Начало здесь.
Часть 2 здесь.
Часть 3 здесь.
Часть 4 здесь.
Часть 5 здесь.
Как ни странно, но уезжала Клавдия с легким сердцем. Она с любопытством разглядывала городской вокзал, поезда, людей. Отмечала про себя, что многое здесь изменилось, но по прежнему люди приезжают и уезжают, встречают и провожают. Каждый раз, когда объявляли посадку, она вскидывала глаза на Сергея. Он успокаивал, говорил, что еще рано, надо подождать. А сам постоянно тревожно оглядывался по сторонам.
На вокзал их привез Сережин друг, который почти сразу ушел, крепко пожав Сергею руку на прощанье.
Поначалу Клавдия думала, что Сергей ждет своего друга, но потом догадалась. Анечка! Он ждет Анечку и боится, что она не увидит их в большом скоплении народа.
- Сережа, ты бы прогулялся к входу. Я там киоск видела, может водички купить. Что-то я пить захотела. Да и Максимка бы попил.
- Хорошо, баба Клава, я сейчас схожу. Вы сидите здесь, не вздумайте куда-то уходить.
Ей показалось, что Сергей с облегчением вздохнул и быстро пошел к выходу из здания вокзала. Его долго не было. Клавдия уже и волноваться начала. Она давно никуда не ездила и это постоянное движение людей невольно будоражило и пугало ее. Она придвинула багаж поближе, крепко прижала к себе Максимку, который тоже смотрел вокруг широко раскрытыми глазами. И ждала.
Сергей подошел незадолго до объявления посадки. По его глазам она поняла, что Анечка не пришла.
К вагону они шли друг за другом. Сначала Сергей с вещами, а затем баба Клава с Максимом за руку. Максим важно придерживал свой рюкзачок с игрушками, а баба Клава небольшую сумочку с документами. Она нервничала и торопилась за Сергеем, боялась отстать или потерять его из виду.
Миловидная проводница проверила билеты и пропустила их в вагон. Она даже помогла Клавдии Тимофеевне подняться по ступенькам, несмотря на то, что пассажиров перед входом в вагон скопилось достаточно много.
Сергей прошел к нужным местам, аккуратно поставил вещи на полку.
- Вы тут посидите тихо, я спущусь на воздух, жарко что-то, - быстро сказал он и почти выбежал из вагона.
Клавдия стала смотреть в окно, показывая Максимке другие поезда, вагоны, пассажиров. Она старалась увидеть из окна и Сергея, но его нигде не было.
Поезд дернулся и медленно поехал. Старушка заволновалась. Сергей не появлялся. Поезд медленно двигался вдоль платформы. На платформе оставались провожающие. Кто-то бежал за поездом, кто-то просто махал вслед удаляющемуся вагону.
Клавдия уже хотела встать и пойти к проводнице, как в купе вошел Сергей. Лицо его было то ли хмурым, то ли излишне серьезным, только Клавдия Тимофеевна сразу поняла, что вопросов ему сейчас лучше не задавать.
Она вновь повернулась к окну и сразу увидела ее. Анечка стояла в самом конце перрона и внимательно вглядывалась в окна вагонов.
- Смотри, Анечка! – воскликнула Клавдия Тимофеевна, махнув рукой в сторону отплывающего назад перрона.
- Где? Не вижу, где она? – встрепенулся Серей. И тут он сам увидел ее. Он прижался к окну и стал усиленно махать руками.
- Бабуля, что папа делает? – удивленно спросил Максим, внимательно наблюдая за отцом.
- Там Анечка, пришла провожать, да видно опоздала, поезд уже поехал. Вот папа ей и машет, чтобы она нас заметила.
- Заметила, она заметила, - весело проговорил Сергей, усаживаясь на полку. Потом он виновато взглянул на Клавдию Тимофеевну и тихо проговорил:
- Я просил ее придти, она отказалась. Испугалась, что ты подумаешь. Сама, видишь, прибежала, да поздно.
- А что я должна подумать, - невозмутимо ответила Клавдия, - ваше дело молодое. Она мне нравится, хорошая девушка.
Сергей благодарно улыбнулся в ответ и переключил свое внимание на сына.
К новому для Клавдии месту жительства они добирались почти три дня. Клавдия Тимофеевна устала, но виду не подавала. Не хотела, чтобы Сергей пожалел, что взял ее с собой. Все дни она только и делала, что интересовалась жизнью в деревне. Вопросам не было конца. Сергей не сердился, отвечал подробно, обстоятельно.
- Надо же, я и сам не понимал, как, оказывается, я люблю свое село. Я там родился, вырос, окончил десятилетку. И никогда не задумывался, что это место самое дорогое для меня. Вот сейчас рассказываю тебе и всей душой чувствую, что правильно я сделал, что вернулся. Там мое место силы. Там мои истоки.
Он рассказал, что они с другом, напарником организовали в деревне маленькое производство по переработке молока. Взяли кредит, купили оборудование, запустили линию изготовления сметаны, кефира, творога.
В планах начинать делать сыры, но пока только изучают спрос.
Друг имеет специальное образование, а на Сергее вся техническая часть: договоры, поставки, оборудование. Он и директор, и бухгалтер, и менеджер, и механик-наладчик, если понадобится.
- Не зря я тогда так упирался, учился, образование хотел получить. Пригодилось.
- Где же вы молоко берете? Или своих коров завели?
- Молоко у населения покупаем, его и перерабатываем. Поэтому купили старенькую машину, отвезти-привезти, до города доставить. Больших прибылей пока нет, раскручиваемся, но без заказов не сидим. Кредит банку исправно платим, сами не голодаем, но и о расширении думаем, - рассказывал Сергей.
Слушая его, Клавдия Тимофеевна еще и еще раз сожалела, что ее Оленька не туда смотрела. Проглядела парня. Ей была приятна и его серьезность, и планы, о которых он с увлечением рассказывал, и какой-то хозяйственный подход к жизни.
Большую часть пути с ними ехал мужчина среднего возраста. Он в основном лежал на своей верхней полке. То спал, то в телефоне «сидел». Но даже он, присаживаясь за стол, чтобы покушать, похвалил Сергея.
- Какой обстоятельный у вас внук, за таким как за каменной стеной. На ногах твердо стоит и жизнь реально оценивает.
Клавдии Тимофеевны было так приятно это слышать, что она не стала объяснять попутчику, что Сергей ей вовсе не внук.
Уже к концу пути она совсем успокоилась и твердо знала, что приняла правильное решение.
Деревня встретила их солнцем и чистым воздухом. Напарник Сергея приехал на станцию на машине. Поэтому они быстро загрузили вещи и поехали домой.
Любознательный Максимка не уставал задавать вопросы. Максим в силу своего возраста не выговаривал отдельные звуки, хотя слова все произносил правильно. Баба Клава и Сергей понимали мальчика, а вот другие... Николай, например, тот самый напарник, слушая Максимку, смеялся, что ему нужен переводчик.
Дом гостеприимно приветствовал новых жильцов отражением солнца в стеклах окон, да еле заметным дымком из трубы.
- Днем уже совсем тепло, раздетыми все ходят, а ночами еще прохладно. Ты сказал, когда встречать, я и затопил, - ответил Николай на немой вопрос Сергея.
Сергей одобрительно кивнул и принялся выгружать вещи из багажника.
… Клавдия Тимофеевна быстро освоилась в доме. Удивляясь сама себе, она научилась топить по вечерам печь, чтобы ночью было тепло и комфортно, управляться с электрической плитой и даже пить чай из электрического самовара. Самовар остался от бабушки Сергея. И, после основательной чистки, вполне себе достойно замещал Клавдии электрочайник.
Больше всего старушке понравилась баня. Небольшая, но очень теплая, она помогла Клавдии снова почувствовать вкус к жизни.
- Все косточки прогрела, коленки свои так горячим веником хлопала, что домой бежали, как молодые, - сказала она отдыхая у самовара после бани.
- Ты бы осторожнее с паром, бабуля, все-таки только-только из больницы, - переживал Сергей.
- А я тихонько. Погреюсь, да на лавочке в предбаннике посижу, потом опять погреюсь. Кости прогреваются и душа радуется. Прямо жить охота.
Сергей сдержал свое слово. Заботился о сыне и бабе Клаве, обеспечивал продуктами, покупал все необходимое. Единственное, на что он жаловался, так это на нехватку времени.
Дом, который ему достался от бабушки, был старый, но довольно крепкий. За прожитый год он успел обновить крышу, провести в дом воду и оборудовать теплый туалет.
Но работы по дому было еще много. Не хватало времени, иногда рук, но чаще средств.
Планы по благоустройству дома у Сергея были хоть и большие, но вполне осуществимые. Вот только усилий они требовали много.
Но сейчас все его усилия были направлены на раскручивание своего дела, потому и работал он с раннего утра и до позднего вечера.
Клавдия оставалась хозяйкой на весь день. Она и покушать приготовит, и в доме порядок наведет, и с Максимушкой у дома погуляет.
Немного освоившись, она стала приглядываться к земле, что окружала дом, к тропинке в баню, к придомовому пространству за калиткой.
- Сережа, помнится, ты что-то об огурцах с помидорами говорил. Может, мне это и не под силу, но вот цветочки бы я попробовала выращивать. У нас одна трава кругом, а можно же и посадить что-то.
И Сергей, радуясь ее желанию двигаться и что-то делать, привез для бабы Клавы целый пакет семян, которые купил, когда ездил в райцентр. А потом и землю у дома вскопал и подросшую траву выкосил. Стала баба Клава палисадник перед домом осваивать, цветы сажать, красоту наводить. Про ноги свои больные вспоминала изредка, в основном по ночам, когда те гудели от прожитого дня.
Несколько раз даже в деревенский магазин ходила. Одной рукой Максимку крепко держит, другой за палку держится и идет тихонько. Купит, что нужно, сложит в маленькую сумочку с длинными ручками, что сама себе сшила, повесит на плечо да и несет домой. Все Сергею подмога, не надо о всякой мелочевке беспокоиться.
Там, в магазине и с другими деревенскими жителями познакомилась. Много хороших слов о Сергее услышала, много советов по выращиванию цветов получила. Стала по вечерам у своего двора на лавочке сидеть. Максимка рядом играет, а она сидит, на солнышке греется.
Застал их однажды за этим занятием Сергей, засмеялся весело:
- Совсем ты, баба Клава, в деревенскую превратилась. На ногах носки вязанные, да галоши. Сидишь на лавочке и по сторонам смотришь.
- И ничего не по сторонам, а за ребенком слежу. Он же на велосипеде катался. Ты ему сам ведь велосипед купил, вот он и учится ездить. Я за ним бегать не могу, прямо с лавочки и руковожу, - с довольной улыбкой отвечала баба Клава.
- А носки мне соседка, Алевтина Семеновна подарила. Сама вязала, говорит. Галоши я здесь, в доме нашла. Удобно, ногам хорошо, мягко и тепло.
- Ладно, ладно, не оправдывайся. Я рад, что ты привыкаешь. Очень хочу, чтобы тебе понравилось и ты тут, со мной осталась, а не вздумала назад уезжать.
В один из таких дней Сергей вернулся с работы рано. Пришел прямо перед обедом. Клавдия с Максимкой только собирались с прогулки в дом заходить.
- А ты чего сегодня так рано? Или случилось что?
- Случилось. Ушел пораньше, поговорить с тобой хочу. Уезжаю я завтра. В город.
- Так ты и на прошлой неделе ездил, о чем говорить?
- Пойдем в дом, вот за обедом и расскажу.
Баба Клава ощутила, как в душу птицей забилась тревога.
«Ольга! – иголкой кольнула в сердце мысль, - расслабилась я тут совсем и про нее даже не вспомнила, а она объявилась, наверное, ребенка забрать хочет. Зачем я только сказала, что Сергей мальчишку забирает», - думала она, медленно передвигая ноги, ставшие вдруг тяжелыми, вслед за Сергеем.
Она накрывала стол к обеду и тихонько наблюдала за Сергеем. Казалось, что ничего не изменилось. Он не выдавал своего состояния, играл с Максимом в «машинки», изображал работающий двигатель и исправно «перевозил грузы» с одного места на другой.
Максим покушал быстро. Раньше Клавдия Тимофеевна всегда находила повод и уговаривала мальчика съесть еще пару ложек. Но не в этот раз. Она просто вытерла Максимке рот и руки чистым полотенцем и отправила назад, к игрушкам.
Сергей начал разговор не сразу. Клавдия его не торопила, хотя беспокойство в душе все больше и больше нарастало.
- Прости меня, Клавдия Тимофеевна, я не хочу потерять твое уважение, поэтому должен тебе сказать, - Сергей замолчал, собираясь с мыслями.
- Три месяца назад, еще там в городе, перед тем как уехать, я подал заявление на лишение Ольги родительских прав. Собрал документы и подал. Тебе не стал ничего говорить, боялся тебя расстроить. Да и понимал хорошо, на чьей стороне ты будешь.
Развели нас с Ольгой быстро, а вот лишить мать ее прав оказалось не так просто. Нужны или веские основание, или личный отказ от ребенка самой матери.
Сергей опять замолчал, собираясь с мыслями.
Клавдия вспомнила свой последний разговор с Ольгой, как легко она тогда соглашалась, что Сергей забирает ребенка. И сейчас интуиция подсказывала ей, что Ольга не станет бороться за Максима.
- Так вот, по запросу наших органов, там, в Египте, Ольгу вызвали в соответствующие инстанции и ознакомили с моим заявлением. Я не буду ходить вокруг да около, рассказывать о каких то трудностях или выдумывать то, чего не было.
Ольга быстро подписала нужные бумаги. Она официально отказалась от сына в мою пользу. Подписанные документы автоматом ушли в суд для лишения Ольги родительских прав.
В маленькой деревенской кухонке повисла тишина. Не рухнул мир, не обрушились стены. Просто было так тихо, что слышно, как муха, залетевшая в дом, бьется в стекло. Не шумел игрушками даже ребенок, словно понимал всю важность момента.
Сергей долго молчал, потом тихо, но так, что Клавдия Тимофеевна его услышала, сказал:
- Суд лишил Ольгу родительских прав на основании ее личного отказа. Решение вступило в силу и я хочу его получить. А для этого мне надо поехать туда, по месту прописки моего сына. Я получу документы, выпишу Максима, и он будет полноправным жителем этого дома.
После минутной паузы Сергей поднял глаза на бабу Клаву.
- Ты меня осуждаешь? Пойми, я не мог допустить, что она, нагулявшись где-то в заморских краях, приедет и будет шантажировать меня ребенком. Поверь, хорошо от этого не будет никому. Ни тебе, ни мне, а главное, Максиму. Ребенок не может передаваться туда и обратно, он не вещь. Я хочу, чтобы мой сын жил спокойно и счастливо.
Клавдия Тимофеевна молча встала из-за стола и медленно прошла в комнату. Вернувшись, она подошла к столу и положила перед Сергеем ключи от городской квартиры.
- Поезжай сынок. Поезжай и сделай все, что считаешь нужным. Мы с Максимкой тебя будем ждать.
Сергей встал, посмотрел сверху вниз на пожилую женщину, которая много видела в этой жизни и сейчас, на склоне своих лет, она всей душой хотела своему правнуку счастья.
В порыве благодарности мужчина сгреб старушку в охапку и крепко прижал к своей груди.
- Спасибо, бабуля, ты у нас самая лучшая, - услышала Клавдия где-то там, над своей головой.
