Ирина: - Сегодняшняя тема у нас, «что же делать после того, как запустили речь». Который раз говорю, что нет такого понятия, как «запуск речи». На самом деле это переход с ОНР-1 на ОНР-2. Тем не менее, даже если ребёнок перешёл на ОНР-2, это не значит, что на этом можно расслабиться и получать удовольствие, и дальше у ребёночка всё само по собой пойдёт. Нет, это всего лишь второй этап коррекционной работы. Впереди ещё третий и четвёртый.
Мария: - Да, всё ещё не так просто. Нет, конечно, безусловно, нужно порадоваться тому, что мы перешли с одного уровня в другой. Это одна из самых первых больших ступеней, когда ребёнок переходит на новый уровень. Нам нужно быть максимально серьёзными. Давай, наверное, расскажем, как выглядит ребёночек.
Переход с ОНР-1 на ОНР-2
Ирина: - Итак, как же это происходит и выглядит при моторной алалии? На самом деле переход с ОНР-1, с полного безречья или же с однословных мыслей на фразу из двух слов, занимает не так уж и много времени. Поэтому, когда речевые центры предлагают запуск речи за 10 дней, это действительно так возможно. У нас по языковой концепции Ребенок переходит на произнесение простой фразы из двух аморфных слов корней или из двух настоящих слов. Это может занимать от одного до пяти занятий. Это довольно быстро, это не особо сложно обычно. Мы не берем в рассмотрение исключения. Что же такое аморфный слово-корень по определению Гвоздева. Это может быть звукоподражание «му», «мяу». Это может быть кусочек слова, то есть вместо «кушать» - «ку» или «сяй». Это может быть совершенно искаженное какое-то слово, но тем не менее это то самое слово, которое ребенок употребляет всегда в одном и том же значении, и родители его понимают. На этапе первой фразы что в норме, что при коррекционной работе у моторных алаликов, разумеется, полностью отсутствует какая-либо грамматика. То есть фразой будет считаться «мама, дать» или «мама, ням-ням», или «киса, буйсь». Все что угодно. Главное, что это фраза, которая состоит минимум из двух слов, пускай даже без предиката пока что еще. Или дают «мама, мне», что значит «дать мне что-то». которая будет произнесена слитно и интонационно-целостно. То есть если ребёнок говорит «мамадай», это не фраза, а вот «мама, дать» это уже фраза. В дальнейшем, разумеется, из этого непонятного новообразования мы постепенно вырастим нормальную свободную речь. Но пока что мы приемлем это как хороший знак, что у ребёнка всё развивается по-правильному. Итак, ОНР-2 у нас наступает, когда у нас два слова объединились в одну смысловую единицу, во фразу.
Мария: - Дальше. То есть ребенок совершенно осознанно это прямо сказал, а не просто повторил за мамой. Ну, то есть мама ему говорит, например: «попроси у меня, мама, дай». И ребёнок за ней повторил. Нет, а когда ребёнок прям вот сам, осознанно подошел к маме и сказал «мама, дай».
Ирина: - Или же мама говорит «попроси», а он говорит «мама, дай». Главное, что там нет повторения. «Скажи, мама, дай» - «мама, дай» - это повторение, при моторной алалии не считается как этап в развитии речи, потому что моторики потенциально все повторять умеют. Это они и без нас могут.
Мария: - Этап сложный, нужно настроиться.
Ирина: - И очень длительный. Когда спрашивают, сколько занимает по этапам. Ну вот, переход с первого на второй, там около 10 занятий. Второй этап может длиться год и даже полтора, потому что второй ОНР по определению, это не наша придумка, по определению из любого учебника, там должна произойти полная трансформация от ничего к практически возрастной норме, возрастной речевой норме, просто в более раннем возрасте. То есть у нас получается, что ребёнок должен освоить фразу, ребёнок должен освоить половину грамматики, и на ОНР-2 ребёнок должен освоить и, самое главное, выровнять всю слоговую структуру. То есть если начинали ОНР-2 мы с «мама ням-ням», то к переходу на третий, то есть в конце ОНР-2, ребёнок должен выговаривать слова типа, ну, даже не знаю «че-ре-па-ха» запросто. Вы представляете, какой путь должен пройти ребенок?
Мария: - «Мама, купи черепаху». Достаточно длинная фраза.
Ирина: - Да. На самом деле, к концу ОНР-2 там уже будет и достаточно сложная фраза. «Не хочу гулять, потому что дождик». Там только звуки останется поставить, а фраза уже полностью готовая.
Мария: - Поэтому не нужно думать, что что-то пошло не так, что стало плохо работать из-за того, что дальше идёт медленно. Нет, это просто такой вот этап.
Ирина: - Собственно, в норме у детей так и происходит. «Мама, ням-ням», ребёнок начинает говорить в полтора годика сам, легко и просто по подражанию. А вот так, чтобы освоить все падежные формы, все предлоги, на это уходит вот то самое с полутора лет до семи. Просто мы это делаем довольно быстро, в сжатые сроки, что называется “форсированное развитие”.
Мария: - Да, как мы его называем. Ускоренное развитие по онтогенезу.
Ирина: - Да. Что еще нужно сказать? Если мы сейчас сказали о начальном этапе ОНР-2 и то, что он очень длинный, если ваш ребенок, в принципе, “запустил речь”. Господи, как я не люблю это слово. Ну, то есть он начал что-то произносить. Речь потихонечку криво, косо, искаженно развивается. И вы приходите к логопеду, и логопед говорит, это ОНР-2. Как может выглядеть ребенок с общим недоразвитием речи второго уровня? Он может упрощать, скажем так, слоговой рисунок слова. Вместо «сковорода» будет «сковода», «скорода», да неважно что. Главное, что там будет не хватать слогов. Слоги могут меняться местами, уподобляться друг другу. Там, не знаю, «корова», «корора» или «ророва», все что угодно. Слоги трансформируются, непонятно во что. Ребенок, вне зависимости от возраста, на ОНР-2 говорит так, что его практически никто, кроме родителей, не понимает еще. В случае моторной алалии на ОНР-2 у ребёнка грамматика ужасная. В большинстве случаев дети используют начальную форму слов. Что глаголов, что существительных. «Мама дать каша». Запросто. Да, вроде бы ребёнок говорит, но всё равно, если ваш ребёнок три года, в четыре года, в пять, иногда бывает и в шесть приходит перед самой школой, если он говорит такими неправильными фразами, это ОНР и, возможно, по типу моторной алалии. Поэтому не ждите, что оно само куда-то исчезнет, оно не исчезает. Алалия – это патологическое развитие речи. Куда его повернет, так оно и будет звучать. И самое главное, что никогда по-правильному оно не получается. Поэтому идем к логопеду за исправлениями.
Мария: - На самом деле этап действительно важный. Отдельно запишем лекцию прогноз, если закончили заниматься на ОНР-2 и решили, что этого достаточно. Напишем про план работы на этом этапе, где подробно расскажем, что здесь делают, и про самостоятельную работу дома, потому что там тоже меняется. Также у нас есть видео про воспитание деток на этом уровне, про окружение этих детей, потому что в этот момент очень многое меняется.
Ирина: - Ещё немножечко про отношения родителей. Значит, родители могут подумать, что да, мы понимаем что это Алалия, но давайте поменяем логопеда. Нам речь запустили, мы возьмем логопеда, который работал в детском саду сто лет и умеет работать с ОНРиками. И попадают в руки логопеда, который работает по моторной концепции. Вот именно здесь весь набор лексики, всё исправление грамматики по моторному типу затянет процесс коррекционной работы лет на 10. Вызубрить с ребёнком через повторы «дай кашу», «дай грушу», «дай лошадку», через повторы те самые две тысячи раз придется повторять. Поэтому если логопед хорошо поработал на первом этапе, не меняйте руку. Возможно, он на втором этапе тоже знает, как работать. Через семантические поля, о чем мы уже рассказывали, через вопросы, о чем мы уже говорили, продолжаем работать, не расслабляясь. Расслабляться будем попозже. Обязательно. Когда можно выдохнуть.
Мария: - Когда можно расслабиться и выдохнуть. Да, на этом этапе ещё достаточно много всё равно нужно времени проводить дома с ребёнком. Мы продолжаем заниматься по 4-8 часов в день, насколько это позволяют ваши возможности.
Неречевая симптоматика
Ирина: - Так, кроме речевой симптоматики, нужно обязательно упомянуть о неречевой симптоматике. Она бывает двух сортов и довольно ярко выражена. Когда ребенок перешел на ОНР-2, то бишь осознал, что он может говорить словами, и у него исчезли все его жесты. Слов еще не набрал, жесты пропали, и начинаются скандалы. То есть ребенок пытается уже объясняться без жестов, но слов еще нет, мама не понимает, мама плачет, ребенок плачет, все плачут. Короче, катастрофа. Сцепляем зубы. Это ненадолго. Быстро набираем лексику. Дальше будет полегче. И второй психологический момент, который случается у детишек, я называю это эйфорией. Уже рассказывала где-то, если вы читаете наши лекции. Вот это менее приятная вещь. В этот момент ребеночек решает, что я уже могу говорить. Я уже большой, заниматься мне не надо. Мама, отстань.
Мария: - А если ты меня не поняла, то это ты виновата.
Ирина: - Да, это твои проблемы.
Мария: - Я же всё тебе сказала.
Ирина: - Это довольно неприятная вещь, потому что здесь ребёнок не хочет заниматься, потому что считает, что ему не нужно. Здесь нужно нежно, ласково и аккуратно донести простую мысль, что ещё не всё понятно. Почему нежно и ласково? Потому что нежелательно ссориться с ребёнком ни на каком этапе развития ребёнка, вплоть до его женитьбы.
Мария: - Ну и после женитьбы, мне кажется, тоже.
Ирина: - Тем более.
Мария: - Поэтому дружно живем со своими детьми.
Ирина: - Стараемся аккуратно донести ребенку простую мысль: «малыш, не очень понятно, прости меня, пожалуйста». Да, я, конечно, не очень хорошая мать, я тебя не понимаю, имеем мы в виду. Но ребенку нужно дать в обязательном порядке понять, что ему нужно стараться говорить лучше, и нужно еще много-много заниматься, чтобы твои друзья тебя понимали, чтобы бабушка по скайпу тебя понимала. Тогда ребенок приходит снова в норму и говорит, окей, я еще не все могу, давайте, тетенька, учите меня дальше.
Мария: - То есть совершенно искренне показываем ребенку, что мы его не поняли. То есть не то, что мама такая злая, плохая, давай-ка говори все, что можешь, соедини там все-все слова. Нет, совершенно искренне делаем вид, что мы его прям не поняли. Ну а где-то и не придется делать вид, потому что вы действительно ребенка не поймете, потому что к этому моменту у ребенка появляется очень много уже своих каких-то желаний, потребностей. В этот момент он уже прям вырос, да, у него появились какие-то свои…
Ирина: - Мудрые мысли, которые он еще не может выразить так, чтобы всем было понятно. Поэтому я всегда родителям говорю, если вы поняли, что он сказал, но сказал плохо, вы говорите «ой-ой, я тебя не понимаю». А если вы действительно не понимаете, о чем он вас просит, тогда забываем про всю педагогику и возвращаемся к любви и ласке. «Солнышко, покажи пальцем, что ты хочешь». Вот тогда ребенок сможет вам объяснить, вы друг друга поймете, обниметесь и сделайте вывод, что нужно говорить лучше.
Мария: - А как правильно ему подсказать? Мы, как правило, рассказываем на коррекционных занятиях, как это должно быть.
Ирина: - Как это всё исправляется.
Мария: - Потому что при правильных подсказках, при правильных вопросах, получается это самая хорошая, правильная фраза, которую ребёнок не просто повторил за вами. Потому что когда ребёнок просто повторяет за вами, не образуется нейронная связь, либо она образуется через... Две тысячи повторов, да. Представляете, две тысячи повторов сделать.
Ирина: - На каждую фразу?
Мария: - На каждую фразу, на каждую форму глаголов, на каждые там падежи и падежные окончания существительных. Это очень много.
Ирина: - Я сейчас скажу ещё одну умную вещь, которой люблю баловаться. Давай. Суперпрофессиональные лингвисты-филологи утверждают, что язык бесконечен. потому что в нём огромное количество предметов и понятий, столько, сколько их есть в мире. Плюс к тому же язык очень сильно изменчив, поэтому он считается официально бесконечным. Пытаясь бесконечность умножить на 2000 повторов, мы ни к чему не придём.
Речевая симптоматика
Мария: - Давай еще раз углубимся в симптоматику речевых нарушений. Те симптомы, которые мы сейчас еще раз озвучим, только более углубленно, важно понимать, что они у некоторых детей какие-то проявляются больше, у каких-то проявляются менее. То есть все эти симптомы будут у ребенка присутствовать, но они будут колебаться в зависимости от степени выраженности нарушения на данном этапе.
Ирина: - Да. Официально оно как звучит? Что при алалии нарушаются все подсистемы языка? Это у нас лексические, морфологические, фонетические, фонематические, синтаксические. В разной степени. У кого-то хуже усваивается лексика, у кого-то хуже идут падежи, у кого-то словообразование или слоговая структура. То есть там может быть совершенно неровное, неравномерное развитие, но обязательно все, хоть по чуть-чуть, но будут немножечко нарушены.
Мария: - И здесь уже логопед сам понимает, на что где-то сделать упор, что-то пройдет быстрее, на чем-то задержитесь.
Ирина: - Но все равно проверить нужно обязательно все. Стоит сказать, что вот эта речевая симптоматика на ОНР-2, это самое яркое проявление, которое описывается во всех учебниках, включая Ковшикова, по моторной алалии. То есть, есть дети, которые совсем не имеют речи, как только она появляется, вот ОНР-2, эта вся речевая симптоматика у них есть.
Мария: - Еще эта степень выраженности будет зависеть от возраста ребенка.
Лексика
Ирина: - Итак, начнем с самого важного, пожалуй, с лексики. Помните, да, что механизм моторной алалии в том, что у ребенка проблема выбора. И чаще всего она проявляется именно в лексике, то есть какое слово произнести в тот или иной момент времени. Почему у них такие проблемы? Потому что лексические проблемы проявляются так. Ребёнок не может совсем запомнить слова. Или же запомнит какое-то одно слово из группы. Допустим, всю обувь ребёнок называет одним словом «сапоги». Ты ему даешь сандалики, говоришь «а что мы сейчас надеваем?» Он говорит, «сапоги». Хорошо. «Поставь папины ботинки на место. Что ты поставил?» - «Сапоги». То есть ребенок одним частным случаем заменяет все общее. Может быть, и наоборот. Когда ребенок одним общим категориальным названием заменяет собой все остальные вещи. То есть, может «обувь», может быть «посуда». Словом, «посуда» заменяет всё. Вместо тарелки говорит «посуда», вместо ложки говорит «посуда». Всё называется словом «посуда». Шикарно. Может быть, одно частное на другое частное. Когда чашку называют стаканом, может стакан называть чашкой не потому, что он не знает, что это такое. То есть, когда ты ему говоришь, возьми чашку, он ее возьмет, а потому что он здесь и сейчас не может вспомнить правильное слово.
Мария: - В общем, искренне пытается это сделать и пытается тут же его заменить на что-то другое, либо где-то уходит от ответа или от просьбы, потому что это слово забыл. Здесь не нужно думать, что ваш ребенок какой-то глупенький, и он не может вспомнить то самое простое слово. Нет, это как раз таки характерное проявление именно моторной алалии.
Ирина: - Точно так же ребенок может, особенно на начальном уровне ОНР-2, может заменять своими старинными привычными звукоподражаниями те слова, которые он прекрасно уже знает. То есть он уже 150 тысяч раз сказал, что это кошка, ну, «кока» или «киса,» неважно как. Но когда ты его спрашиваешь, ой, смотри, кто это, он тебе говорит «мяу». И только потом начинает вспоминать, что он умеет произнести ее правильно. Могут быть так называемые бленды или контаминации, когда ребенок из словосочетания из двух слов делает одно слово. Мне очень нравится, например, слово «альбошка» - альбом в обложке. Классно получается. Такой новояз. Это не детские неологизмы, как нам бы хотелось, потому что детские неологизмы ребёнок придумывает специально. Здесь же у ребёнка это получается случайно, потому что его мозг не справился с длинной фразой. Альбом в обложке. Обрезаем середину, склеиваем, получается «альбошка». Это тоже патологическое развитие речи.
Мария: - Поэтому несмотря на то, что звучит это забавно, на самом деле это именно проявление тяжёлого речевого нарушения.
Синтаксис
Ирина: - Окей, с лексикой более-менее понятно. Дальше. Очень сильно выражено нарушение синтаксической стороны речи, то есть та самая фразовая речь. Чаще всего наши детки пропускают предикаты, глаголы. То есть до 6 лет, если логопед не выстроил ребенку правильную фразу, вплоть до 6-7 лет… Нет, не так. Навечно, пока логопед это не исправит, ребенок может разговаривать примерно так: «мальчик мяч». Ты ему говоришь «мальчик, он человек, он не мяч». Он говорит «ну да». «Что нарисовано?» - «Мальчик-мяч». Слово «играет» пропустили - всё, фразы нет, смысла нет, мы не можем понять, о чём сказал ребёнок. Мальчик играет в мяч или мальчик потерял мяч, мальчик купил мяч - неизвестно. Поэтому как начали работать с глаголами с самого начала, так и здесь продолжаем выстраивать правильную фразу ребёнку, чтобы глаголы были всегда на своём месте.
Мария: - Про важность глаголов мы тоже где-то рассказывали. Они, скажем так, и есть тот самый стимулятор речи, потому что на глагольной фразе можно построить то самое, что хочет ребёнок. То есть не когда вы пришли в магазин, и ребёнок произносит «мама, конфета». Понятное дело, что он просит вас купить конфету, но без этого слова пропадает всё остальное. И часто такое бывает, что когда приходят детки постарше, у них глаголов как раз-таки и нет. И вроде бы и столько слов уже набрано, которые ребёнок может сказать или которые ребёнок уже хоть как-то там запомнил и может их выбрать, но нет глаголов и всё.
Ирина: - Речь уже звучит не так. Именно поэтому про детей с моторной алалии ОНР-2 или 3 говорят следующее: «ребёнок с моторной алалией может иметь около 500 слов, которые прекрасно произносят, а речь отсутствует, потому что речь – это не набор слов, речь – это вербально точное выражение своей мысли». Купить конфету, невкусная конфета, или давай отнесём конфету папе, это всё разные смыслы. Поэтому синтаксис – это тоже очень-очень важный момент. Не зря мы начинаем работу сразу же, практически с фразы.
Мария: - И задерживаемся на этом этапе, потому что этап очень важный. Морфология.
Морфология
Ирина: - Морфология – это по-другому называем грамматика. Это то самое выражение всей глубины своей мысли через приставки, суффиксы и окончания. То есть «ма-ма хо-чу ка-ша», это неправильно. «Ма-ма хо-чу ка-шу». ОНР-2 начинается как раз у нас с того, что мы берем самые первые падежные формы, винительные или предложные падежи. Можете посмотреть это в плане коррекционной работы. Именно с них мы начинаем работу как онтогенетически самые ранние, которые появляются у детей. Точно так же до самого-самого конца продолжаем работу над морфологией. Под конец у нас идёт, например, уже приставочно-суффиксальные формы образования, приставочные глаголы, потому что это самая сложная, пожалуй, часть для наших моториков, как правильно выразить мысль. Пришел, подошел, обошел, ушел. От этого будет зависеть смысл. А дети с моторной алалией, они по-прежнему стараются упрощать себе жизнь. И он говорит просто «идет». «Мальчик идет к школе». А он уже пришел, он подошел или обошел. Упс, проблема. Поэтому приставочные глаголы можете посмотреть во многих пособиях. Их рисуют целенаправленно, отдельно и специально.
Мария: - Здесь важно создать ребёнку эти условия, чтобы ребёнок понял важность этих окончаний, важность этих приставок, и чтобы он старался это использовать.
Ирина: - Да, а потом уже это натренировывается в его собственной речи со всеми правильными приставочками, со всеми правильными суффиксами. Это мяч или мячик, это ёж или ёжик, множественное число, как правильно использовать. То есть один «жучок», а все «жучоки» тоже звучит немножечко «по-инострански». Это вот важная часть русского языка. Да, это морфология. Поэтому русский язык настолько сложный по сравнению, допустим, с детским английским. В детском английском... Так, как бы так сказать, чтобы меня точно поняли. Английский язык имеет несколько слоев уровней освоения. Для трёхлеток английский язык вообще безо всякой грамматики. Там всё в одной и той же форме. Поэтому там вроде бы все просто. К сожалению, дальше английский все сложнее и сложнее. Именно поэтому англоязычный логопед не очень любит моториков, потому что там дальше как-нибудь сам разговорится и сам разберется. Нет, у них потом проблемы еще серьезнее, чем у нас в русском языке. А русский язык сложен изначально тем, что у нас стол и столик – это разные предметы. Мы не можем сказать это стол, а это маленький стол. У нас приходится говорить столик. И это тоже на ОНР-2 осваивается детками. Слоговая структура, ну, это само собой понятно. На протяжении всей коррекционной работы слоговую структуру деткам исправляем. На ОНР-2 она проходит развитие от односложных слов первого концентра до, в принципе, четырехсложных слов с открытыми слогами, используя двусложные слова со стечением согласных. То есть очень сложно.
Фонетика и фонематика
Ирина: - Так, опять умные слова, объясняем на нормальном человеческом языке. Фонетика – это звукопроизношение. Если вы где-то в старинных учебниках встретите, что у моториков очень сложно ставить звуки, неправда. На самом деле у детей с моторной алалией нарушение звукопроизношения не чаще и не сложнее, чем у обычных детей. Поэтому звуки мы им ставим как обычным детям с дислалией, которых не научили правильно что-то произносить. Либо по подражанию, что довольно часто получается легко и просто, либо ставим звуки, как обычному ребенку, с механической помощью, через что попало. Проблема у них не фонетическая, а фонематическая. Причем фонематический слух у них точно так же, в абсолютном порядке. Проблема не в том, что они не слышат разницу между одним звуком и другим. Они прекрасно понимают, что «саса», «сусы», «цуски» если мы ребёнку это произнесём, это неправильно. Сам, может быть, сказать не может. Это другой разговор. Но исправить нас, ты говоришь «это каёва»? Он говорит, нет, не «каёва», а «каёва». То есть, как обычный ребёнок с дислалией. Фонематическое нарушение у моториков проявляется в том, что он не знает, какой звук, даже если он умеет его произносить, даже если он слышит прекрасно разницу между правильным и неправильным, сам он, точнее его мозг, не может воткнуть в нужное место. Именно поэтому у них бывают совершенно фантастические замены, не обусловленные вообще ничем, с нашей точки зрения. Все логопеды привыкли к тому, что детям нужно ставить свистящие, шипящие, сонорные, а вот моторикам приходится объяснять, в каком месте произносится звук, например «М», потому что самый простой, самый первый звук «М» для моторика ничем не отличается от звука «Р» по сложности. Так что с фонематикой работаем с самого начала, стараясь сразу ребенку давать правильное звучание слова, чтобы потом не пришлось переделывать.
Мария: - То есть начинаем от простых звуков онтогенеза к более сложный.
Ирина: - И периодически проверяем, не появилось ли у него в два с половиной годика «Р».
Мария: - Такое тоже бывает. Особенно вот стечение согласных у них вызывает сложность.
Ирина: - Да. В стечении согласных... Ну да, это уже со слоговой структурой слова связано. Вот так вот проявляется речевое недоразвитие у деточек с ОНР-2.
Мария: - Для того, чтобы помочь ребенку справиться с этим комом огромным всех нарушений, нужно все делать последовательно. То есть нельзя это все скопом сразу за один раз с ребенком изучать. Тогда не будет успеха и все равно останутся везде ошибки. Все делаем последовательно.
Ирина: - Посмотрите план коррекционной работы по моторной алалии у нас на сайте, он расписан. Там все, в принципе, есть.
Мария: - Мы не перескакиваем от одного к другому, если у нас где-то что-то не усвоено. Но в то же время специалист даёт грамотную оценку способностям ребёнка. И если вот здесь у ребёнка, ну, прям сильно идёт неуспех, неуспех, неуспех, да, ребёнку тяжело даются какие-то вещи, то специалист может перейти к другому, потом вернуться к прошлой теме для того, чтобы не формировать ребёнку негативизм.
Ирина: - С другой стороны, если у ребёнка что-то идёт легче, мы это радостно хватаем. Но вот не по возрасту у ребёнка. У меня, например, сейчас дважды есть такая ситуация. Ребёнок умеет произносить «Р» и ни одного шипящего. Хотя по онтогенезу должны быть свистящие, шипящие, а сонорные к 6 годам. А у нас вот свистящие есть, шипящих нет, зато есть «Р». Ну, что мы делаем? Мы сделали акцент всё то же самое развитие речи, фразовые речи, падежные окончания, только с использованием звука «Р». И параллельно мы этот «Р» превращаем в шипящие. То есть немножечко в обратную сторону пошли. Так просто быстрее получится. И без негативизма.
Мария: - Да, то есть стараемся от плана не отходить, но специалист может...
Ирина: - Трансформировать, подстроить этот план под конкретного ребёнка. Индивидуальную работу никто не отменяет.
Мария: - Поэтому слушаемся специалиста и работаем. Ещё один важный момент, который нам стоит сюда добавить, это рассказать про речевую симптоматику наших билингвальных деток, которые выходят в ОНР-2. Деток, которые живут в стране, где разговаривают ещё на каком-то языке, а дома, например, они разговаривают на русском языке. Вот здесь ребёнок начинает ещё подхватывать какие-то слова второго языка и тоже где-то может ими пользоваться и где-то их демонстрировать, причём это делать с большим удовольствием. Ребёнку очень нравится показывать, какой он умный, как он хорошо на немецком запомнил какое-то слово. Они даже на занятиях, бывает, демонстрируют свои способности. Причём я точно знаю, что ребёнок знает, как будет слон на русском языке, но он мне специально говорит фразу со слоном на английском языке. В этот момент мы никак не пытаемся ребёнка поправить, что-то сделать. Фраза есть фраза, фраза правильная, и ребёнок от этого получил большое удовольствие, да, потому что вот он такой молодец, уже какие-то слова выучил и запомнил.
Ирина: - Да-да-да. Иногда по незнанию начинают компоновать из двух языков. Звучит настолько прелестно, что мне нравится. Самое главное, не прерываем. Мы спокойно просто сообщаем, что да, молодец, это произносится на одном языке вот так. То есть «мама, дай джюс,» - «хорошо, солнышко, мама, дай сок». Мы просто произнесли, ребенок там где-то глубоко в подсознании записывает, еще раз 5 произнесет, услышит по-новому, будет пользоваться новой фразой. Потому что в этот момент ребенок очень хочет говорить. Вот к начальному ОНР-2 он очень хочет говорить, и если мы здесь будем его прерывать своими исправлялками, он у нас замкнется. Поэтому, как сказал, так и умничка. Хорошо. Мы просто показываем, как оно звучит в норме, и только потом, после того, как мы постоянно одобряли и хорошо показывали, как это правильно звучит, спустя некоторое время логопед сообщает, что пришло время исправлений. Вплоть до того, что я тебе не дам, пока не скажешь правильно. И ребенок стоит и сам думает, находит правильный вариант. «Мама, дай конфету». Молодец, вот тебе конфета. Да, это уже довольно сложный, жёсткий период в исправлении речи.
Мария: - То есть этап длительный, этап сложный, и на этом этапе без помощи логопеда, опять же, не справиться, потому что постоянно на ОНР-2 будет меняться правило и техника. То есть какие-то методы будут убираться, что-то будет добавляться в зависимости от того, на каком этапе продвигаемся. Ничего специального делать не нужно для того, чтобы ребёнок начал говорить и на втором языке, потому что пройдёт совсем немножко, там мы расскажем, как сделать так, чтобы ребёнок свободно начинал общаться и на одном, и на другом языке. На этом этапе, на ОНР-2, не пытаемся что-то сделать специально, чтобы ребенок заговорил на другом языке, даже если очень-очень хочется, потому что, безусловно, вся семья в этот момент рада, что вот процесс пошел из неговорящего ребеночка у нас получается замечательный, умный ребенок, когда вот он пытается что-то говорить и высказываться.
Ирина: - Самое главное, что я хотела бы сказать про ОНР-2. Если ребёночек заговорил - продолжаем работу. У ребёночка начались улучшения - продолжаем работу. Работаем до тех пор, пока ребёнок не начнёт разговаривать, вне зависимости от возраста, как дошкольник, как будто завтра идти в школу. Вот это будет уже считаться нормой. Если же где-то бросить и ждать, что оно само пройдёт, с моторной алалией, этот номер не проходит.
Мария: - Если ребеночку стало сложно, он стал хуже себя вести на этом этапе, не думаем о том, что со специалистом что-то не так.
Ирина: - Где-то ребеночка в макушку поцеловали, где-то похвалили за успехи, где-то погрозили пальчиком, где-то объяснили, они же у нас все понимающие. Поэтому замотивировали, договорились, доторговались и продолжаем работать.
Мария: - Ну что, родители у нас самые лучшие, я думаю, всё обязательно у вас получится. Слушаемся специалиста, стараемся, работаем, ребёночка любим и идём в норму.
Ирина: - И всё будет классненько.