Глава 51
– Неизвестная, примерно двадцати лет, найдена в городском парке. Дыхание затруднено, пульс 111, систолическое давление 93, – голос фельдшера ровный, но в нём ощущается усталость. Я помню, каково это – работать в «Скорой помощи». Носишься, как савраска, всю смену.
На каталке лежит девушка – худощавая, с растрёпанными тёмными волосами. Глаза закрыты, грудь вздымается неровно, будто воздух врывается в лёгкие с боем. Кожа восковая, губы чуть посинели.
– Девушка, очнитесь, – мягко, но настойчиво произносит медсестра Берёзка. – Вы меня слышите?
Тишина. Только приглушённые голоса и приглушённое жужжание медоборудования.
– Стридор на вдохе, – замечаю, прикладывая стетоскоп к её груди. Слышу характерное свистящее дыхание, будто кто-то зажал её горло невидимой рукой. Пока мы спешим по коридору, окутанному запахом антисептиков и кофе из ординаторской, ловлю взгляд студента Краскова.
Сегодня его матушка неожиданно решила, что сыну будет лучше проводить время в клинике, чем шататься по барам. Судя по тому, как перекосилось лицо Климента, он рад этому не больше, чем пациентка – своему состоянию. Тем более после того, как едва не угробил доктора Лебедева. Однако, похоже, чувствует вину, поэтому не слишком протестовал.
Сейчас он относительно покладист: отрывает взгляд от смартфона, который явно служил ему спасением от реальности, и бросается за бригадой. Глаза ещё сонные, но пальцы уже нервно теребят ручку в кармане халата.
– Возможна аллергическая реакция, – рассуждаю вслух, продолжая осмотр. – Рядом была еда? Следы укусов насекомых? – уточняю у фельдшера, прежде чем она уйдёт. Та отрицательно качает головой и спешит исчезнуть – у «неотложки» всегда полно работы.
Девушка тяжело дышит, рёбра едва заметно дрожат под тонкой тканью футболки. Назначаю препарат, чтобы облегчить её состояние.
– Скорее, Климент, – киваю студенту. Он быстро, пусть и немного нервно, набирает лекарство в шприц, подносит к предплечью пациентки, делает инъекцию и торопливо сообщает:
– Препарат введён.
– Наконец-то, – выдыхаю. – Медицинский браслет у неё есть? Ингалятор среди вещей кто-нибудь видел?
Отрицательные ответы.
Скользящий взгляд выхватывает ещё одну деталь.
– Окологлазничная петехия, – произношу и многозначительно смотрю на Климента. Жду, когда пояснит.
Он замирает, морщит лоб.
– Ну… мелкие кровоизлияния на коже, не выступающие над её поверхностью, – наконец выдаёт он.
«Не так уж безнадёжен», – мелькает мысль. Хотя это лишь капля в океане того, что должен знать врач.
– Экхимозы на шее, – добавляю, ощущая, как в животе неприятно сжимается что-то похожее на предчувствие.
– Что это значит? – тут же нарушает Климент мою попытку на секунду задуматься глубже.
– Ты о термине или о причинах?
– О причинах, – уточняет он, чуть подавшись вперёд.
Я вздыхаю, отмечая, что у студента интерес проснулся.
– Кто-то пытался её задушить, – предполагаю, бросая взгляд на девичью шею. На бледной коже проступают неравномерные багрово-синие пятна – немой отпечаток насилия. Внимательно слушаю снова – дыхание ровнее, стридор понемногу уходит. Но расслабляться рано.
– Следи за кислородом. Если начнёт падать, сразу зови меня, – инструктирую Краскова. Он кивает, но в глазах – неприкрытый страх. Студент как щенок, оставленный в тёмном лесу, полном ночных звуков и жутких теней.
– Сообщи в полицию, – коротко бросаю медсестре. Она кивает и спешит к телефону.
Тут в коридоре раздаётся тонкий, любопытный мальчишеский голос:
– Что с ней случилось?
Я поворачиваюсь на звук. У двери стоит Артур Берёзка, заглядывая в смотровую. Светлана чуть краснеет, ей явно неловко.
– Эллина Родионовна, – тихо начинает она, – у него раньше закончились уроки, а я не успела отвести сына домой…
Я внимательно смотрю на ребёнка, потом на подчинённую. Её сжимают край халата.
– Всё в порядке, – говорю мягко. – Пусть побудет здесь, если нужно.
Она благодарно кивает. Я перевожу взгляд на пациентку. Её глаза всё ещё закрыты, дыхание неглубокое, но ритмичное. Что с ней произошло? Вопросов пока больше, чем ответов. Придётся их найти.
***
– Папа звонил? – спросил Артур, когда та строгая тётя, заведующая отделением, ушла.
– Нет, – ответила мама мальчика. – А ты как здесь оказался? Ты должен был пойти на футбольный матч, – про уроки доктору Печерской она солгала, поскольку объяснять пришлось бы слишком долго.
– Да у нас математичка не пришла. А чего я там делать буду два урока подряд? Мне скучно стало, сюда пришёл, – пояснил ребёнок.
– Но на футбол ты всё равно пойдёшь, потому что у меня смена, – строгим голосом сказала мать.
– Ну ма-а-ам! – запротестовал было Артур.
– Я с ним схожу, – вызвался доктор Володарский, который оказался неподалёку. – У меня смена заканчивается. После работы заберёшь его.
– Боря, мне так неловко… – начала было Светлана, но врач её мягко перебил:
– Всё нормально. Главное, чтобы Артур захотел пойти со мной. Ну что, пойдёшь?
– А мороженое будет? – лукаво поинтересовался мальчишка.
– Конечно!
– Тогда да! – воскликнул радостно маленький проказник.
– Вот и хорошо. А теперь иди в ординаторскую и жди меня там. Делай уроки, смотри телек, играй на телефоне. Но условие одно, – сказал доктор Володарский. – По отделению не шастать. Иначе заведующая рассердится на твою маму. Понял?
Артур согласно покивал и поспешил в уже знакомое помещение.
– Спасибо тебе, – с теплотой в голосе сказала Светлана Борису.
***
Спустя некоторое время возвращаюсь в палату, где осталась найденная в парке девушка.
– Нужно поставить новую капельницу, – говорю коллегам.
– Семь шагов: подготовка, оксигенация, первичные меры, анестезия, дыхательные пути, трубка, проверка введения, постинтубационные меры, – тихонечко вслух перечисляет Климент, загибая пальцы. – Подготовка, отсос. Хорошо, – Светлана подала ему аппарат. Студент проверил, есть ли давление, на ладони. – Отлично. Насадка готова, оксигенация… Кислород сто процентов. Маска. Стилет семь-ноль, полсантиметра от конца…
Мне его перечисления напоминают подготовку пилотов к вылету. Не знаю, как теперь, но в прекрасном советском фильме «Экипаж», который я очень люблю, есть момент, когда пилоты готовятся к экстренному взлёту с горящего острова. Они там очень быстро перечисляют всякие параметры, прежде чем начать взлёт. Вот и Красков теперь тщательно к делу подошёл.
– Ты готов? – спрашиваю его. Сама поручила интубировать пациентку пару минут назад, а теперь уже начинаю потихоньку сомневаться: справится ли?
– Да. Трубка шесть и пять. Если голосовые связки напряжены… лампочка у ларингоскопа в порядке, – он несколько раз щёлкает кнопкой.
Смотрю на Климента с лёгким недоверием. Справится ли?
– Горло закрывается. Ты не вставишь никакую трубку, если не поторопишься, – замечаю ему.
– Кислород 79%, – сообщает Берёзка.
– Монитор углекислого газа готов, анестезия… – и он называет подробно, какой объем какого препарата собирается вводить.
– Пульс 66, – тревожно произносит медсестра.
– Что ты делаешь? – спрашиваю Климента.
– Проверяю дозы.
– Ты трижды проверял! – напоминаю ему.
– Придётся резать гортань, если ты не поторопишься! – неожиданно резко говорит Берёзка и так быстро оборачивается, что пугает Краскова. Он делает шаг назад, и на пол с грохотом летит поднос с инструментами, – теми самыми, которые студент последние несколько минут тщательно раскладывал, чтобы ничего не забыть. А теперь это превратилось в кучу хлама не полу.
– Боже, что ты натворила! Всё испортила! – он кидается вниз и начинает всё собирать.
– Климент! Возьми себя в руки! – требую от него. – Ты справишься!
– Пульс падает, – невозмутимо говорит Берёзка.
– Отсос, кислород, ларингоскоп… – Красков начинает заново перечислять всё необходимое, но я больше не могу ждать, а точнее – пациентка.
– Всё! Вводи лекарство и приготовь трубку! – требую громко.
– Я сделаю всё сам. Это моя больная, – неожиданно упрямится Климент. Ну весь в свою мамашу! Знаний в сфере медицины шиш да маленько, зато гонору на целую академию медицинских наук! Нет, росток моего доверия к нему окончательно заявил.
– Кислород 72, – говорит Светлана.
– Отсос, – требую, и медсестра выполняет. – Трубку! – и смотрю на студента. Я решаю всё сделать сама, потому как если ещё немного подождать Климента, девушка даст остановку.
– Она была на полу… – сообщает студент.
– Давай сюда!
– Брадикардия 55, – произносит медсестра.
– Связки очень напряжены, – замечаю.
– 54, 52…
– Готовь атропин и адреналин, – делаю назначение. – Климент, быстрее!
– Я должен всё проверить…
– Вошла! – сообщаю бригаде.
– Пульс растёт, – тут же докладывает Берёзка. – Кислород 88, – она начинает качать мешок.
– Закажи рентген. Узнай, готова ли томография, – говорю ей. – Зрачки не реагируют. Раньше было так же? – спрашиваю у Краскова. Он плечами пожимает, а потом вообще отходит в дальний край смотровой. Перевожу удивлённый взгляд на Светлану.
– Я не помню, – отвечает она.
– Надо карту посмотреть, – надеваю стетоскоп и вижу, как студент вдруг выходит в коридор. – Климент! – зову его, но он не откликается. Странное поведение. Бросил бригаду, больную, просто взял и ушёл. Думаю, что надо будет сделать парню внушение. Но прежде разобраться. Может, расстроился или испугался. Так бывает.
Вскоре мне говорят, что видели Краскова выходящим из здания. Нахожу его в сквере. Сидит на лавочке, задумчиво смотрит куда-то.
– В чём дело, Климент? – спрашиваю его, присаживаясь рядом.
– Мне нужен свежий воздух, – признаётся студент. – Никак не привыкну к больничному запаху.
– Я говорю о лечении пациентки. Ты ходил по кругу, повторяя одно и то же, – напоминаю ему. – Проверял все несколько раз, повторял действия.
– Потому что я боюсь совершить ошибку. Как прошлый раз, когда… вы помните?
Молча киваю.
– Это единственная причина?
Вижу, как Климент мнётся, не в силах что-то признать.
– Не бойся, я никому не скажу, – произношу негромко.
– Ну… иногда я слишком волнуюсь.
– Это не волнение, а навязчивый невроз, – поясняю студенту.
– Простите, Эллина Родионовна. Мне нужно работать, – он прекращает разговор, видимо решив, что достаточно с него искренности.
Что ж, неволить не имею права.
***
После смены доктор Володарский, как и обещал Светлане, взял Артура и повёз его на футбол. Там на школьном стадионе мальчик должен был участвовать в дружеском матче между командами двух образовательных учреждений. Едва началась игра, мальчишки сломя голову кинулись в атаку. Борис внимательно наблюдал за действиями своего подопечного.
Тот с первых минут перехватил инициативу у соперников, принял пас и помчался с мячом прямиком к воротам соперника.
– Вот так, молодец, – тихо приговаривал доктор Володарский, захваченный азартом.
– Бей! Ну давай же! Бей! – закричал рядом пухлый лысый мужчина.
Артур подбежал к самим воротам, нанёс удар, и… мяч улетел прямо в руки вратаря. Болельщики вражеской команды радостно закричали и захлопали. Нападающий с печальным видом побрёл обратно. Такой шикарный был шанс, а он его упустил.
– Не повезло, – сказал пухлый, глянув на Бориса.
– Да… – ответил врач.
После матча, когда шли вместе к машине, Володарский поддержал мальчика:
– Ты хорошо играл.
– Спасибо. Но команда у нас паршивая.
– Ну, знаешь. У всякой команды бывают хорошие и плохие дни. Главное – делай всё, что можешь. Слушай, как насчёт пиццы?
– Давай, – сказал Артур.
– Я помогу тебе тренироваться, если хочешь попинать мяч.
– Не, спасибо.
– Я не против. Сам в школе играл в футбол, неплохо получалось даже. Можем пойти в парк…
– Дядя Боря, – перебил его мальчик. – Я рад, что мы с тобой подружились. Но, знаешь… у меня есть папа. И он обязательно вернётся.
Слушая это, доктор Володарский удивился, насколько проницательным оказался этот ребёнок. Несмотря на юный возраст, сразу догадался, к чему все эти любезности со стороны нового друга мамы. «Да, с ним будет непросто», – подумал Борис и ничего в ответ не сказал. А что тут добавишь? Будь Артуру годика два или меньше, он бы не задумываясь принял незнакомого мужчину, который вдруг появился в их семье. Но в таком возрасте Володарскому придётся очень постараться, чтобы заслужить хотя бы его доверие. Ну, а уж про сыновью любовь и говорить нечего. Это вообще редчайший случай. Вот как у него, например, с собственным отцом. Ведь он-то и сам – приёмный. Причём вошёл в другую семью в подростковом возрасте.
Он отвёз Артура к себе домой, а потом предложил сыграть в видеоигру. Заказали пиццу, включили приставку и стали гонять на машинах, сидя на полу перед телевизором.
– Ну всё, тебе конец, мальчишка! – войдя в раж, сказал Борис, азартно нажимая кнопки пульта.
– Ты слабак, – усмехнулся его соперник.
– Ты гоняешь хуже, чем играешь в футбол, – сказал доктор.
– Отвали, лопух! – бросил пацан в ответ и тут же услышал возмущённый голос матери:
– Артур! Ты что сказал?
– А что?
– Что ты сказал?!
– Ничего!
– А ты слышал, что он брякнул? – обратилась медсестра к Борису.
– Кто, я? Ничего, – ответил он, прикрывая Артура. – Наверное, тебе просто послышалось.
– Да, мам. Показалось тебе.
– Ладно, – сказала она. – Но я больше не хочу слышать от тебя ничего подобного.
Она прошла в комнату, устало опустилась на диван и спросила:
– А как прошёл матч?
– Мы проиграли, – ответил сын.
– Но Артур играл хорошо, – заметил доктор Володарский.
– Всё равно, – буркнул мальчик.
– Ладно, Артур. Собирай вещи, пошли домой. А то я усну прямо тут, на этом диване.
– Вы можете остаться здесь переночевать. Места всем хватит, – сказал Борис. Помолчал, глядя в глаза Берёзке, и добавил: – Можете оставаться, сколько хотите.
– Сначала нам с сыном надо это обсудить, – заметила Светлана.
– Что обсудить? – мотнул головой мальчик.
– Когда ты уже оторвёшься от игры! – сказала мать и бросила в него свитер.
Артур взял его, с недовольным лицом отложил пульт. Натянул вещь и пошёл в прихожую. Берёзка было отправилась за ним. Но потом вернулась, взяла лицо Бориса в ладони и поцеловала. Лишь после этого ушла.
***
Когда смена Нади Шварц закончилась, и она вышла из отделения, то не успела и ста метров пройти, как сзади послышались торопливые догоняющие шаги и голос:
– Эй, Шварцман!
Девушка остановилась, удивлённо приподняв брови. Обернулась. К ней быстрым шагом подошёл тот новенький студент, и она с трудом вспомнила, как его зовут: Алексей Козинский. Высокий, светловолосый, с живыми глазами, в которых сейчас читалось лёгкое замешательство пополам с гусарской бравадой.
– Как ты меня назвал? – спросила недовольно.
– Шварц, – тут же поправился Алексей и сделал вид, что так и было. – Ты домой?
– Да. Большинство людей так и делает после смены.
– Ага. Ну, а я сейчас в воздухе повис. Послушай. Мне жаль, что мы с тобой не так начали. Можно пригласить тебя на ужин? Исправить ошибку.
– Нет, спасибо, – ответила девушка, скрестив руки на груди.
– Ты была права, – сменил тему коллега.
– В чём? Что не захотела с тобой общаться? – усмехнулась Надя.
– Нет, – хмыкнул студент. – Помнишь того парня, курьера, которого привезли рано утром? Ты была права насчёт того, что у него передозировка обезболивающим. Чем больше он его принимал, тем больше у него болело колено. Он глотал таблетки, как конфеты.
– Скажи своему куратору, чтобы назначил эндоскопию. Препарат мог повредить стенки желудка, – дала Надя совет, по привычке мысленно перебирая возможные осложнения. – Слушай, у меня к тебе вопрос. Ты хорошо знаешь Климента Краскова?
– Ну так… не очень. А что?
– Ты не замечал у него странностей?
– Каких?
– Навязчивых идей и страхов. Мне сегодня рассказали, что он оцепенел перед больной, – Надя слышала рассказ о том, что случилось в третьей смотровой, от Светланы Берёзки.
– Просто он впервые увидел человека при смерти. Вот и струхнул. Не придирайся к парню.
– Может, сказать об этом завотделением? Она его куратор.
– Ты что, староста группы? – усмехнулся Козинский, засунув руки в карманы.
Надя решила эту тему с ним не продолжать. Ей, конечно, немного льстило внимание молодого человека. Но уж слишком навязчивым он показался с самого начала. Да и не хотелось вникать в чужие слабости, когда голова уже гудела от усталости после долгой смены.
Мой новый роман про коллег доктора Эллины Печерской, о начинающих врачах! Бесплатно.
Мой новый ироничный роман про фиктивную жену миллиардера. Бесплатно.