилась от неожиданности и схватилась рукой за дверной косяк.
- Вот чудики, напугали бабушку. А если бы я упала тут от страха, - старушка засмеялась и принялась тормошить маленького Павлушку, которой честно и добросовестно кричал «Ула!!!»
Максимка тоже присоединился к этой кутерьме, стараясь обнять любимую бабулечку и прижать ее к себе. Шарики летали по всей комнате, добавляя суеты и праздничности.
Дожидаясь своей очереди, чуть в стороне стояли и улыбались Сергей с Анечкой. И было не очень понятно, кому больше предназначались эти улыбки: сыновьям или старенькой бабе Клаве, которой в этот день исполнилось ровно семьдесят пять лет.
Юбилей. В честь этого юбилея были украшены шарами стены в комнате, оформлена выставка детских рисунков. И даже праздничный чайный сервиз выставлен на стол, где центральное место занимал традиционный фирменный торт Анечки.
Расцеловав своих внуков и порядком задохнувшись от их объятий, Клавдия Тимофеевна повернулась к Сергею.
- Клавдия Тимофеевна, - торжественно начал Сергей, - от нашей дружной семьи мы поздравляем вас с юбилеем.
Потом смутился, махнул рукой и шагнул к старушке. Крепко прижал ее к своей груди и тихо, совсем не торжественно, произнес:
- Баба Клава, с днем рождения. Живи долго и счастливо. А я все для этого сделаю. И всегда помни, что ты для меня самый дорогой, самый родной человек на всем белом свете.
Клавдия Тимофеевна вмиг почувствовала, как предательские слезы уже готовы вылиться прямо на ее новое нарядное платье, как горячая волна радости разлилась где-то в области сердца и медленно покатилась по всему телу.
- Хватит Сережа, ты ее задушишь, в твоих объятьях бабу Клаву совсем не видать, - услышала она голос Анечки.
И в ту же минуту теплые и ласковые женские руки охватили ее лицо с обеих сторон, а мягкие губы принялись покрывать все лицо поцелуями.
- Поздравляю, милая, дорогая и самая родная наша баба Клава. Я тебя очень люблю. Ты только скажи, что надо, все исполню», - успевала сказать Анечка между поцелуями.
Наконец, торжественный прием был закончен, первые эмоции улеглись и дети проводили бабу Клаву на почетный стул во главе стола.
На спинке стула висела пуховая шаль. Тонкой вязки, ажурная и легкая, сразу было видно, что это очень большая, красивая и по настоящему теплая шаль..
Баба Клава подошла к стулу. Анечка развернула шаль и накинула ее на плечи пожилой женщине.
- Это тебе наш подарок. Накинешь в прохладную погоду на плечи и будешь нас вспоминать.
- А вот еще, еще подарки, - закричал Максимка, вытаскивая на середину комнаты 2 мягких тапочка, отделанных овчиной. Это ноги греть. Будешь надевать, узнаешь, какие они теплые.
Он отдал один тапочек Павлушке и они торжественно положили по одному тапку бабушке на коленки.
- Спасибо вам, дорогие мои, - растрогано проговорила Клавдия Тимофеевна, - никак не ожидала такого приема. Думала, зайду, чайку попьем и все. А тут…
И она уже не могла сдержать слез благодарности. Они сами скатывались по щекам, оставляя после себя тоненькие мокрые ручейки.
- А давайте и правда, чай пить, - подхватила Анечка, - Сережа, включай чайник, нам погорячее надо, Максимушка, помогай мне на стол накрывать, пообедаем заодно.
- А я, я тоже хочу помогать, - закричал Павлушка и побежал на кухню.
- Тогда и мне работу дайте, я тоже буду помогать, - встала из-за стола Клавдия Тимофеевна.
- Ну уж нет, ты сегодня королева, вот сиди и командуй, мы и сами справимся, - остановил ее Сергей, - сейчас еще и подружки твои подойдут, всей компанией и пообедаем.
- Подружки… Кто придет-то?
- Так Алевтина Семеновна придет с Петром Иванычем, баба Катя придет, да напарник мой Николай с женой, с Лидией.
- Вот это компания, - растерянно проговорила баба Клава, - я же никому не говорила.
- Это мы сказали, такая дата, как ее пропустить. Не переживай, у Анечки все уже готово. Сейчас быстро все на стол поставим и гостей встретим. Будем тебя поздравлять.
- Вот это бы и не надо, не люблю я этого, ты же знаешь.
- Знаю, знаю, каждый год чай с пирогами попьем и все на этом. Но сегодня юбилей. Большой праздник. Ты посиди, вон мальчишки уже тарелки носят, поруководи тут, а я Анечке помогу, - Сергей повернулся и ушел.
Баба Клава переключила свое внимание на Павлушу, которому доверили принести тарелки. Он важно зашел в комнату и стал тянуться к столу, пытаясь поставить тарелки подальше. Тут уж усидеть старушка не могла. Она принялась помогать малышу, не уставая обнимать его и теребить кудряшки на его русой головке.
Максиму доверили раскладывать ложки и вилки. И они вместе стали считать гостей, чтобы всем хватило. Максим осенью пошел в первый класс и с удовольствием пересчитывал ложки с тарелками.
«Вот оно счастье. В молодости было и на старости лет порадовало. И дом есть, и внуки есть, и даже правнуками бог не обидел. Вон они бегают, суетятся. А Анечку из кухни не слышно и не видно. Такая же скромная, тихая, спокойная. Хорошо, что Сергей ее встретил», - думала баба Клава, занимаясь привычным делом, заботой о детях.
Она помогла Павлуше поставить на стол хлеб, показала Максиму куда ставить салаты, куда фрукты, наблюдала, как Сергей ставит стулья и считает гостей.
Потом отошла к окну, у которого совсем недавно стоял Максим, и принялась наблюдать за дорогой в ожидании гостей.
«Он ведь тогда быстро съездил за документами, в несколько дней обернулся. Приехал весь радостный, но какой-то растрепанный, все ходил, вздыхал. Я ведь и не поняла сразу. Сначала думала, что это из-за документов.
Пока не признался, что Анечка обещала приехать, что ребенка она ждет. От него, от Сергея. С той самой ночи и ждет. Совсем скоро в декретный отпуск выходит и тогда обещала приехать.
И она приехала. Нисколько не изменилась, только живот вперед торчал. Смущалась вся, стеснялась. Приехала и больше уже не уехала. В сельском совете расписались, тихо дома посидели, а зимой и Павлушка родился. Солнышко голубоглазое», - Клавдия Тимофеевна невольно оглянулась на книжный шкаф, где на полочке стояла фотография. Вот она с Максимом за руку стоит, это Сергей счастливый с голубым конвертом в руках. И Анечка, вмиг ставшая опять худенькой и тонкой. Это они Анечку из больницы встречали.
Погрузившись в свои воспоминания, Клавдия Тимофеевна проглядела, как пришла в гости ее приятельница и соседка, Екатерина Андреевна. Только по отчеству ее никто не величал, все знали попросту – баба Катя. А она и не обижалась, откликалась всегда с улыбкой и с желанием помочь, подсобить.
- Ну, здравствуй, именинница. Поздравляю. Годков еще мало, можно и еще десяточек пожить. Чего тебе и желаю, - баба Клава, принарядившись в юбку и праздничную блузку, крепко обняла подругу, вручила ей открытку в виде кошелечка.
- Это тебе на кремы-помады, - весело сказала она. И заметив, что Клавдия Тимофеевна хочет возразить, замахала руками, - даже не отговаривайся. Мы то еще ого-го, вот сейчас выпьем и в клуб, на танцы. А там бабки с помадой на губах знаешь как ценятся.
Старушки засмеялись. Обе оценили шутку. И они давно никуда не ходили, и клуба в деревне уже давно не было.
Потом пришли и старики Аникины, Алевтина Семеновна с Петром Иванычем. С этой семьей Клавдия Тимофеевна с первых дней своей жизни в деревне дружила. Много чему у них по хозяйству училась, много что узнавала.
Теперь уж у нее самой и тепличка маленькая есть, и деляночка под картошку молодую, и цветов полный двор. А тогда-то четыре года назад ничего же не знала, совсем городская была. Вот ее Алевтина Семеновна и учила. Она учила, а баба Катя помогала. Так и жили.
Следом за ними и Николай с Лидией своей пришли. Баба Клава всегда радовалась, какие у Сергея с Николаем отношения хорошие. И дружба есть, и понимание, и работа спорится. Лидия у Николая а магазине продавцом работала, так тоже всем хорошо знакома была.
Застолье получилось теплым, веселым и по-домашнему уютным. Вспоминали, как появилась в деревне Клавдия Тимофеевна, как ходила крючком, больные ноги берегла и как бегала по огороду, соседских кур гоняла, которые ее горох клевали.
- Конечно, как не гонять, горох то для мальчишек, а они повадились, - смеялась баба Клава.
А потом баба Катя запела. Голос у нее был на удивление молодой, чистый, звонкий и мелодию выводила красиво, правильно. Первым подхватил и поддержал ее Петр Иваныч, потом и Алевтина Семеновна включилась. Баба Клава слушала, затаив дыхание. До чего красиво пели. И песни все оттуда, из молодости. «На выпавший на белый, на выпавший на белый…», выводил Петр Иваныч, потом вспомнили «Синий иней», «Снег кружится», «Миллион алых роз», «Старый клен».
А когда запели совсем старые «Огней так много золотых», да «Рябинушку кудрявую», тут уже и Сергей с Николаем не выдержали. Подхватили и душевно выводили знакомые с детства слова.
- Сережа, вот уж не думала, что ты такие старые песни знаешь, - удивилась Анечка.
- Так мы же здесь с Колькой выросли, вот среди этих людей. Они и тогда пели, Сергей замолчал, - и моя бабушка тоже пела. Хорошо пела, - с грустью продолжил он. Потом спохватился и поправился:
- И сейчас поет, другая, но моя, правда, баба Клава, - и подмигнул старушке.
Домой Клавдию Тимофеевну провожали всей гурьбой. Петр Иваныч еще и по дороге что-то петь пытался, Николай его поддерживал, как мог. Так и дошли с песнями, с разговорами, шутками и прибаутками.
- И все-таки надо было у нас остаться, - уже у калитки сказал Сергей, - вот, что одна делать станешь? А у нас дом новый большой, места много, комната целая для тебя есть.
- Нет, прости, Сереженька, я уж на свою кроватку. Под свое одеяло. Так привычнее. А к вам завтра приду. Анечка сказала в район поедет, так я с детьми посижу.
Дома она еще долго вспоминала этот вечер. На душе было тепло и радостно. И за себя радостно, такой хороший праздник получился, и за Сергея. Повезло ему с Анечкой.
Она вспомнила, как тогда, после рождения Павлушки она несколько раз порывалась домой уехать. Домик маленький, а тут Сергей с Анечкой, да детишек двое. Еще и ей, бабе Клаве место надо. Сергей тогда не отпустил, они оба уговаривали остаться.
- Мы квартиру Анечки продать договорились, продадим и дом новый построим, большой. Ты потерпи немного. Много нас, шумно, тебе покой нужен. Понимаю. Но все равно, не уезжай. Мы моя опора, моя поддержка, - говорил ей Сергей.
Ей, конечно, приятно было, но боялась оставаться, не хотела в приживалки к молодой семье идти.
Клавдия Тимофеевна даже улыбнулась, вспомнив то время. Все получилось хорошо. И с Анечкой общий язык быстро нашли, и с Павлушкой вдоволь наводилась. И Максима в первый класс проводила. Ни разу ни в чем не упрекнули ее ребята. Павлик подрос, Анечка в медпункт на работу вышла.
А когда на квартиру покупатель нашелся, она сама Сергею предложила и ее квартиру продать. В дело вложить или в стройку, как захочет. Доверенность подписала, хоть он и отказывался.
Вот только в прошлом году и переехали в новый дом. Дом и правда получился большой, добротный, четыре комнаты, что редко в деревне встретишь.
- Одна комната твоя, баба Клава, выбирай какую захочешь, - говорил Сергей.
Не хотела она выбирать, молодым самостоятельно пожить надо. Уговорила Сергея в старом доме ее пока оставить. Тут ей и привычно все было, и знакомо, и соседки хорошие. Подругами стали.
А в новый дом только по необходимости ходила, с детьми посидеть или в гости в праздник.
Сергею пришлось согласиться, теперь он на два дома работник был. И за дрова отвечал, и за землю. А Анечка за рассаду и за посадки. Рука у нее легкая была. Укол поставит, даже не заметишь, цветок в землю воткнет, все растет как на дрожжах.
Уже засыпая, почувствовала Клавдия Тимофеевна легкий укол в сердце.
«Не позвонили. Ни дочь Софья, ни внучка Ольга. Забыли… Вроде и нет уже на свете ее, бабы Клавы. Вроде исчезла она из настоящей жизни. А она не исчезла. Она живет. И жизнь у нее самая настоящая. А они… Бог им судья», - подумала она и, повернувшись на другой бок, увидела гроздь воздушных шаров, которые принесла со своего юбилея.
И надпись на каждом шаре «Спасибо за все». Увидела и улыбнулась. Вот оно – настоящее.
