Глава 65
Военврач Соболев предложил начать поиски с центральной районной больницы. Жигунов удивился и услышал в ответ: есть вероятность, что Катя ранена. Ведь за ней охотился целый взвод десантников. Не могли же они так просто потерять трёх бойцов ранеными, не нанеся противнику ни малейшего урона?
Гардемарин в ответ заметил, что если ранение лёгкое, то Катя запросто могла справиться с ним самостоятельно. Если тяжёлое, то, конечно, отыскать её будет проще, окажись она в больнице. Но, с другой стороны, она физически не смогла бы столько километров преодолеть, а значит, там же где-то и осталась. Затаилась, и тут одно из двух: либо уже скончалась от потери крови или болевого шока, либо это случится, пока её найдут.
Рассуждая таким образом, военврач Жигунов окончательно запутался, и Соболеву ничего не оставалось, как потянуть его за рукав. Они прибыли в больницу, и та оказалась переполнена пациентами. В основном, это были люди с осколочными ранениями – буквально два дня назад противник нанёс по городку мощный ракетный удар. Бил нарочно кассетными боеприпасами, чтобы нанести как можно больший урон. В результате пострадало около тридцати человек, что для маленькой ЦРБ огромная нагрузка.
Об этом военврачи узнали, пока общались с полицейским, охраняющим вместе с напарником общественный порядок. Всё-таки наплыв людей большой, многие на нервах, особенно близкие. Все хотят знать, как их родные, а ещё объявлен сбор донорской крови – словом, трудно. Крики в коридорах, сдавленные рыдания, истерики, запах лекарств и пота – всё смешалось в какой-то единый гул, раздражающий и одновременно давящий на психику.
Капитанам, которые показали удостоверения военных медиков, удалось пробиться к главврачу. Им оказалась женщина лет сорока, с усталым лицом и красными от недосыпа глазами – вторые сутки она оставалась на работе, чтобы руководить медучреждением. Когда услышала о том, не видела ли вот эту женщину на фотографии, отрицательно покачала головой и сказала, что если коллеги хотят, могут сами пройтись по больнице и поискать – она возражать не будет.
Больничный поиск ничего не дал. Кого бы ни спросили военврачи, к кому бы ни обратились, никто не видел девушку на фотографии. Соболев с Жигуновым уже решили, что придётся теперь искать где-то в городе, но в этот момент Дмитрий предложил заглянуть в морг. Денис от его слов зябко повёл плечами. Спорить, однако, не стал: в самом деле, Катя могла самостоятельно добраться сюда, или её могла привезти «Скорая помощь», ну а дальше судьба распорядилась трагическим образом.
Спустились в подвал. В стылом полумраке патологоанатом встретил их равнодушным взглядом и деловито уточнил цель визита. Выслушав, пожал плечами и предупредил:
– Ничего у вас тут не получится. Во-первых, не все тела погибших сюда доставили – тут бы они просто не поместились. Часть увезли в рефрижератор одной торговой организации. Во-вторых, сам я эту женщину не видел, но если хотите, смотрите. Только предупреждаю – зрелище неприятное.
Соболев кивнул. Лицо его оставалось спокойным, он много раз проходил через подобное, видел смерть в разных её проявлениях. Жигунов же замешкался на секунду, но затем тоже шагнул следом.
Патологоанатом взял связку ключей, отпёр тяжёлую металлическую дверь, и они вошли в помещение, где время остановилось, а человеческая боль запечатлелась в застывших телах. Жигунов медленно обвёл взглядом холодные ряды и тихо сказал:
– Её тут нет.
Через сорок минут они покинули больницу, и оба оказались, как коллега из морга и предупреждал, под сильным впечатлением. Ведь одно дело врачевать раненых военных, которые знали, на что идут. И совсем другое – видеть тела гражданских, большинство из которых были женщины и дети. Кати среди них, однако, не нашлось.
Когда покидали территорию ЦРБ, полицейский пост сменился: теперь в машине сидели двое других сотрудников УВД. Военврачи подошли к ним, представились, и Жигунов устало показал им фотографию Кати. Он сделал это без особой надежды, и первый сержант ответил отрицательно, а второй вдруг прищурился, попросил дать гаджет ему в руки, приблизил.
– Да, я её видел, – уверенно сказал он, и капитаны уставились на него изумлённо-ожидающе.
– Где?! – спросили хором.
– Возле моего дома аптека. Я туда вчера заходил, лекарства маме от давления покупал. Там была эта девушка. Точно, запомнил её лицо. Красивая.
– Где? В какой аптеке это было? Адрес!
Сержант назвал, капитаны поблагодарили и чуть ли не бегом бросились, проложив путь по виртуальной карте. Поскольку городок был маленький, в нужном месте они оказались через двадцать минут. Ввалились в аптеку и сразу к провизору с вопросом и телефоном:
– Вот эта девушка вчера покупала у вас что-то. Как её найти?!
Сотрудница аптеки оказалась женщиной примерно около 60-ти, потому невозмутимо ответила:
– Молодые люди, во-первых, не надо на меня повышать голос.
– Простите, – проговорили офицеры.
– Во-вторых, с чего вы взяли, будто я знаю, где её найти?
– Ну, она хотя бы тут была?
Провизор всмотрелась в изображение на дисплее.
– Да, была. Примерно в 16.45.
– Может, есть запись с камеры видеонаблюдения? – с надеждой спросил военврач Жигунов.
– Молодой человек, вы не в областном центре. Какие тут видеокамеры? – задала провизор встречный вопрос, заставив капитана с досадой поджать губы. – Но я могу посмотреть в журнале, куда мы заносим суммы покупок…
– Да, посмотрите, пожалуйста! – попросил Гардемарин.
– … если вы мне скажете, кто эта девушка и что она натворила, – сохраняя полное спокойствие, продолжила провизор.
– Она моя родная сестра, – произнёс военврач Жигунов. Он полистал снимки в телефоне и нашёл тот, где они с Катей были запечатлены на фоне Каменного якоря в историческом центре Сочи, установленного к 150-летию основания города. – Мы с коллегой служим тут недалеко в прифронтовом госпитале. Сестра, её зовут Катя, приехала меня навестить, но у вас тут случилась бомбёжка, и я не могу с ней связаться. Вот, ищу. На телефон не отвечает, – абонент недоступен.
Надев очки и посмотрев на фотографию, провизор покивала головой. Она достала толстый гроссбух, сверилась с ним. Потом подошла к компьютеру, стала искать в программе.
– Да, вот, – и она перечислила медикаменты и сумму, которую Катя на них потратила. – Она ещё спрашивала меня, что нужно купить, если есть пулевое ранение. Я рекомендовала ей обратиться в больницу, но девушка сказала, та переполнена, да и ранение поверхностное, ничего страшного. Сама, мол, справлюсь.
С бьющимся от волнения сердцем военврач Жигунов спросил:
– Она не сказала, где живёт? Тут рядом гостиница, да?
– Нет, гостевой дом, – ответила провизор. – Всего на четыре номера. Я думаю, что девушка пришла оттуда. Она сильно прихрамывала на правую ногу.
Женщина назвала адрес, и военврачи, поблагодарив её, устремились к следующей точке. Вошли туда и сразу к маленькой стойке, за которой виднелась голова молодой женщины. Представились, и Гардемарин в сотый раз показал фотографию:
– Эта девушка у вас остановилась?
– Нам в аптеке так сказали, – добавил военврач Соболев на всякий случай, для пущей убедительности, поскольку вид двух запылённых, вспотевших, встревоженных офицеров кого хочешь заставить нервничать. Вдруг у них что недоброе на уме? Женщина и в самом деле чуть побледнела, но, увидев удостоверения, не стала паниковать. Спросила, кем они ей приходятся. Жигунову пришлось повторить байку про сестру-потеряшку.
– Она в третьем номере.
– То есть не выходила сегодня никуда?
– Нет, даже на завтрак не спустилась. Я сейчас ей туда позвоню.
– Не нужно, – постарался улыбнуться Соболев. – Пусть друг сюрприз сестрёнке сделает.
Хоть и был он уставшим и выглядел не как на параде, но всё-таки женщина согласилась и показала, куда пройти: направо, по лестнице, второй этаж. Капитаны поднялись, нашли нужный номер, Гардемарин постучал и сказал:
– Катя, это я, Денис. Открой, пожалуйста.
Ответа не последовало.
Капитаны вопросительно переглянулись.
– Быстро вниз, за хозяйкой, – потребовал Соболев, поскольку в их группе он был негласным старшим.
Гардемарин метнулся птицей, вскоре на лестнице послышались торопливые шаги. Женщина с ресепшена достала из кармана связку ключей, выбрала подходящий, вставила в замочную скважину и провернула. Но Дмитрий, когда она хотела войти, её остановил:
– Простите, мы сами. Вы возвращайтесь к своей работе. Всё в порядке, правда, – и сунул ей в карман передника тысячу рублей. – Не волнуйтесь, мы правда свои. Капитаны медицинской службы, вы же видели наши документы, – и добавил к первой купюре ещё две.
Женщина пожала плечами и спустилась вниз. Военврачи осторожно зашли в номер. Сразу в носы им ударил запах, свойственный перевязочным: бинты, антисептик, кровь. Зайдя, увидели молодую женщину, которая лежала на постели без сознания. На тумбочке рядом хаотично валялись перевязочные материалы, таблетки, шприцы.
– Катя! – воскликнул Жигунов и кинулся к девушке. Соболев подошёл к тумбочке, посмотрел.
– Она пыталась сделать себе перевязку. Что же пошло не так?
– Без сознания, – сказал Гардемарин. Раскрыл рюкзак, достал оттуда стетоскоп, с которым по старой привычке никогда не расставался. Оттуда же Соболев извлёк тонометр. – Дыхание частое, поверхностное. Высокая температура.
– Тахикардия, 120 на 100, – тревожно произнёс Дмитрий.
Он осторожно стянул с девушки одеяло, которым она была укутана до самого подбородка. На правой ноге, после того как сняли повязку, обнаружилась сильно воспалённая рана – пуля прошла навылет через внутреннюю широкую мышцу. После дальнейшего осмотра оба врача вынесли однозначный вердикт: сепсис, состояние тяжёлое, нужно срочно в реанимацию. Тут же задумались: но куда?! Городская больница переполнена.
– Везём к нам, – твёрдо решил Соболев.
– Рехнулся? Кто нам позволит гражданскую провезти на территорию военного объекта, да ещё в зоне СВО?! – поразился Жигунов.
– Ты спасти её хочешь или нет? – рявкнул Дмитрий и, когда друг кивнул, сказал ему: – Жди здесь, я скоро!
Капитан выбежал из гостиницы и помчался к городской больнице. Там подбежал к полицейским, сидящим в машине, и сказал запыхавшимся голосом:
– Ребята, вопрос жизни и смерти! Нашли мы ту девушку! У неё тяжёлое пулевое ранение, сепсис. Нужно срочно на операционный стол, иначе умрёт.
– А мы-то чем можем помочь? – спросил один из сержантов.
– На вашей машине до нашей части недалеко, семь километров всего. Быстро домчимся, если с сиреной и мигалкой. Помогите, а?
– Может, лучше на «Скорой» и в ЦРБ?
– Да ты посмотри, что там творится, – воскликнул военврач.
– Но как же мы пост оставим? С нас начальство потом головы снимет вместе с погонами, – заметил один из полицейских.
– Насчёт этого не волнуйтесь. Я лично попрошу нашего начальника госпиталя, чтобы за вас заступился, если понадобится. Он у нас мужик боевой, пробивной, с вашим командиром договорится. Пожалуйста, ребята. Не дайте девчонке погибнуть, – произнёс Соболев умоляющим голосом.
Полицейские переглянулись. Тот, что был чуть постарше, махнул рукой:
– А, ладно! Садись, капитан. Говори, куда ехать.
Через двадцать минут по направлению к военному госпиталю неслась полицейская машина – запылённый сверх всякой меры, видавший виды УАЗик. Впереди сидели два сотрудника УВД, сзади военврачи Соболев и Жигунов, которые между собой держали Катю Романенко. Когда автомобиль покинул пределы города, звуковые и световые сигналы пришлось отключить – слишком опасно, не стать бы мишенью для вражеского дрона.
Капитаны принялись всматриваться в окна, стараясь увидеть как можно больший сектор неба над головой. В том числе поглядывали назад. Они уже из рассказов раненых знали: излюбленная тактика дрона – подлететь сзади, а потом начать пикировать. Как ни виляй задом, как ни крути баранку, но если оператор летательного аппарата взял тебя на мушку, отвертеться практически невозможно: машина весит пару тонн, плюс скорость, а значит сильно-то мотаться по дороге не станешь, чтобы не врезаться, летящему по нему аппарату это не страшно.
– Стоило помянуть чёрта к ночи! – когда до госпиталя оставалось около пяти километров, проворчал Соболев, доставая из кобуры пистолет и стараясь высунуться подальше из окна. Он каким-то чудом заметил чёрный прямоугольник, который медленно летел по небу, но изменил траекторию, когда засёк УАЗик.
– Капитан, ты куда?! – воскликнул сидящий рядом с водителем сержант.
– Не ори, а держи меня за ремень! – приказал Соболев, передёргивая затвор. Военврач прекрасно понимал, что это дуэль рогатки с пушкой. Что шансов попасть в дрон, который явно начал захват цели, один на миллион. Но выбора не было.
– Гони! – крикнул Дмитрий водителю. – Сзади дрон!
Сержант выругался и втопил до самой железки. Ревя мотором, УАЗик помчался по разбитой асфальтовой дороге, проносясь мимо ям и воронок. Жигунов обхватил Катю и прижал к себе, удерживая изо всех сил, чтобы та, не дай Бог, не ударилась обо что-нибудь.
Дрон начал стремительно пикировать. Соболев вскинул пистолет, прицелился и выстрелил. Мимо. Разве попадёшь, когда тачка подпрыгивает на неровностях дороги? Да если б даже по Рублёвскому шоссе ехали, то как тут прицелиться в крошечный летательный аппарат? Снова выстрел. Ещё. Капитан мысленно считал патроны. Осталось пять. Ах, как мало! У Жигунова полная обойма, но времени на то, чтобы заменить, нет.
Снова выстрел. Ещё, ещё, ещё!.. Затворная рама лязгнула в заднем положении. Всё. Кончились боеприпасы.
– Да чтоб тебя! – воскликнул Соболев, понимая, что всё. Дрон прямо сейчас влетит в машину, рванёт внутри, а потом…
Внезапно летательный аппарат качнулся, будто наткнулся в небе на невидимое препятствие. Потом закружился вокруг своей оси, повертелся так пару секунд, а после резко мотнулся в сторону поля, замер на мгновение и камнем полетел вниз. Раздался негромкий хлопок.
Соболев забрался внутрь салона, сержант его отпустил. Молча убрал пистолет в кобуру. Посмотрел на спутников, которые ждали ответа. Но Дмитрий не знал, что с дроном случилось. То ли батарея села, то ли он угодил под действие станции радиоэлектронной борьбы. В любом случае, смертельная опасность миновала, и можно было так не мчаться.
Полицейский за рулём сбавил скорость. Через полчаса УАЗик со скрипом тормозов остановился возле ворот госпиталя. Когда машина подлетела туда, бойцы охраны ощетинились стволами автоматов. Понятно, что полиция. Но какого рожна на огромной скорости? Вдруг террористы?
Жигунов высунулся из окна и закричал:
– Открывай! У нас раненый!
Ворота тут же распахнулись, – здесь привыкли слышать подобные команды, – и машина промчалась до главной палатки.
– Реанимационную бригаду! Носилки! – скомандовал военврач Соболев.
Через десять минут оба капитана уже мылись в предоперационной, готовясь спасать жизнь раненой девушки.