— Как всех провел, а с виду порядочный человек! Интересно, он правда ничего не знает, или дурака валял? — Олеся провела рукой по доске, которой были забиты ставни и тотчас отдернула её, — ай! Занозу посадила!
— Дай сюда, вытащу, — Галинка взяла руку Олеси и внимательно посмотрела. Заноза глубоко вошла под кожу.
— Ну, давай, тащи!
— Олесь, боюсь, без иголки не получится, да и обеззаразить бы неплохо. И прививку от столбняка надо, чтобы уж совсем по науке!
— Ага, а ещё водку, баню и мужика хорошего, — засмеялась Олеся, — сама вытащу.
Женщины прислушались. Внутри пятистенка, где томился колдун, было тихо. Олеся пыталась подцепить занозу, а Галя достала из простенькой сумки небольшой томик в кожаном переплёте. Сев на крыльце, она открыла его в том месте, где они остановили чтение в прошлый раз. Тогда они прекратили читать, когда Олеся заметила, что дверь в соседний сарайчик открыта. Они пошли туда и обнаружили Валерия. Интересно, где он сейчас... Тихим голосом Галя начала читать псалом. Обычно, когда доходили до девяностого, колдуна начинало трясти так, что весь дом ходил ходуном. Но сейчас было тихо.
— Странно это, — закончив читать псалом, сказала Галя, — совсем на него не похоже!
— Что правда, то правда, — согласилась старшая подруга, может, всё таки посмотрим, как он там? Вдруг испустил дух?
— Страшно, — Галинка отложила книгу, и с сомнением посмотрела на Олесю.
— Давай, одним глазком, — настаивала та.
— Может, всё-таки деда позовём? Если что, он с ним справится! — Галя нерешительно посмотрела на подругу.
— Твой дед ни за что не разрешит, да он и не узнает!
Галинка взяла валявшийся под скамейкой металлический прут. Воспользовавшись им, как рычагом, она не сразу, но смогла оторвать доску, сдерживающую ставни.
— А как думаешь, солнечный свет не убьёт его?
— Галь, ну он же человек, а не вампир! Открывай, скорее, пока солнце не ушло!
Когда Галина распахнула ставни, солнечный свет проник в горницу пятистенка, где посередине стоял стол, а на нём — гроб, в котором был заключён колдун. Но сейчас там лежал не он, а незнакомый молодой человек. По всей вероятности, он был без сознания или мёртв.
— Вот тебе и раз! Кто это? Лицо знакомое... Ему надо помочь! — бросилась к дверям Галинка держа наготове прут, чтобы вскрыть заколоченную дверь.
— Стой, дура, куда? Это колдун нас морочит! Принял образ юноши, чтобы заставить нас войти свою светлицу! Разве дед не говорил тебе, что там, на его территории, тебя ничто не спасёт?
— Нет... но это разве колдун? Ты сама посмотри! Она потёрла глаза, и вновь всмотрелась в человека, лежащего в гробу.
— Он нам пыль в глаза пускает. Заколачивай назад! — приказала Олеся. Закончив дело, они услышали шум мотора, и вскоре показался милицейский УАЗик. Из машины выскочил Валерий, и дружески махнул сержанту.
— Я же тебе говорила, он хороший человек! А ты всё: беглый зек, людоед!
— А что, думаешь беглый зек не может быть хорошим человеком? — подколола Олеся. Она знала, что Галин отец отбывал срок.
— Нет! И Кудинов не людоед! — обиделась Галина, неизвестно за кого сильнее, за отца или за Валерия.
Завидев женщин, Валерий махнул им рукой. Он устал и хотел увернуться от разговора, чтобы поскорее прилечь. Но это ему не удалось, женщины спешили к нему.
— Мы думали, что больше вас не увидим, — сказала Галя, — Олеся видела, что вас увезли в наручниках?
— В наручниках? — удивился Валерий, — с чего бы?
Олеся отвернулась, делая вид, что разглядывает свой палец. Он и в самом деле, распух и выглядел не очень.
— Что это у тебя? — забеспокоился Валерий, — надо бы обработать.
— Да... возможно... Галинка, сбегай за Карташовым. Пусть прихватит свой чемоданчик. Мне что-то нехорошо, — отозвалась Олеся.
Когда Галинка убежала, Олесе сразу полегчало.
— Ну, — спросила она, — расскажете мне, что за дела у вас с Мишей?
— С каким Мишей? — не понял Кудинов.
— Ясное дело, с каким! С ментом! — сказала Олеся, — он меня, кстати, и о вас спрашивал. Кто вы такой, откуда... и я поняла, что я вас не знаю совсем! Кто вы, Валерий Борисович?
— Всю жизнь ищу ответ на этот вопрос, — философски заметил он, — кстати, я спросил у сержанта, кому принадлежит тот дом,— он кивнул в сторону пятистенка.
— Ну, и что же он вам ответил? — в глазах Олеси загорелись огоньки.
— Сказал, что уточнит, но для всех заколоченных домов тут история одинаковая: хозяин давно умер, и никто из наследников в права не вступал. Если я захочу, смогу купить этот дом на аукционе, — и тихо добавил: — но думаю, что не потребуется. Мне не нужна собственность, мне нужен временный приют.
— Так вы же сказали, что к нам навсегда! — воскликнула Олеся.
— Сказал, — кивнул Валерий.
— Так или иначе, этот дом не продаётся! Сержант этого, скорее всего, не знал.
— Мне кажется, вы просто морочите мне голову, — уставшим голосом сказал Валерий, — вон, Галочка ведёт Карташова. И я, пожалуй, пойду. До свидания, Олеся.
И он побрёл в сторону пятистенка.
***
Если ведро, упавшее на голову, можно было бы списать на несоблюдение правил безопасности, то использованный презерватив в мастер-спальне Дадыкин воспринял, как личное оскорбление. Он поручил Зиночке заказать несколько миниатюрных камер, чтобы повесить их в Кудиновском доме и выявить шутника.
"Эх, жаль Валерия нет", — поймал он себя на мысли, "он бы посоветовал лучшие!". Валерий хорошо разбирался не только в электронике, но и во многих других вопросах. Дадыкин скучал по троюродному брату. Думал, Аркашку рядом с собой поселить, но тому милее была разгульная жизнь в столице.
— Мне тут мысли всякие приходят, — сказал Дадыкин жене за завтраком,— вот, скажем, отделаем мы дом, — и кто будет в нём жить? Может, нам продать его, и...
— Что ты такое говоришь, Серж? Как такое в голову тебе могло прийти. Там будет жить Аркадий с семьёй, это решено! — сказала Ольга.
— Да не нужно это ему! — взяв чашку кофе, ответил муж, — квартиры в Москве ему достаточно.
— Ну это пока, по молодости. А повзрослев, он захочет жить в собственном доме, рядом с нами, — мечтательно произнесла она, кромсая ножом и вилкой бифштекс с яйцом.
— Он тебе ничего про свою жизнь не рассказывал? — ревниво спросил Дадыкин, зная, что Аркадий более откровенен с матерью, чем с ним, — появился у него кто-нибудь? Девушка? Пора бы. Неужели в университете нет подходящих?
— Нет, не рассказывал, — прожевав, вздохнула Ольга, — мальчик вообще стал редко звонить. Весь в делах.
— В каких это он там делах? К очередной регате в Турции готовится? А последнее его "дело" это вообще позор и угроза для моей карьеры,— еле сдерживаясь, произнёс Дадыкин. Он признавал, что сын не оправдал его надежд, вырос тупым и равнодушным мажором, у которого на уме одни развлечения.
Ольга отложила приборы и вытерла салфеткой тонкие губы.
— Серж, тебе уже давно надо привыкнуть не обращать внимания на происки завистников! Мало ли, что люди от злобы и зависти несут.
— Но скандал, который едва удалось замять? Мне и нескольким родителям пришлось за это выложить бог знает сколько денег!
— Ну хватит! — подняла на него глаза Ольга, — у меня важное совещание, а ты мне сбиваешь весь настрой! Теперь снова придётся медитировать! До вечера, дорогой!
— До вечера! — хмуро бросил муж.
Она встала, и бросив на стол салфетку, отправилась в место в саду, где под голубым шатром у неё было оборудован уголок для медитации. Она разделяла беспокойство мужа по поводу их единственного сына, но твёрдо решила не дать страхам и отчаянию сокрушить свою дальнейшую жизнь.
Сделав несколько своих любимых асан, она села на коврик и закрыв глаза стала произносить мантру. Постепенно в её сознании открылась дверца и она увидела человека. Такое с ней было впервые и она с восторгом смотрела на него. От него шло сияние, похоже, что сам Бог Вишну шёл к ней, в золоте славы. Возле него, степенно ступая шёл белый тигр. Вишну гладил его рукой перехваченной блестящими браслетами, так красиво оттеняющими загар его оливковой кожи.
Оказавшись рядом, Бог протянул Ольге руку, и она, коснувшись её, ощутила великую радость. Всё её тело стало лёгким, воздушным, и ей захотелось, что бы так было всегда.
— Хозяйка, — произнёс Вишну, — там плитку привезли, а рисунок не такой.
Она открыла глаза. Перед ней в лучах солнца стоял рабочий, один из тех, что работали в Кудиновском доме. О ноги парня тёрлась облезлая кошка.
— Что? — переспросила она, — какая плитка?
— Мраморная крошка... — он во все глаза смотрел на неё. Она, прочитав в его взгляде голод по женскому телу, тотчас запахнула халат, но при этом порадовалась, что успела надеть правильное бельё.
— Хорошо, я сейчас подойду, — она посмотрела на протянутую ей загорелую руку, так похожую на ту, что минуту назад протягивал ей Вишну, но без браслетов. И оперлась на неё, решив, что оказаться от помощи было бы грубо. Он помог ей подняться, и слишком поспешно пошёл вперёд.
Плитку она отправила назад. И весь день прибывала в каком-то странном состоянии изменения сознания. Даже подчинённые заметили.
— Ольга Маратовна, — у вас такой загадочный вид сегодня, — сказала завуч младших классов, — уж не влюблены ли вы?
— Если только в свою работу, — демонстрировала та в ответ улыбку Моны Лизы, боясь признаться себе, что "презренный раб", посмевший прервать её утреннюю медитацию, не выходит у неё из головы.