Глава 64
– Прежде чем мы отправимся к начальнику госпиталя, расскажи-ка ты сперва мне, друг любезный, во что такое ты вляпался, – сказал военврач Соболев, давая понять Гардемарину, что все пути к бегству у него отрезаны.
Капитан Жигунов тяжело вздохнул, даже глаза картинно закатил, давая понять, что рассказ его будет полон драматических моментов. Военврача Соболева показуха не тронула. Он прикрикнул на друга:
– Кончай спектакль! Копельсон-Дворжецкая нашёлся мне тут!
– Кто? – спросил Гардемарин.
– Говори уже!
История была такова. Задолго до начала войны, в далёком 2010 году тогда ещё совсем зелёный выпускник медицинского вуза Денис Жигунов совершил с друзьями поездку на Чёрное море. А именно в славный город Сочи, который тогда вовсю готовился к проведению Зимних Олимпийских игр, превратившись в одну большую стройку.
Компания подобралась весёлая – четверо парней, которые только получили дипломы о высшем образовании и, прежде чем окунуться в сложные рабочие будни отечественного здравоохранения, решили от души потусить на море. Это сопровождалось хаотичными знакомствами с девушками, мимолётными романами, посиделками в кафе и прочими радостями молодой жизни.
Там же, среди пальм и жаркого южного солнца, познакомился Гардемарин с девушкой, которая оказалась, на минуточку, членом сборной России по биатлону. В Сочи она приехала на сборы, которые проводились там регулярно. Вообще-то времени на праздное шатание у спортсменов, когда они тренируются, мало. Но в тот раз программа была попроще, удалось оказаться на пляже, ну а там и «Здравствуйте, красавица, вашей маме зять не нужен?»
Увидев обладательницу прекрасного, подтянутого, стройного и загорелого спортивного тела, белокурую и голубоглазую, Гардемарин испытал необычный прилив мужских сил, потому сразу включил на полную мощность свой аппарат соблазнения. Девушка, которую звали Катя Романенко, не ожидала такого кавалерийского наскока и, поскольку в делах амурных не была искушена, поддалась.
Ухаживания на следующий же день перешли на новую стадию. Между молодыми людьми вспыхнул бурный любовный роман, который, увы, завершился через неделю расставанием. Денис Жигунов сел в поезд и укатил обратно в родной город, даже не простившись с белокурой красавицей. Не потому, что был таким уж хладнокровным предателем. Просто имел пунктик, считая: «Долгие проводы» – лишние слёзы.
Год спустя, когда доктор Жигунов уже работал в одной из больниц, ему на сотовый телефон поступил вызов. Врач машинально ответил, быстро глянув на номер, – он показался ему каким-то странным, вроде даже не российским, – и услышал странным образом знакомый голос. Когда говорившая назвалась, сердце у Гардемарина, который к тому времени успел уже благополучно жениться во второй раз, дрогнуло.
Это была она, Катя Романенко. Сообщила, что с трудом ей удалось найти Дениса, поскольку он не оставил ей ни номера своего телефона, ни домашнего адреса, а просто уехал. Звонит же она ему с одной лишь целью: сообщить, что у него есть сын, назвали его Богдан, и мальчик очень похож на своего папу и живёт теперь у бабушки с дедушкой, то есть родителей Кати, в славном городе Киеве.
Жигунов всё это выслушал, нервно теребя ручку в руках, а потом спросил, чего звонящей от него нужно. Ему показалось, будто её интерес вызван банальной вещью – желанием заполучить алименты. С некоторых пор это стало возможным: женщине достаточно подать в суд, а там уже генетическая экспертиза определит, чей ребёнок, и если будет установлен факт отцовства, папаше от ответственности не отвертеться. Но Гардемарин был женат, и ему не хотелось портить отношения со второй половиной.
Катя ответила, что ничего ей не надо. Она из-за беременности была вынуждена оставить большой спорт и вернуться к родителям в Киев, где и работает теперь тренером в детско-юношеской спортивной школе. Позвонила же для того, чтобы Денис знал: у него есть сын, и когда тот вырастет и спросит, где его настоящий папа, мама обманывать его не станет, поскольку считает это неправильным. По этой же причине не сделала в своё время аборт.
– Я что-то не пойму, дружище, – помотал головой военврач Соболев. – Ну хорошо: она от тебя родила ребёнка. Сообщила тебе, тоже можно понять. Но снайпер здесь при чём?! Уж не хочешь ли ты сказать…
– Дальше слушай, – со вздохом прервал коллегу Жигунов.
Тот их разговор окончился, в общем-то, ничем. Катя не стала требовать алиментов. Сообщила, что через месяц собирается перебраться в Москву, где ей предложили должность заместителя директора спортшколы. Сказала, что если всё срастётся у неё на новом месте, то Денис может их с Богданом навестить. Если захочет, конечно же. После этого вежливо попрощалась и положила трубку.
Естественно, в вихре рабочих будней и семейных забот Гардемарин об этом позабыл. К тому же вскоре его вторая семейная лодка дала течь и развалилась, последовал развод. За ним смена места работы, третья женитьба, опять развод… Был ещё четвёртый брак, но о нём Жигунов даже рассказывать не захотел.
– Ближе к телу, Склифосовский! – нетерпеливо потребовал военврач Соболев.
Полгода назад, аккурат перед тем, как доктор Жигунов подписал контракт с министерством обороны России, намереваясь отправиться в зону СВО, ему снова позвонил незнакомый абонент. И да, это снова была Катя. Почти десять лет назад то, что она собиралась переехать в Москву, Гардемарина нисколько не заинтересовало. Равно как и судьбой собственного ребёнка он не озаботился, поскольку решил: «Не мой». Отмахнулся, проще говоря, да и забыл.
Теперь же Катя позвонила и сказала, что она давно живёт в Москве. Но когда уезжала из родного города, оставила Богдана у родителей, поскольку собиралась в будущем забрать его к себе. Первое время у неё даже жилья толком не было: комната на троих в общежитии. Дальше пришлось снимать квартиру с подругой, и вот наконец она купила себе жильё, но тут грянула война, и все перемещения оказались под запретом.
Просьба, с которой Катя обратилась к военврачу Жигунову, прозвучала для него странно: «Помоги мне переправить сына через границу». Капитан сразу ответил, что это не в его силах. Он же не полковник Генерального штаба и полком в зоне боевых действий не командует. Но Катя была неумолима: она сильно переживала за судьбу сына, особенно учитывая все эти бесконечные бомбёжки, принялась уговаривать и умолять. Мол, у него больное сердце, ему нужна операция.
– И что ты сделал? – спросил военврач Соболев, предвидя нехороший вывод.
Жигунов с видом побитой собаки отвёл глаза.
– Сказал, что ничем помочь не могу, и прекратил разговор.
Дмитрий едва сдержался, чтобы не сказать ему пару ласковых в грубой форме.
– Нет, дружище, ну сам подумай: что я могу сделать? – начал оправдываться Гардемарин. – Поеду на передовую и стану орать в мегафон, чтобы мне помогли сына оттуда сюда переправить? Или как вообще? Пойду к нашим разведчикам и попрошу метнуться до тамошней столицы, чтобы некоего Богдана Романенко с собой прихватили?
– Ты мог придумать и другие способы. Мальчишка ещё несовершеннолетний, насколько я понимаю. Значит, бабушка с дедушкой могли его вывезти куда-нибудь в третью страну, Польшу, например. Ты бы съездил туда и привёз его в Москву, – сказал Соболев.
– Ну прости, что я не такой умный, как ты! – саркастично-зло произнёс Жигунов. – Только ты подумай: откуда у стариков деньги на такое путешествие? А у меня? Я что, по-твоему, миллионер? И не думаю, что у Кати есть такие средства. Мне кажется, она обо всём этом подумала, прежде чем мне такое предлагать.
– Ладно, это всё моменты прошлые. Ближе к делу, – сказал военврач Соболев.
Гардемарин снова вздохнул, его лицо стало тёмным.
– Примерно месяца два назад мне на глаза случайно попалась заметка в интернете, что у мастера спорта Екатерины Романенко, участницы Зимней Олимпиады в Сочи, мастера спорта и всё такое прочее, в семье беда – сын в коме, – негромко сказал Денис. – У него, оказывается, врождённый порок сердца. Местные медики спасти не могут, – опыта и оборудования не хватает. Поддерживают жизнедеятельность, нужна дорогостоящая операция.
Палатка погрузилась в тишину. Оба мужчины молчали. Так продолжалось несколько минут. Первым молчание прервал Соболев:
– Иными словами, если бы ты помог переправить мальчика сюда, у него был бы шанс выжить. Так?
Гардемарин пожал плечами.
– Я думаю, это Катя на меня охотится. Хочет отомстить за сына. Думает, что из-за моего отказа он теперь умрёт.
– Поэтому несколько раз промахнулась? Ты же говорил, она биатлонистка. Значит, стреляет отлично.
– Да, очень меткая. Мы в Сочи с ней ходили в тир, так она устроила там переполох – выиграла самые лучшие призы, хозяин заведения даже вынужден был закрыть его, побоялся разориться.
– Тогда скажи мне: если она такая меткая, то почему с первого же выстрела тебя не попала точно в цель? – спросил Соболев.
– Откуда я знаю? – развёл руками Жигунов. – Может, просто не могла решиться. Целилась, а в последний момент отводила оружие чуть в сторону.
– Только не в отношении наших бойцов, которые её преследовали, – напомнил Дмитрий.
– Я уточнял: там пули автоматные. Значит, она просто отстреливалась на бегу, не особенно метилась, – сказал Гардемарин.
Ещё немного помолчали, потом военврач Соболев неожиданно сказал:
– Ты сам должен её найти.
– Чего?! – изумился Жигунов. – Как это?!
– Не знаю. Позвони. Договорись о встрече.
– Чтобы она мне пулю в лоб пустила?
– Может, так и будет. Заслужил. Но если наши её поймают, то запишут во вражеские снайперши. Сам знаешь – таких в плен почти не берут. Хочешь, чтобы Катю расстреляли на месте? – жёстко спросил Соболев. – Делай что хочешь, но отыщи её. И придумай, как помочь сыну. Не будь таким козлом, Жигунов. Судьба, можно сказать, тебе даёт шанс из бабника и потаскуна по чужим жёнам стать честным мужчиной. Ты здесь жизни бойцов спасаешь, молодец. Но теперь надо спасти ещё двоих, и они тебе не чужие: мать твоего ребёнка и сын.
Гардемарин слушал молча, стиснув пальцы в замок. Он угрюмо смотрел в пол, потом спросил:
– Даже если каким-то чудом удастся Богдана перевезти в Россию. То где ему помогут?
– В клинике имени Земского, где работают мои коллеги. У них главный врач – Иван Валерьевич Вежновец. Редкая заноза в мягком месте, как человек – полный гумус. Но кардиолог от Бога. Вот если твой сын попадёт к нему, то, считай, у мальчишки есть шанс выжить, – без раздумий ответил доктор Соболев.
– Но я же… а работа в госпитале?
– У тебя больничный, – напомнил Дмитрий. – Твоя главная задача теперь – отыскать Катю и сказать, что ты готов помочь. И не забудь извиниться за своё тупое поведение.
– Скажи прямо, Димка: смерти ты моей хочешь, – с грустной улыбкой произнёс Гардемарин.
– Нет, я хочу, чтобы ты двух человек спас.
– Ценой собственной жизни?
– Возможно.
– Слушай… а если… Богдан не от меня.
Соболев сверкнул на друга глазами.
– Ещё раз так скажешь, я тебе ночью, доктор Жигунов, самолично рот заштопаю. Чтобы не слушать больше эту чушь! Ответь честно: что ты почувствовал, когда Катя впервые тебе позвонила?
Гардемарин кисло улыбнулся.
– Не поверишь, – ответил. – Первая мысль была «Люблю её».
– Так чего же ты! – воскликнул изумлённо Соболев.
– Я же тогда женат был, помнишь? И потом, мы с Катей этой встречались меньше двух недель, а потом не виделись целый год, – ответил с вызовом Жигунов. Тут же взял себя в руки и добавил тихо. – Но, знаешь, я очень часто её вспоминал все эти годы. И всех с ней сравнивал, только теперь это понимаю. Вывод был один – ни одна с ней не сравнится.
Он тяжело вздохнул.
– Я тебе помогу, – произнёс военврач Соболев. – А то тебя, балбеса, в самом деле Катя пристрелит. Ну, а так увидит, что Федот, да не тот, и, может, получится с ней поговорить.
– А Романцову мы что скажем? Следователям? – напомнил Жигунов об их предыдущем решении.
– Ничего.
– Но ты же работаешь?
– Мне отпуск полагается.
– И ты ради меня…
– Вот ты мне в одно место не упёрся, Жигунов! – саркастично заметил Дмитрий. – Я готов потратить своё законное время отдыха не на тебя, а на спасение двух человек.
– Катя ведь в наших стреляла, – напомнил коллега.
– Мы никому об этом не скажем. Доказательств, что это была именно она, у следователей нет. Ну, а парни, те что раненые, получат компенсацию. Они же в зоне СВО в конце концов. Я понимаю, так поступать незаконно. Только ведь не убила никого, и то хорошо. Тот, которому больше остальных досталось, благополучно прооперирован в Москве. Будет жить.
Военврач Жигунов с облегчением выдохнул и спросил:
– Когда приступаем?
– Немедленно. Сиди тут, я пойду к Романцову оформлять отпуск. Надеюсь, не откажет. А ты пока думай, как нам добраться до ближайшего райцентра, чтобы оттуда позвонить Кате. Она ведь тоже наверняка не здесь скрывается в окрестных местах – слишком опасно. Значит, на некоторое время вернулась в тыл. Подождёт, а потом, если силы воли хватит, снова по твою душу придёт.
Через полчаса военврач Соболев вышел из палатки начальника госпиталя с разрешением на недельный отпуск. Олег Иванович сам удивился, что капитан запросил так мало времени, у него ведь дней отдыха больше. Но Дмитрий коротко ответил: мне, мол, надо быстро решить одну семейную проблему, а потом снова вернусь в строй. На том и договорились. Заодно Соболев сказал подполковнику, что ему в помощь хорошо бы взять с собой капитана Жигунова.
– А, ну понятно. Дела амурные, ведь так? – хитро прищурился Романцов, страшно довольный своей «догадкой».
– Вы очень проницательны, товарищ полковник, – повысил его на одну ступеньку в звании военврач.
Собеседник расплылся в довольной улыбке. Вернуться с СВО генералом он не мечтал, уж слишком круто, а вот «настоящим полковником», – самое то. Потому с лёгким сердцем и отпустил обоих капитанов.
Этим же днём, быстро собрав нехитрые пожитки, военврачи Соболев и Жигунов, воспользовавшись транспортом, перевозящим раненых в тыл к санитарному составу, отбыли в районный центр. Дмитрий предложил нехитрую вещь: пройти по местным гостиницам, коих тут немного, и поспрашивать, не видели ли они эту молодую женщину. Фотографию Кати Гардемарин, оказывается, хранил в смартфоне, – сделал её, когда они купались в море.
Офицеры рассудили просто: Катя не спецназовец какой-нибудь. Значит, и сидеть около госпиталя днями напролёт, скрываясь в складках местности, не станет. После двух неудачных попыток покушения наверняка постарается найти крышу над головой. Отдохнуть, собраться с силами. Может, даже получится пополнить боезапас, а потом уже снова попробовать достать Жигунова.
Ну, а где это лучше всего сделать? В районном центре, – место людное, больше сорока тысяч жителей. Среди них можно затеряться. Тем более следователи ведь и не думают, что ищут женщину. Разве что по следам обуви на земле. Но это косвенная улика. «Только бы не ранили её», – подумал военврач Соболев, когда приехали в село и выгрузились из санитарной машины.
Дорогие читатели! Напоминаю, что в моём премиум-канале продолжается публикация книги о жизни и творчестве Изабеллы Арнольдовны Копельсон-Дворжецкой. Для тех, кому полюбилась эта невероятная женщина, сообщаю: там она молода, жива, здорова, творит и вытворяет, чего и вам желает. Присоединяйтесь!