- Наводка есть. Надежная. Жирная, - хитрые глазки Васьки Подлого так и шныряли по сторонам, плечи подергивались, он вообще производил впечатление эдакого механического человечка, которого завели, и он не может остановиться.
- Кто? – равнодушно спросил Сапрыга.
То есть родители его называли как-то по-другому, но то имя давно забылось, даже родителями, и теперь он был Сапрыга. Что это означает, он сам не знал, но погонялой гордился.
- Сначала давай мой процент обсудим, - сладко улыбнулся Подлый. – А потом уже инфа.
- Три процента, - бросил Спарыга.
- Пять, - возразил Подлый.
- Три, - повторил Сапрыга.
- Четыре, - уступил Подлый.
- Три, - Сапрыга сделал вид, что собирается встать и уйти.
- По рукам, - заторопился, засуетился Подлый. – Значит, слушай. Чувачок тут один живет. Интеллигент, так что проблем не доставит. Но умный, мутит что-то, поэтому рыжье имеется. И камушки. Оружие, патроны, тоже может быть. Вообще, деньги водятся.
- Нормальные деньги? – Зинка подошла и положила ладонь на плечо Сапрыги. – А не как в прошлый раз, резаная бумага, которой только печку топить?
- Нормальные, - кивнул Подлый. – Монеты. Золото, серебро.
Он помнил, как эти бумажные деньги Сиплый, первый помощник Сапрыги, самолично свернул в трубочку и засунул ему, Подлому, в анатомическое отверстие, для денег отнюдь не предназначенное.
Договорились. Брать интеллигента решили впятером. Сам Сапрыга, осуществляющий общее руководство, Сиплый, его зам, Зинка, умевшая, если что, пустить в ход свои женские чары, и два брата-акробата, Миха и Тоха, боевики. Безмозглые, зато сильные и исполнительные. Загрузились в непонятно как живую еще Ниву и поехали.
Дом интеллигента выглядел не то чтобы богатым, но добротным. Деревянный, одноэтажный, с верандой и пристроем, внушал уважение к человеку, который смог наладить новое здание, а не ютиться в старых, полуразрушенных.
Тачку остановили почти у крыльца, едва не заехав передними колесами на ступеньку. Такое оказывало сильный психологический эффект. В дом ворвались сначала Миха с Тохой, грамотно уложили интеллигента мордой вниз. Сиплый услужливо поднял выбитую дверь и прислонил к стенке. Раз уж открывать было уже нечего. Сапрыга вежливо пропустил Зинку вперед. Она тут же заприметила на полке какие-то блестящие статуэтки-не-статуэтки, геометрию какую-то, и рванула к ней. Женщины, что с них возьмешь, как сороки, падкие на все блестящее.
Сапрыга удобно угнездился на крепком деревянном стуле с подлокотниками, закинул ногу на ногу, вытащил кинжал и начал ненавязчиво делать им маникюр, то есть острием вычищать грязь из-под ногтей.
- Я это, это и это забираю, - сообщила Зинка, сбрасывая несколько штуковин в свой рюкзак.
- Забирай, дорогая, - широко улыбнулся Сапрыга и посмотрел на лежащего на полу интеллигента, морду которого Миха поднял, чобы тот тоже имел удовольствие любоваться ликом Сапрыги. – Для красивой женщины ничего не жалко. Вы согласны, уважаемый? (последнее слово вкупе с особой интонацией обычно деморализовало противников, особенно интеллигентов) Или жалко? Или женщина недостаточно красива для такого подарка?
- Рад осчастливить прекрасную даму, хотя замечу, что ей бы подошли более дорогие подарки, - интеллигент, находясь в слабой позиции, умудрялся еще делать комплименты.
Или издевался? Сапрыга нахмурился. Не любил он такое двусмыслие. Вечно у этих головастых не поймешь, серьезно они говорят или в шутку. Пока в репу не дашь. И пару раз по ребрам. Тогда сразу шутить перестают. Пара пинков по ребрам интеллигента вразумила.
- Понимаете, в чем дело, - начал разводить теорию Сапрыга. – Мы живем в таком мире, где у одних все, а у других – ничего. Одни вон в бревенчатом доме живут в одну рожу, рябчиков кушают, рубашки шелковые носят, а другие сухую корочку грызут, рогожкой укрываются и без носков ходят.
- Полностью согласен, - кивнул интеллигент, насколько позволяла крепкая длань Тохи, держащего мужика за волосы. – Об этом еще у Маркса и Энгельса написано. И у Ленина, конечно.
- То есть вы не против поделиться? – хищно оживился Сапрыга. - А эти Маркс и Энгельс с Лениным, если что, если они ваша крыша, пусть ко мне обращаются. Порешаем.
- С превеликим удовольствием, - улыбнулся интеллигент.
Быстро сдался. Просто. Интеллигенция, что с них возьмешь. По просьбе Сапрыги интеллигент послушно сгрузил на стол украшения. Настоящее золото и серебро, с каменьями. Монеты. Одежду и обувь, что покрепче и побогаче, да и ту, что поизношеннее и победнее, сами взяли. Не пропадет. Кое-что из посуды, всегда загнать можно, посуда нынче в цене, да и самим из красивых тарелочек хавчик вкуснее будет. Ну и все, что представляло какую-нибудь ценность. Сложили на скатерть, завязали узлом, в наволочки тоже много поместилось, да и сами наволочки хорошие. Интеллигент не возражал. Только смотрел почему-то спокойно. Уверенно как-то. Даже с иронией. И пожелал счастливого пути.
- Хороший навар, - сказал Сиплый. – А Подлому, я думаю, и двух процентов хватит. Вот этот самовар ему отдадим, и пусть радуется. Это потянет на два процента? Кстати, что они такое, эти проценты?
- Да фиг знает, - Сапрыга пожал плечами.
- Один процент – одна сотая часть от целого, - просветила Зинка.
Она примеряла кольца и любовалась собственными руками. Сапрыга поморщился. Ладно, она умная. Он как человек просвещенный и эмансипированный, ничего против умной бабы не имел. Если у нее хватает ума ум этот свой при Сапрыге, а особенно если при этом еще посторонние присутствуют, не демонстрировать. Позже с ней поговорит. И пару цацек оставит. Остальные обменяет.
Вроде бы должен показаться поворот, но не показывался. И дорога какая-то странная, как будто обратно к дому едут, а не от него. Так и вышло. Через пару минут Нива уткнулась бампером в крыльцо.
- Не понял? – озадачился Сапрыга.
- Свернули не там, гляди на дорогу, олух, - Сиплый отвесил леща сидящему за рулем Тохе.
- Да, наверное, пропустил, - покаянно ответил тот и сдал машину назад, разворачивая.
Второй раз ехали уже немного притихшие. Первая эйфория улеглась, все задумались, как будут распоряжаться своей долей добычи. И за размышлениями не заметили, как вернулись обратно к дому интеллигента.
- Ребята. Кажися, нам Подлый на мага наводку дал, - тихо сказал Сиплый.
- Приедем – убью! И никаких процентов, - рыкнул Сапрыга.
- Если доедем, - грустно улыбнулся Сиплый. – Мы по ходу попали. Был у меня кореш, так же вот хотел одного на бабки выставить, а он магом оказался. В общем, нет у меня больше кореша.
- Сейчас зайдем и разберемся, - Сапрыга хлопнул дверью машины и злобно сплюнул на крыльцо. – Достаньте клюшки из багажника.
В дом зашли во всеоружии, даже Зинка с клюшкой наперевес, но бить было некого. Интеллигент отсутствовал. Обыскали все, заглядывали даже в выгребной сортир. Но разве что он туда нырнул.
- Ладно, поехали, только другой дорогой. Эту, я думаю, маг заговорил. А мы через лес, - решил Сапрыга.
В лес свернули. Направо с дороги. И вернулись к дому. То же самое произошло, когда свернули налево. А позади дома был такой бурелом и пересеченная местность, что соваться не нужно было. Потом несколько раз сворачивали в разных местах, петляли, хитрили. Результат был один.
- Вы заметили, время не движется? – задумчиво сказала Зинка, глядя прмо перед собой.
- А? Как это? – не понял Миха.
- Мы уже несколько часов здесь ездим, а вечер не наступает, - объяснила Зинка, не отрывая взгляда от солнца, висящего над кустами.
- И жрать неохота. А должно, - почесал подмышку Сиплый. – И пить тоже. Я флягу-то взял, но не хочется. Хочет кто?
Согласился только Сапрыга, сделал глоток, поморщился от застарелого какого-то вкуса воды.
- И что теперь делать? – спросил Миха, заглядывая в проем дома.
- А вот что, - задорно сказал Сапрыга, отодвинул Миху, решительно зашел внутрь, взмахнул клюшкой.
Послышался звон разбитого стекла. Остальные присоединились. Дом громили азартно, с энтузиазмом на лицах и веселыми чертиками в глазах. Ломали мебель, топтали какие-то книги, резали обивку на диване и матрас на кровати, гнули то, что металлическое.
- Спалим? – предложил Сиплый, когда они стояли снаружи и тяжело дышали.
- Давай, - одобрил Сапрыга. – Бензину плесни, да немного и пошире, он же сейчас дороже твоей жизни. Да и моей тоже. Нам еще на обратную дорогу должно хватить, не пешком же топать.
- А сколько километров мы намотали по лесу? – спросила Зина, отступая от горящего дома, чтобы жаром не обдало.
- Да фиг знает, а тебе зачем? – удивился Сапрыга.
- А много его в баке было? – Зина обернулась и посмотрела ему в глаза. – Весь не истратили?
- Да… не должны, - пожал плечами Сапрыга. – Все в тачку, едем.
И они поехали. Чтобы вернуться к целому дому. Только с выбитой дверью. Ну и раскардаш остался.
В желудке у Сапрыги появился неприятный холодок. Который рос и расширялся, перекидываясь на легкие, печень и сердце. До него дошло, что он не контролирует ситуацию. То есть такое и раньше было, с более сильными бандами, но тогда все было… по закону, по правилам, и Сапрыга знал, как по ним играть. А сейчас – против правил. Вернее, тоже по правилам, но по другим, не Сапрыги, а интеллигента-мага. А как по ним играть, Сапрыга не знал.
- Пойдем пешком, - Сапрыга пытался сохранить командные интонации и решительный голос.
Пошли. И вышли к дому. И по дороге. И плутая по лесу, и пробираясь через буераки. Все равно выходили к дому.
- Мы отсюда не выберемся, - бесцветным голосом сказала Зинка. – Мы его разозлили.
- Не боись, выберемся, - не очень уверенно возразил Сапрыга.
- Я знаю, что надо делать, - подал голос Миха. – Надо вернуть ему все, что мы отняли, и извиниться, и тогда он нас простит и выпустит. Я такую сказку знаю, мне мама в детстве рассказывала. Там так было.
- Это наша… - начал Сапрыга, но увидел нехорошие взгляды Михи и Тохи, умоляющий – Зинки, и легкий кивок Сиплого.
- Выгружайте все из машины и заносите в дом, - велел он.
Занесли, принесли извинения, сели в машину, поехали.
- Может, надо еще в доме прибраться и починить все, что поломали? – предположил Сиплый, устало сидя на ступеньке крыльца и глядя перед собой неподвижным взглядом.
- Ага, как ты окна из осколков складывать будешь? – хмыкнул Сапрыга. – Ладно, давайте тут, в доме заночуем.
Но спать никому не хотелось. Да и солнце было высоко. Да и свербело что-то, толкало из дома, как будто не рад он был своим непрошенным гостям и обиду на них затаил.
- Может, на колени еще встать, когда извинения просим? Или в пояс поклониться? – выдвинул свежую идею Тоха после очередной прогулки.
Зинка вдруг всхлипнула, хныкнула, и забилась, завыла в истерике, раскачиваясь вперед-назад и бьясь лбом об стену. Сапрыга попытался ее обнять успокоить, но она оттолкнула его.
- А говорили мне, чтобы я с тобой не связыва-алась, - проикала Зинка сквозь всхлипы. – Куда-а ты меня завел? Как теперь выбраться? Впрочем, я знаю.
И бросилась прочь. Сиплый двинулся было следом, но Сапрыга его остановил:
- Сама успокоится, придет, никуда не денется.
Но Зинка не пришла. Отправились в лес на поиски. Нашли. Она стояла перед деревом, в рисунке коры которого угадывалось мрачное лицо, и твердила без остановки:
- Отпусти, отпусти, отпусти…
Попытались увести, но не смогли сдвинуть с места. Она как будто врастала ногами в землю, и сама становилась… деревянной.
Тоха и Миха переглянулись и синхронно начали отступать назад. Уж очень жутко выглядела Зинка, и очень глухо, не по-человечески, звучал ее голос.
И отступали, пока не упали в невесть откуда появившуюся яму. А земля вдруг сверху схлопнулась, и не стало Тохи и Михи.
- Я помолюсь, - решительно сказал Сиплый.
Он вдруг вспомнил, что бабушка его крестила. И сама повесила ему на шею крестик на веревочке, и велела всегда носить с собой, он убережет. Сиплый и носил, в память о бабушке. Что означает крестить, какому богу и как молиться, он представлял с трудом. Но запустил широкую мозолистую ладонь за пазуху, вынул крестик, истово припал к нему губами, и страстно зашептал… ну как он представлял себе молитву. Просьбы, обещания все вернуть и стать хорошим, обиды и проклятия в адрес врагов.
Сапрыга смотрел на него в ожидании, чем это закончится.
- Все? – спросил он, когда слова у Сиплого кончились. – Помогло?
- Давай проверим, - предложил Сиплый.
- Куда пойдем? - спросил Сапрыга.
- А все равно, - пожал плечами Сиплый. – Либо нас отпустило и выйдем куда-нибудь, либо обратно к дому придем, тогда и будем думать.
- Ну и что дальше? – спросил Сапрыга, облокотясь на перила и доставая папироску.
Странно, курить не хотелось, как и есть, и пить, хотя курильщиком он был знатным. Теперь вынул портсигар, только случайно его нащупав. Дым был безвкусным и не доставлял удовольствия.
- Не знаю, - уныло ответил Сиплый. – Щас попробую по-другому.
И крикнул:
- Эй, ты, мать твою (и непереводимая игра слов)! Отпусти меня, слышишь! Я не хочу здесь быть!
Его как будто услышали. Потому что Сиплый вдруг как-то поплыл контурами, начал становиться прозрачным, и вскоре растворился в воздухе.
Сапрыга огляделся. Зашел в дом, прошелся, потрогал искореженный дверной косяк, пнул то, что было оконной рамой. Вышел наружу. Вздохнул. Сел в Ниву, повернул ключ, прислушался к жужжанию мотора, кивнул сам себе и нажал на педаль. Нива плавно стронулась и покатила по дороге.
***
- Это игрушка какая-то? – спросил красивый черноволосый юноша лет шестнадцати и уставился ярко-синими галазми на… скажем, господина импозантного возраста.
- Это? – мужчина стянул длинноватые волосы в хвост и наклонился над вещью, которую юноша поставил на стол. – Черт, я же и забыл о них! Сколько ж лет-то прошло? Семьсот? Семьсот пятьдесят?
То, что молодой человек назвал игрушкой, представляло собой круглый диск, в центре которого стоял бревенчатый домик, вокруг росли деревья и кусты, а от крыльца тянулась дорога. По дороге ехала маленькая крытая самоходная повозка странного вида, о толстых резиновых колесах. Выезжала от дома, делала круг, подъезжала обратно к крыльцу. Из повозки выходил кукольный человечек, если приблизиться и приглядеться, а лучше взять увеличительное стекло, можно было заметить, что лицо его весьма порочно, и на нем лежит печать обреченности. Человечек входил в дом, через некоторое время выходил обратно, садился в повозку, делал круг, входил в дом и все повторялось. Сверху диск был закрыт прозрачной сферой, которая была бы похожа на стекло, если бы не светилась магией.
- Я думал, игрушка, как музыкальная шкатулка с танцующей балериной, знаете, - сказал юноша. – Только ключом не надо заводить, работает на магии. Так для чего это?
- Это… - мужчина потер шрам на левой щеке и прикрыл глаза. – Это ко мне рэкетиры наведались. После Великого Конца был хаос, период беззакония, не сразу все успокоилось. Ну, как во все смутные времена. И развелось, конечно, всяких криминальных элементов, любителей ловить рыбку в мутной воде. Морду мне набили, ценности отняли.
- Не верю, - хмыкнул Ученик.
- Ну ладно, сам отдал, не такие уж это были ценности, - Маг наклонил голову и улыбнулся. – Но хотелось восстановить справедливость. Как я ее тогда представлял. Вот я и сделал мертвую петлю-карман в пространственно-временном континууме, и эту банду туда отправил. Пусть, думаю, покатаются по ленте Мебиуса, будет время подумать о жизни, вечности и о судьбе. А потом дела, заботы, забыл о них. Как-то посмотрел, из пятерых один остался. Остальных Время и Пространство, выходит, поглотили. А этот черт его знает как держится. Наверное, на ослином упрямстве, которому ни Время, ни Пространство не помеха. И дом тот сгнил уже давно, и на месте леса озеро образовалось. Так что в нашем мире ты уже этого пейзажа не найдешь. Где ты, кстати, фигню эту откопал?
- В подвале, в старом ящике, - признался Ученик. – Вы меня за вином послали, а я споткнулся и упал, и этот ящик увидел, так-то его не заметно. И что с этим делать? Обратно в ящик?
- А черт его знает, - Маг поскреб за ухом.
- А сейчас вы бы с этими рэкетирами так же поступили? – спросил Ученик. – Так же жестоко бы отомстили?
- Нет, - покачал головой Маг. – Я уже давно живу и такими вещами мне заниматься неинтересно. Просто распылил бы нафиг на атомы, еще до того, как они в дом ворвались, и все дела. Давай сюда эту штуковину.
- А можно я? – робко предложил Ученик.
- Давай, - Маг протянул ему молоток.
***
Вся его жизнь – дорога. Главное, соблюдать последовательность. Ехать строго по ней, остановиться у крыльца, войти в дом, выйти из дома, сесть в машину, поехать по дороге. Сколько раз он это проделывал? Миллионы, миллиарды? Главное, не нарушать алгоритм. Тогда будет плохо. А если соблюдать – будет хорошо. Он будет спокойно ездить, и так еще до-олго. Не надо злить того, кто… Не надо, короче. А надо делать то, что ему нравится. То есть – поехал, приехал, вылез, зашел, вышел, поехал, приехал. Тогда все будет хорошо и прекрасно. Правила. Надо играть по правилам, вот.
Машина заглохла. Такого на его памяти не было. Он спешно выскочил на дорогу, огляделся, посмотрел на солнце. Увидел, что оно как будто чуть дрогнуло и покатилось к закату. Вдохнул пахнущий августовским лугом ветер, невесть откуда взявшийся. Почувствовал, что он живой. Чтобы в следующую секунду рассыпаться мелкодисперсными частицами, которые ветер и сдул с дороги.
***
- Все правильно сделал, хорошо получилось, - сказал Маг Ученику. – Отдай молоток.
Еще рассказы про Мага и Ученика:
Маг подпишет мирный договор с эльфами
Если маг не может предотвратить безобразие, он возглавит его
Маленькие заметки про Мага и Ученика и других персонажей есть в моем Телеграм канале
Все истории про Мага и Ученика читайте в подборке