Сразу хочу сказать: мне не понравилось, как эта книга скомпонована и издана. Во-первых, на обложке стоит обозначение рубрики: «Блокада Ленинграда», да и название, и картинка подразумевают, что речь будет идти именно о блокаде Ленинграда. Но в книгу входят две части – «Как мы выжили» и «Письма к молодым читателям», причём в оглавлении значится «Письма к молодым читателям», а в самой книге – «Письма о добром». Это, как мне кажется, явная небрежность редактора или составителя книги.
Что же касается части первой – «Как мы выжили» - то это по сути воспоминания Дмитрия Сергеевича, начиная с самого детства, со студенческой юности, о своей судимости и пребывании на Соловках; то есть, собственно, про блокаду – всего около четверти книги.
В целом – это сборник ранее написанных произведений Лихачёва, переформатированный и перекомпонованный.
Мне как раз больше понравилось о детстве, о старом Петербурге. Атмосфера дачного отдыха на море в Куоккале, уклад жизни дворянской семьи… Меня, например, удивил тот факт, что дворяне Лихачёвы не имели в Петербурге своего собственного жилья. Они на зиму снимали квартиру, причём каждый раз другую, а летом переезжали на арендованную дачу. Представляю себе эти переезды с детьми, вещами, мебелью!
Про блокаду, наверное, нельзя сказать, что «читать было интересно». Такое не может быть интересным. Это ужасно. Но хочу отдать должное автору – он не старается ничего выдумывать. В некоторых местах он прямо говорит: я не помню. И это объяснимо: память сама прячет самые тяжёлые воспоминания в самые дальние уголки.
Очень много описаний судеб людей, встретившихся на пути Дмитрия Сергеевича. Кто как выживал, и кто как умирал. И намного меньше о собственной семье. А ведь в блокаду Лихачёвы выживали с двумя маленькими детьми. Я бы предпочла больше узнать подробностей об их собственной семье.
И лейтмотивом проходит мысль о том, что правды о блокаде Ленинграда мы не узнаем ещё долго, может, и никогда. Потому что эта правда, по всей видимости, очень неприглядна.
«В декабре (если не ошибаюсь) появились какие-то возможности эвакуации на машинах через Ладожское озеро. Эту ледовую дорогу называли дорогой смерти (а вовсе не «дорогой жизни», как сусально назвали её наши писатели впоследствии)»
«Правда о ленинградской блокаде никогда не будет напечатана. Из ленинградской блокады делают «сюсюк» «Пулковский меридиан» Веры Инбер – одесский «сюсюк».
«Многие убеждены, что любить Родину – это гордиться ею. Нет! Я воспитывался на другой любви – любви-жалости. Неудачи русской армии на фронтах Первой мировой войны, особенно в 1915 г., ранили моё мальчишеское сердце. Я только и мечтал о том, что можно было бы сделать, чтобы спасти Россию. И с этим чувством жалости и печали я стал заниматься в университете с 1923 г. древней русской литературой и древнерусским искусством. Я хотел удержать в памяти Россию, как хотят удержать в памяти образ умирающей матери сидящие у её постели дети, собрать её изображения, показать их друзьям, рассказать о величии её мученической жизни».