Глава 54
Весь следующий день военврач Соболев и фельдшер, которого на гражданке звали Александр Смольков, занимались тем, что выхаживали раненых. Во взводе, на счастье медиков, их оказалось немного – всего четверо. У всех нетяжёлые осколочные ранения, и лишь один, с повреждёнными ногами, пока ходить не мог. Другие же принялись, в меру возможностей, помогать по хозяйству.
Будь во взводе свой санинструктор, он бы тоже помогал. Но увы, его ранило два дня назад, когда подразделение пробивалось сюда с боем. Пришлось парня отправить в тыл, ему на временную замену и для эвакуации раненых запросили других. Военврач Соболев вызвался вместе с помощником, и вот результат: оказались в окружении вместе со всеми на окраине крошечного, всего в десять домишек, посёлка с романтичным названием Весёлая роща.
Само собой, никакой рощи, давшей название посёлку, тут уже не было: её снарядами и осколками, тяжёлой техникой буквально выкосило. Остались одни пни да обугленные и переломанные стволы деревьев из тех, что не растащили на строительство укреплений. Но железа и бетона противник для себя также не пожалел. Потому этот посёлок не удавалось захватить так долго – почти полгода вокруг да около шли ожесточённые бои. Правда, прежде он никогда у наших не оказывался. Теперь получилось, а значит предстояло закрепить результат. Не отдавать же врагу снова то, за что потрачено столько жизней и крови пролито.
Фельдшер Смольков работал хорошо, не отлынивал. К тому же, как убедился военврач Соболев, подчинённый демонстрировал хорошие познания в медицине. Когда выдалось удобное время, Дмитрий поинтересовался, откуда умения с навыками.
– Так я интерном был в городской больнице, – усмехнулся Александр. Точнее, как его прозвали бойцы взвода, Кочегар. Почему так? Ассоциативный ряд сработал: Смольков – от слова «смола». Она чёрная, как и сажа. Больше всего сажи где? В кочегарке, которой заведует кочегар. Витиевато, но прозвище прикипело прочно.
– То есть у тебя высшее медицинское образование? – уточнил военврач удивлённо.
– Ну да, – как-то не слишком уверенно ответил Кочегар.
– Какая специальность?
– Стандартная, как у всех, – «Лечебное дело». Выпустился терапевтом. Переехал работать в Питер, устроился в больницу имени академика А.П. Григорьева (это место действия моего романа «Доктор Светличная» – прим. автора). Проработал там полгода, потом накосячил крупно.
– С наркотическими препаратами замутил чего? – спросил военврач Соболев, предчувствуя нехорошее.
– Нет, конечно. Зачем мне это? Нет. Пациента упустил. У него тромб оторвался в послеоперационной палате. Я дежурный был. Но увлёкся одной медсестричкой. Зажигали мы с ней в перевязочной. Телефон выключил, ну и… в глубины страсти нырнул с головой, короче, – невесело усмехнулся Кочегар. – Когда вышел, мне говорят: пациент скончался. Оказывается, все врачи были на операции, на дежурстве оставалась только коллега, тоже интерн. Она растерялась, пыталась прямо в палате сделать стернотомию…
– Рассечение грудины в палате?! – изумился военврач.
Фельдшер коротко кивнул.
– Только ничего у неё не вышло, опыта на хватило. Потом стали разбираться, что да так, врачебная комиссия. В общем, мне пришлось возвращаться в Самару с поджатым хвостом. Когда СВО началась, я как раз фельдшером на «Скорой» работал. Свой диплом врача не светил нигде, об интернатуре и не вспоминал даже. Ну, а потом понял, что хочу исправить ту свою ошибку. Как раньше говорили, смыть кровью.
– Ты давай, без глупостей, – строго сказал Дмитрий. – Кровью он смывать вздумал. Не своей и уж тем более не раненых. Только попробуй, лично препарирую, как лягушку.
– Есть, товарищ капитан, – ответил Кочегар вполне серьёзно.
Так военврач Соболев узнал, что рядом с ним не простой судьбы человек. Да и знания есть, и опыт. Стало на душе даже как-то полегче. Одно дело, когда с тобой в напарниках санитар-новичок, к примеру. Совсем другое, когда коллега. С этой минуты Дмитрий даже перестал «переводить» на простой язык некоторые термины, звучащие в его речи. Раньше-то казалось, что коллега их не поймёт, а оказалось, он вполне осведомлён, чем невралгия (острая боль по ходу нерва) отличается от невропатии (поражения нервов, приводящего к нарушению их функции). Или что миозит – воспаление мышц, а микоз – грибковая инфекция.
Когда им только сообщили об окружении, военврач Соболев полагал, что ситуация разрешится за несколько часов. Но прошли сначала первые сутки, затем близились к завершению вторые, а ничего не происходило. По периметру посёлка, занятого взводом, в течение этого времени шла вялая перестрелка. То в одном месте автомат заработает, то в другом. Обменивались с противником выстрелами из подствольных гранатомётов, из трофейных миномётов, пока у тех боеприпасы не кончились.
Вот у кого не было плохо с боеприпасами, так это у ракетчиков с артиллеристами. В течение двух суток те довольно часто обменивались крупнокалиберными гостинцами. Но те в основном, слава Богу, пролетали над посёлком, не залетая на его территорию. Польский «Краб» тоже не подавал больше признаков жизни. То ли сожгли его наши, то ли решил перебраться на другой участок фронта. Это бойцы воспринимали, как хорошую новость: занятая взводом территория небольшая, и если бы «Краб» начал бить более прицельно, то…
– Почему к нам никто не пробивается? – к вечеру вторых суток спросил военврач Соболев у комвзвода.
– Видимо, не считают целесообразным. Или попросту не могут, – ответил лейтенант с позывным Байкал. Дмитрий всякий раз, когда общался с этим среднего роста, но очень крепкого телосложения парнем, всё пытался вспомнить, как его зовут. Говорил, когда знакомились. Но за суетой медицинских дел забыл, в памяти остался только позывной.
– Что значит «не могут»? – удивился Соболев. – До наших тут сколько? Километра два?
– Три, но это по прямой, – ответил комвзвода. – Вот ты как думаешь, док, почему эти к нам не лезут? – и сам же ответил на свой вопрос: потому как тут густо минами всё утыкано. Они, пока оборону держали, горстями их распихивали в чернозём. Мы, когда это местечко заняли, нашли у них в блиндаже карту минных полей. Так она валялась в углу скомканная. Почему, спросишь? Потому что бесполезная стала. Приберегли, видать, на случай в туалет сходить.
– Ну и дела… – протянул военврач. – А как же вы сюда добрались?
– С Божьей помощью и посредством миноискателей, – усмехнулся Байкал. – Но они не дураки, соваться не хотят. Правда, им теперь как в той поговорке: и хочется, и колется, и мама не велит.
– Послушай, лейтенант, – сказал Дмитрий. – Но ведь ты же понимаешь, что у нас всё заканчивается. Питание, боеприпасы. Перевязочный материал и прочее у меня, конечно, пока есть. Но если начнутся серьёзные дела, то надолго не хватит. Я же не мог с собой весь больничный склад притащить, сам понимаешь. У меня укладка, у фельдшера, вот и всё.
– Что предлагаете, товарищ капитан? – прищурился лейтенант.
– Откуда мне знать? – спросил в ответ военврач, хотя вывод напрашивался сам собой, только озвучивать он его постеснялся.
– У меня приказа отступать не было. Я не могу просто взять и бросить позицию, за которую столько наших пацанов головы сложили, – хмуро заметил Байкал. – Если хочешь, могу, как прошлый раз говорил, выделить тебе сопровождение. Выведут к нашим. Правда, теперь там тоже опасно. Ну, а где тут не опасно?..
Военврач оказался перед сложным моральным выбором. С одной стороны, во взводе, – а по сути он превратился в гарнизон осаждённой крепости, – есть раненые. Их тут оставлять нельзя, это противоречит клятве, которую доктор Соболев давал, и не просто потому что так надо, а поскольку искренне верит в профессию. С другой, – кому будет легче, если здесь полягут сразу два дипломированных доктора?
Пока Дмитрий думал, Байкал украдкой посматривал на него с интересом. Ему хотелось понять: гнилой док внутри или правильный мужик?
– Я раненых не оставлю, – наконец сказал он. – Так что будем куковать вместе, товарищ лейтенант. Слушай, ты прости. Забыл, как тебя зовут.
– Руслан, – осклабился комвзвода. – Руслан Матвеевич Ковалёв.
– Очень приятно, – улыбнулся военврач.
Он вышел из командирского блиндажа, в котором происходил разговор, и короткими перебежками двинулся обратно по изломанной линии траншей в полный профиль, выкопанных теми, кто находился здесь раньше, а потом позорно сбежал, побросав имущество. В основном, насколько военврач Соболев мог убедиться, барахло было американского производства. Бойцы обнаружили с десяток аптечек IFAK – от Individual First Aid Kit. Насколько Дмитрий помнил, их разработали ещё в начале 2000-х в результате исследования причин смерти в бою во время операции с жутко пафосным названием «Несокрушимая свобода», когда американцы по всему миру мстили за 11 сентября.
Правда, большинство аптечек оказались наполовину или на треть выпотрошенными. Но и то, что осталось, могло пригодиться: собрали всё в общую кучу в бетонном блиндаже, который отвели специально для раненых. Теперь, перебегая от одного места к другому, – погода была пасмурной, накрапывал дождик, но следовало опасаться прилётов, – военврач Соболев вдруг заметил неподалёку одну такую аптечку. Она была присыпана землёй, но отчётливо виднелся белый крест на грязно-зелёном фоне.
Дмитрий решил, что её кто-то обронил, а взрывом накрыло, но не до конца. Почему никто не заметил её раньше? Может, земля посыпалась от недавних взрывов неподалёку. Или дождик помог. Но военврач решил вещь подобрать, потому как полезная: внутри жгут, бандаж, кровоостанавливающий бинт, носоглоточный воздуховод, набор для декомпрессии и много чего ещё. Замерев, военврач стал всматриваться в хмурое небо, щурясь от летящих сверху дождевых капель. Посидел на дне траншеи несколько минут, оценивая обстановку. Ничего сверху не заметил, встал в полный рост и стал раскапывать руками аптечку.
Делал это осторожно: вдруг заминирована? Уж во что только противник не пихал взрывчатые вещества! Начиная от кнопочных телефонов, в обувку, контейнеры с сухпайками, цинки с патронами, радиостанции, – словом, во всё, что может представлять собой интерес. Военврач увлёкся: дело шло медленно из-за того, что земля сырая, а сверху навалило её немало. Периодически поглядывал наверх и по сторонам. Когда показалось, что вещь вот-вот окажется в его руках, оказалось, – она ремнём зацепилась за корягу. Видимо, потому с собой и не забрали, – торопились.
Соболев решил, что так не достать, придётся выбраться наружу. Но траншея глубока, в этом месте почти два метра, из неё так просто не выпрыгнуть. Прошёл шагов двадцать дальше, нашёл спуск, где можно выбраться, – на случай атаки его приготовили. Улёгся на него и пополз в сторону кучи земли, завалившей аптечку. С другой стороны, как и предполагал Дмитрий, оказалась довольно глубокая, метра полтора, воронка, на треть залитая водой. Видимо, взрыв здесь и стал причиной, отчего выкорчевало корень дерева, метнуло его в сторону, а сверху засыпало.
Военврач подобрался к аптечке, уже чертыхаясь и проклиная своё упрямство. Разум ему подсказывал, что нужно бросить этот IFAK и вернуться в блиндаж. Но он же не обманывал комвзвода – перевязочных материалов осталось мало, и они в самое ближайшее время могут понадобиться. Как же в таком случае можно просто бросить валяющееся рядом добро? Соболев достал мультитул, вытянул из него нож и стал резать ремень аптечки. Как назло, полотно ножа оказалось страшно тупым, – Дмитрий давно собирался наточить его, но всё руки не доходили. Теперь вот приходилось за это расплачиваться потерянным временем.
Дело продвигалось в час по чайной ложке. Вскоре снизу, из траншеи, послышался приглушённый голос какого-то бойца:
– Док! Док! Ты чего туда залез! – довольно бесцеремонно, без учёта субординации, возмутился воин. – Там опасно! Давай быстро вниз!
Военврач Соболев закусил удила.
– Рядовой! Ты как с капитаном разговариваешь! – фыркнул он. – Наряд вне очереди захотел?
Послышался короткий смешок. Дмитрий забыл совсем, что нарядов тут в помине быть не может. На войне находятся, а не в тыловой части. Боец это прекрасно помнил, да и строевщина тут не в ходу – некогда раскаркиваться на «товарищ капитан, разрешите обратиться» и всё такое.
Но воин всё-таки решил уважить офицера.
– Товарищ капитан, бросайте всё! Спускайтесь! Опасно! Дрон увидит!
– У тебя нож есть?
– Чего?
– Нож, говорю, есть? Мой затупился совсем, зараза, – выругался Соболев.
– Чёрт… – пробормотал боец. – В блиндаже оставил. Я быстро! – он потопал по ходу сообщения.
Военврач продолжил возиться с ремнём. Почти добрался до половины, хотел порвать, но тот не поддавался. Вытаскивать содержимое аптечки среди грязи, чтобы всё рассыпалось по ней и перестало быть стерильным? Этому душа медика противилась категорически. Он продолжил возиться, но внезапно замер, услышав какой-то странный звук: будто что-то чавкнуло рядом. Соболев осмотрелся. Никого. Глянул вверх – серое небо, пелена дождя. Будь там дрон, его было бы слышно. Хотя… вода капает, шуршит, и может, где-то далеко висит хитроумный аппарат, а оператор наблюдает за ним, Дмитрием Соболевым, через мощную оптику.
По спине пробежал холодок. Военврач ускорился. Начал отчаянно резать тупым ножом ремень, и вдруг чавканье раздалось очень близко, а в грязи в десяти сантиметрах слева, у самой головы, внезапно возникла ямка. Из неё повалил парок, что-то внутри зашипело.
«Пуля! Снайпер!» – с ужасом подумал Соболев. Решение, куда спрятаться, пришло мгновенно: бросив мультитул и аптечку, он, не вставая, перекатился несколько раз, а потом кубарем полетел в воронку, плюхнувшись в воду. Там и замер, оказавшись по колено в жиже. Проклиная себя за глупость, вспомнил о том, что когда выбирался наверх, оставил в траншее автомат. А ведь говорили ему: ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не бросать личное оружие! Даже если идёшь по малой нужде, – только с автоматом!
Теперь военврач Соболев лежал в воронке, под серым плачущим небом, и думал о том, что здесь он для любого дрона, – как зверь, угодивший в капкан. Приходи, бери тёпленьким, – всё равно деваться ему некуда. Доктор обозвал себя разными нехорошими словами и стал ждать, когда стемнеет. Хоть и на ночь надежды было мало: если у снайпера есть тепловизор, от него не скроешься. Пока доберёшься до траншеи, сделает дуршлаг. Самое обидное было в том, что до спасительного хода сообщения всего-то десяток метров.
– Господи! Ну какой же я лопух! – простонал военврач, ударив кулаком по стенке воронки. Та отозвалась несколькими комьями земли, скатившимися в грязную воду.
– Док! Ты живой? – послышалось неподалёку. Голос был того бойца, который убегал за ножом.
– Я здесь, в воронке, – отозвался Соболев.
– Вот предупреждал я тебя, – сказал солдат и тут же добавил поспешно, поскольку в такой ситуации ёрничать глупо. – ты пока лежи там тихо, не высовывайся. Сейчас сгоняю к Байкалу. Покумекаем, как тебя оттуда вытаскивать… Да твою ж дивизию!
– Что такое?
– Ты зачем автомат бросил, капитан?! – возмутился боец.
– Забыл, – виновато произнёс военврач.
– Ладно, сиди тихо! – он потопал к командиру.
Мой новый роман про коллег доктора Эллины Печерской, о начинающих врачах! Бесплатно.
Мой новый детективный роман про фиктивную жену миллиардера. Бесплатно.