Глава 55
Ждать помощи пришлось долго. Байкал вместе с подчинёнными явно совещался – решали, как вытаскивать военврача из воронки, куда тот угодил, да ещё и под прямой прицел снайпера. Никто не горел желанием стать трёхсотым – калекой, обузой, а тем более двухсотым, чтобы отправиться домой в герметичном мешке. Потом над головой будут палить почётные выстрелы, поставят памятник из серого гранита, высекут имя, даты жизни – и что дальше? Будет ли кто-то приходить, класть цветы, вспоминать?
Тем временем смеркалось. Небо низко нависло над землёй, над перепаханным артиллерией полем, и от этого становилось совсем тяжело. Ветер гнал волнами холодный дождь. Он сперва моросил, затем, будто прорвало небесные шлюзы, разошёлся до ливня. Чёрная земля размокла, поползла вниз по стенкам воронки, стекая мутными ручьями, заполняя каждый карман формы, каждую складку одежды.
Военврач Соболев стоял по колено в ледяной воде и чувствовал себя Ихтиандром. Сверху вода, снизу вода. Только жабр не хватало. Он усмехнулся про себя, но улыбка вышла бледной. Чему ж радоваться: снайпер явно не собирался отпускать жертву. Дмитрий проверил каску – слава Богу, не потерял в суматохе. Осторожно подался вверх, чтобы хоть немного вылезти из лужи, но стоило чуть приподнять голову над краем, как пуля хлестнула по стали, отщепив кусочек краски. От удара уши заложило.
– Ладно, вражина, – пробормотал медик. – Ты там тоже сидишь, терпишь, мокнешь. Мы посмотрим, кто кого.
Он отполз вниз, к самому основанию воронки, обхватил себя руками. Мерзко, промозгло. Одежда прилипла к телу, становясь тяжёлой, словно свинцовой. Тело дрожало, но не от страха, а от холода, пробирающего до самых костей. В апреле здесь должно было быть теплее, чем в Питере, но весна выдалась подлой, стылой. Вода у колен, вода у бёдер – доберётся до самого сокровенного, посидишь так несколько часов, и прощай, мужское здоровье.
Сон подкрался неожиданно. Внезапная, тупая усталость навалилась всей тяжестью прожитых на передовой дней. Голод где-то отступил, спрятался, зато жажда дала о себе знать. Военврач снял каску, подождал, пока наберётся вода, выпил. На вкус дождь был терпкий, с металлическим привкусом. Медик натянул шлем обратно и, закрыв глаза, ссутулился, вжимаясь в мокрый холодный грунт. Смерть стояла где-то рядом, но ему вдруг стало безразлично. Всё равно сейчас он ничего не мог изменить. Оставалось только ждать.
…– Бригада 34, бригада 34, – рация очнулась, послышался голос диспетчера. Она сказала, что придётся ехать на улицу Волжскую, дом 34, квартира 16. Показания к вызову: умирает ребёнок.
Соболев попробовал уточнить детали. Пол и возраст, наличие хронических заболеваний, но диспетчер ответила, что звонившая женщина билась в истерике и ничего толком сообщить не смогла. Только что ребёнок умирает, не может встать.
Взревев сиреной, «Скорая» помчалась по указанному адресу. Остановились около панельной пятиэтажки. Мельком глянули: четвёртый этаж. Соболев с фельдшером схватили укладку, реанимационную сумку, кардиограф, носилки и рванули по лестнице: в таких домах лифт не предусмотрен. Залетели на этаж, там их встретила женщина лет под 70, схватила доктора за руку и потащила в комнату.
Оказавшись там, Соболев испытал одновременно два чувства: облегчения и глубокого недоумения. На кровати перед ним лежал мужик лет сорока. Увидев доктора, он совершенно спокойно, весёлым голосом сказал:
– Вот и наши спасители приехали!
– Что с вами случилось? – спросил Дмитрий.
– Да я утром на работу хотел пойти. Щупаю лоб – горячий. Температуру измерил – 37,5, сопли опять же потекли. Ну, думаю, дай полечусь народным средством. Бутылочку коньяка принял. Вроде норм было, а теперь, ха-ха, встать не могу.
Доктор Соболев стиснул челюсти. Собрался ответить этому типу что-то очень сильное, но вдруг услышал:
– Док, ты ещё там? Док, отзовись!
Дмитрий раскрыл глаза. Сон. Все это ему привиделось во сне. Одно из многих воспоминаний из той поры, когда ему недолго пришлось работать в «Скорой помощи». Давно это было, а теперь… он с трудом смог пошевелить пальцами ног. Замёрз очень сильно. Ещё немного, и самого придётся срочно в госпиталь доставлять любыми средствами, чтобы избежать обморожения и его последствий.
– Здесь я, – хриплым голосом откликнулся Дмитрий.
– А мы думали, убежал куда, – послышался чей-то весёлый голос, и в траншее послышалось приглушённое «гы-гы-гы» – бойцы прикололись над незадачливым медиком. Но комвзвода шикнул на них, все притихли.
– В общем, так, мы вызвали дрон. Он уже на подлёте, – сказал Байкал военврачу. – Сейчас вычислят твоего обидчика и арта фарш из него сделает. Погоди ещё маленько. Тебе нужно чего? Сухпай кинуть, может?
– Лучше водки. Литр, – пошутил военврач.
– Ага, разбежался. Чтобы ты потом, бухой, во весь рост встал и пошёл обратно? – иронично спросил лейтенант, бойца снова тихонько загыкали.
– Что, были случаи? – спросил Дмитрий. Он вдруг ощутил сильное желание поболтать с кем-нибудь. Это ведь очень страшно: сидеть в окопе и ждать смерти, ощущая жуткое одиночество.
– Да, был у нас тут один умник. Контрактник, 47 лет дядьке. Приехал бабла срубить. Три дня всем вешал лапшу на уши, что он войну на Кавказе прошёл, обе кампании. А как в бой идти, нахлебался по самые брови и рванул вперёд.
– Ну и как? До незалежной столицы дошёл?
– Ага, до ближайшей ложбинки. Там на мину и наступил. Сразу домой отправился без обеих ног. Зато очень трезвый, – сказал Байкал.
– Командир, воздух! – вдруг заметил кто-то, и бойцы быстренько поспешили в укрытие. Вызывали свой дрон, но кто его знает, на нём ведь российский триколор не изображён, а вынырнул аппарат из облака.
Военврач Соболев растерянно замер, глядя вверх. «Вот попал, как кур в ощип!» – подумал он. Если вылезешь – снайпер снимет. Если останешься – дрон может мину сбросить или гранату, а в воронке укрыться негде. Куда ни кинь – всюду клин. Дмитрий положил руку на грудь и нащупал нательный крестик. Закрыл глаза и стал мысленно повторять «Богородицу». На ум пришёл фильм «Они сражались за Родину», где персонаж Сергея Бондарчука неумело молится, только бы выжить в кромешном аду бомбёжки.
Дрон спустился пониже, завис прямо над воронкой.
«Ну, вот и всё», – подумал военврач Соболев и зажмурился. Но летательный аппарат, покачавшись, неожиданно резко взмыл вверх, и вскоре его жужжание стихло вдалеке. Прошло ещё минут пять, и неожиданно на стороне противника загрохотали мощные взрывы. Вода в воронке подёрнулась рябью, когда всё вокруг мелко задрожало от рукотворного землетрясения. «Наши бьют», – с облегчением подумал военврач и тут же услышал:
– Док! Выбирайся скорее! Бегом к нам! Давай!
«Легко сказать, у меня ноги не чувствуют ни черта», – мысленно проворчал Дмитрий, но крикнул:
– Иду! – и стал карабкаться наверх. Сделать это оказалось непросто: от длительного дождя земля промокла сантиметров на двадцать, пальцы скользили в жиже, – не за что зацепиться. Так продолжалось минут пять, и военврач уже стал было думать, что придётся ждать, пока его вытащат отсюда бойцы, но вдруг нащупал корень дерева. Того самого, вывернутого взрывом. Ухватился и, царапая кожу ладоней, начал медленно подниматься.
Артиллерия тем временем продолжала яростно долбить по вражеской территории. Снайпер, по чью душу теперь летели «гостиницы» из ракетной установки «Град», больше стрелять не пытался. Видимо, нашёл себе более полезное занятие – забился, как мышь, глубоко в нору, и носа наружу не показывал. Зато военврачу удалось наконец выбраться из западни, после чего он пополз в сторону траншеи и, спустя минут пять, – по жидкой каше двигаться также было непросто, – грязным мешком свалился на руки успевших подхватить его бойцов.
Усадили, дали отдышаться.
– Спасибо… мужики… – тяжело дыша, окутанный струйками пара, поднимающимися от разгорячённого тела, произнёс военврач Соболев. – Спасли меня…
– Тут много кто постарался, чтобы твою… – дальше прозвучал синоним пятой точки, – вытащить, – сказал Байкал. – Кстати, вот тебе подарочек, держи, – и сунул в руки Дмитрию аптечку с разрезанным ремнём. Ту самую, из-за которой медик оказался в этой переделке.
– Мне бы… согреться, продрог до костей, – стуча зубами от холода, проговорил капитан.
– Бобёр, проводи доктора до нашей баньки.
– У вас баня есть? – изумился военврач.
– Давно тут сидим, – голосом аксакала из «Белого солнца пустыни» ответил один из бойцов. Остальные хмыкнули, сдержав смех в присутствии командира.
– Есть банька. Скромная. На одного человека. Но с горячей водой, как полагается, – ответил лейтенант.
Вскоре Соболева отвели к месту назначения. Банька оказалась оборудована в подвале разращённого дома. Сверху от строения осталась лишь груда битого кирпича и досок, потому если из неё шёл дымок, это не привлекало внимания вражеских наблюдателей. Дмитрий спустился вниз. Боец с позывным Бобёр дал медику фляжку с горячительным, капитан сделал большой глоток, прокашлялся. Затем принялся стаскивать с себя грязную, мокрую и рваную одежду.
– Скажу Кочегару, чтоб сменку тебе принёс, – сказал Бобёр и ушёл.
Ещё час спустя военврач Соболев, посвежевший, согревшийся и одетый во всё чистое, уже сидел в медицинском блиндаже и, жадно поглощая еду из сухпайка, – нервное возбуждение прошло, он ощутил себя страшно голодным, – рассказывал своему коллеге, в какую передрягу угодил, и как его из неё вытаскивали.
– А мы уже подумали, что вас убило, – сказал кто-то из раненых, и другие зашикали на него. Мол, чего каркаешь, балбес! Тот сплюнул трижды и по дереву постучал.
– Слухи о моей кончине оказались сильно преувеличены, – цитатой из Марка Твена ответил военврач Соболев. – Вы мне скажите лучше, не слыхать ли, когда нас отсюда вытаскивать будут. Или, может, наступление начнётся.
Кочегар и остальные только руками развели. Дмитрий кивнул, устало откинулся на стенку блиндажа.
– Мне работа в «Скорой» принималась, пока в воронке той лежал, – сказал, обращаясь к фельдшеру.
– Мне она почти каждую ночь снится, – ответил Кочегар. – Вот сегодня только вспомнилось, как мы на один вызов ездили, – он усмехнулся. – Девушка в три часа ночи позвонила и сказала, что у её парня травмы рук. Толком не объяснила. Приезжаем, она встречает у подъезда. Вся белая от страха, провожает в лифт, и пока едем, нагоняет такую панику, что мама не горюй. Её послушать, так у парня всё, рук нет больше, ошмётки одни остались. Думаю: «Как такое в квартире может быть-то?! Плита перекрытия на него рухнула, не иначе». Заходим в квартиру. На диване лежит пациент. Руки прижал к груди кисти сцепил вместе, глаза закрыл. Ну, приготовился на тот свет, не иначе. Вижу, что кисти на месте, да и крови не видать. Спрашиваю: «Что случилось?» Он отвечает: они сегодня очень долго катались по Волге на лодке, и теперь у него от вёсел очень сильно болят руки. Даже показал где.
– Вот же… – один из раненых высказался по этому поводу. – Сюда бы его на недельку.
– Это точно, – кивнул другой, у которого осколочное ранение обеих ног.
– Ладно, товарищи раненые и иже с ними, – сказал военврач Соболев. – Давайте, что ли, пока не громыхает ничего, спать ложиться.
– Когда бухает, так даже лучше, – сказал кто-то из темноты.
– Это почему? – удивился медик.
– Не знаю. Привыкли. Если гремит, значит, всё нормально. А когда тишина, – жди какую-нибудь подляну с той стороны.
Остальные закивали, загудели соглашаясь.
Военврач Соболев поудобнее, насколько это вообще было возможно на жёстком топчане, устроился. Закрыл глаза и подумал, что, наверное, пора ему завязывать с войной. Сегодня он был на грани смерти, притом не первый раз. Она, старуха с косой, – возникло такое сегодня ощущение, – начала кружиться всё ближе и ближе. Не ровен час, как судьбе надоест делать поблажки, и тогда хлебнёт он, Дима Соболев, горюшка полным черпаком.
Вспомнилась клиника имени Земского. Отделение неотложной помощи. Заведующая Эллина Печерская и коллеги, ставшие за время работы близкими и родными людьми. Военврач загрустил. Потянуло обратно, в Питер. Он понимал, что здесь крайне востребованы его опыт и знания. Но ведь и там тоже.
***
Ко мне в кабинет стучатся.
– Заходите, открыто, – говорю, и в дверном проёме показывается капитан Рубанов. – Илья! Очень рада тебя видеть, – встречаю полицейского. – Какими к нам судьбами?
– Я тоже очень рад, – улыбается офицер. – Вот, зашёл сообщить новости по поводу семьи Ромашкиных. Ну, там где две девочки выпали с третьего этажа.
– Да-да, конечно, проходи.
– В общем, Элли, мне сообщить толком и нечего. Мы ищем отца детей, но поиски продвигаются не слишком хорошо. Не смогли его пока отыскать. Есть сведения, что год назад он уехал из Питера в Москву на заработки. А если вернулся, то никто его не видел.
– И даже соседи не помогли?
– У них напротив живёт старушка лет 80-ти, ходит со слуховым аппаратом. Мы проверили: у него батарейка села давно. Она ничего не слышала, в общем. Вторая квартира пустует из-за ремонта, а соседей, что живут за стеной, в момент происшествия не было дома. Может, Татьяна что-то вспомнила?
– Мама ребятишек очень напугана и немного не в себе.
– Я бы тоже с ума сходил, если бы мой ребёнок упал с третьего этажа. Но мы найдём того, кто это сделал.
Киваю и приглашаю к себе социального работника. Они с Рубановым оказываются знакомы. Затем прошу медсестру привести Татьяну Михайловну. Она заходит, садится, смотрит перед собой в стол, взгляд устремлён в пространство, движения заторможенные.
– Татьяна Михайловна, – обращает Рубанова на себя её внимание. – Мне очень жаль, что это случилось.
– Вы кто? – спрашивает женщина тревожно и так, будто только что проснулась.
– Татьяна, это полицейский. Он должен расспросить вас о муже, – говорит ей Крымова.
– Скажите, вам известно, где он живёт? Если вернулся в Санкт-Петербург, то когда. Может, у него тут остались друзья или родственники, – спросил Рубанов.
Татьяна Михайловна задумалась на пару секунд, словно вспоминая, затем спросила:
– Который час?
– Четверть первого, – отвечаю ей.
– Он любит пить. Каждый день напивался при первой возможности. Если вернулся, а он точно обратно приехал, значит, сейчас у Витька Чугуева, дружка своего. Они со школы не разлей вода.
– Где они собирались обычно? У Чугуева дома?
– Нет, в гараже. У того машина – «семёрка» старая. Вечно её ковыряет. Наверняка сейчас там сидят, пиво хлещут.
Женщина называет адрес, и капитан поспешно уходит, чтобы всё проверить.
Выхожу из кабинета и вижу: доктор Званцева идёт рядом с каталкой, на ней маленькая Маша.
– Как она? – спрашиваю у подруги. – Жить будет?
– Надеюсь, – отвечает она. Понимаю, что стопроцентной уверенности от неё ждать не приходится. Девочке ещё предстоит удалить селезёнку, исправить повреждения костей… Всё может кончиться очень плохо для неё, но верить хочется, что всё будет хорошо.
– Доктор Печерская, – ко мне подбегает медсестра. – Кристина!
Больше ничего говорить не нужно. Спешу в смотровую.
Мой новый роман про коллег доктора Эллины Печерской, о начинающих врачах! Бесплатно.
Мой новый детективный роман про фиктивную жену миллиардера. Бесплатно.