Глава 47
– Давай поговорим, Коля, – обращаюсь к воину, который безучастно смотрит в потолок.
– А, это вы, доктор. Думал, вы ушли, – говорит он, и по глазам вижу: ему мой возвращение абсолютно безразлично.
Рядом сидит его мама, что-то вяжет. Кажется, это шарф.
– Знаешь, Коля. Я тебя попрошу всего об одной вещи: позвони Карине. Плохое случается со всеми. Не только с теми, кто побывал на войне. Но вы должны попробовать пройти через это. У меня есть лучшая подруга. Она недавно вышла замуж по любви. Вместе с мужем работают здесь, в этой клинике. Они девять месяцев ждали малыша. Но вместо того, чтобы родиться, он умер прямо в чреве матери. Пуповина затянулась узлом…
Мама Николая испуганно закрывает рот рукой, чтобы скрыть возглас изумления.
– Да, Коля. Такое бывает. Очень редко, но… И вот что им делать? Они испытали такое огромное горе. Подруге пришлось рожать, зная, что на свет появится мёртвый ребёнок. Она сделала это. Я думала, что не выдержит. Многие семьи в таких ситуациях, знаешь, просто разбежались. Но эти двое вместе. Держатся. Потому что у них есть любовь, а значит ещё не всё потеряно.
Я вижу, пока говорю, как в глазах бойца зарождается интерес к моим словам. На это и рассчитывала, хотя знаю, что снова, в миллиардный раз уже, наверное, лезу не в своё дело. Но и в который раз уже сказала себе: я потому и работаю врачом, что не хочу и буду проходить мимо человеческой боли. И неважно, какой у неё источник – физические страдания или моральные.
– У тебя с Кариной, если она по-настоящему любит, а ты её, думаю, не всё потеряно.
– Доктор...
Протягиваю пациенту телефон:
– На, звони ей. Всё можно пережить, если любимый человек жив.
Я ухожу сразу после этого, и мама Николая, поддавшись моему знаку, делает то же самое. Несколько минут мы стоим в коридоре, и я говорю ей, как важно уговорить её сына сделать ему ещё одну операцию, после которого ему станет намного лучше, и он сможет полностью восстановиться. Женщина слушает внимательно, кивает и в итоге со мной соглашается, но говорит, что всё будет зависеть от «Коленьки, а он у меня такой упрямый стал, как с войны вернулся».
Потом мы возвращаемся. Я вижу, как Николай смотрит в окно, кусая нижнюю губу. На лице страдальческое выражение
– Сынок, что такое? Что случилось? – бросается к нему мать.
Вижу, как рядом на койке лежит мой телефон. Забираю его. Наверное, Карина давно уже нашла себе другого парня, а я, получается, вместо того, чтобы дать Николаю надежду, всё сделала только хуже. Мне становится стыдно и почти физически больно.
– Коля, прости… – начинаю ему говорить, а он вдруг поворачивает ко мне лицо.
– Она… сказала… – у него перехватывает дыхание от волнения.
– Что она сказала, Коленька? – теребит его мать.
– Что приедет… прямо сейчас приедет.
Я облегчённо вздыхаю и мысленно благодарю незнакомую девушку за то, что проявила сострадание.
– Она ведь знает, что я… – боец показывает рукой сначала на культю, затем на обожжённое лицо, – такой. Но всё равно сказала, что приедет.
Улыбаюсь ему и присаживаюсь на стул.
– Знаешь, Коля, есть такая книга – «Вечный зов». Там рассказана история воина, который ушёл на Великую Отечественную, там был тяжело ранен. Ему обе ноги по колени ампутировали. Стал инвалидом, решил домой не возвращаться: ну зачем он нужен жене такой? К тому же и до его мобилизации жили они плохо: она всё бегала к соседу, изменяла. Он попрошайничать стал, ездить по стране. Она же каким-то чудом узнала об этом, стала каждый день приходить на железнодорожную станцию и ходить около поездов. Всё искала его. Каждый день, много месяцев, не пропуская.
Я замолкаю, поскольку в горле спазм. Справляюсь с ним.
– Нашла? Нашла она его? – спрашивает мама Николая.
– Да, нашла. Он как увидел её, испугался и попробовал убежать. Но куда ему на каталке-то? Тогда ведь инвалидных колясок на всех было не найти. Да ещё снег глубокий. В общем, догнала она. На колени перед ним бросилась и стала рыдать на груди. Потому что тот, к кому бегала, оказался предателем, а этот всю жизнь любил беззаветно.
– Красивая история, – недоверчиво говорит Николай.
– И правдивая. Я с тобой искренна. Мне выдумывать незачем, – отвечаю на это. – Так что давай, обсуди с мамой, как будешь готовиться к операции. И жди свою Карину.
После этого ухожу. Иду к регистратуре и вижу, как после смены отделение покидает доктор Володарский. Внезапно Светлана Берёзка, стоявшая около стеллажа с карточками, видит это и устремляется за ним. Мне становится интересно: что между ними происходит? Последнее время часто вижу обоих рядом. Уж не роман ли?
Иду в ординаторскую. Наблюдаю в окно.
Светлана выбежала на улицу. Догнала доктора Володарского:
– Боря!
Он остановился, обернулся.
– Я думал, ты ещё работаешь.
– Пока да. Я… помнишь, что ты говорил в сквере?
Врач коротко кивнул. Такое разве забудешь?
– Я тоже, – с улыбкой сказала медсестра.
Борис так растерялся, что даже не нашёл, что ответить.
– В общем… – Светлана взяла инициативу разговора в свои руки. – Заходи вечером, я приготовлю тебе борщ. Он же тебе нравится? Помнишь, ты как-то говорил.
– Да, – ответил доктор Володарский. Ошарашенный услышанным, он снова пошёл к машине. Но опять остановился, услышав за спиной:
– Боря! Постой!
Развернулся и тут же подхватил подбежавшую к нему Светлану. Обхватил сильными руками, оторвал от земли и закружил, счастливо смеясь. А потом эти двое, не обращая внимания на всё остальное вокруг, стали целоваться. Я замерла, глядя на них с широкой улыбкой. Подумала, что совсем скоро кавалер ордена Мужества и медали «За отвагу» Николай Соколов обязательно вот так же станет кружить свою невесту Карину.
Закрыла глаза. Моя собственная свадьба… Уютный ресторан, куда мы с Игорем пригласили только самых близких людей. Правда, учитывая, что друзей у нас обоих много, получился довольно внушительный список гостей – около ста человек. Но зато любимый внял моей просьбе, и обошлось без пафоса и прочих игровых благоглупостей, которыми так любят увлекаться молодые люди до тридцати лет и чуть старше. Всё-таки мы с женихом постарше будем.
Потому всё было… как же правильно назвать? Да просто – душевно. Именно такое слово точнее всего описывает ту атмосферу, которая царила на нашей свадьбе. Всё прошло просто замечательно. Люди говорили нам поздравления и, разумеется, дарили подарки, мои родители, – и папа особенно, – купались в лучах счастья. Олюшка тоже была на седьмом небе от радости. За меня и за себя, поскольку у неё теперь есть папа. О том, что не биологический, я говорить ей не стану. Может, до определённого возраста. Может, не скажу никогда.
Зачем? Никита Гранин перестал интересоваться мной и нашей общей дочерью. Больше не звонит, сообщения не отправляет. О нём самом тоже ничего не слышно. У меня новая жизнь, и она главнее всего, а прошлое пусть в прошлом и остаётся.
Возвращаюсь в регистратуру и вижу, как доктор Звягинцев поучает четырёх студентов, которые ходят за ним стайкой. «Отрабатывает повинность», – понимаю, глядя на его недовольное лицо. Но так у нас заведено: мы же неслучайно клиника, здесь положено обучать желающих стать докторами.
– Зачем проверять пульс на ноге? – спрашивает Пётр Андреевич.
– На артериальную эмболию? – предполагает один из студентов.
– Болезнь периферических сосудов, – говорит девушка с рыжими волосами.
– Близко, но неточно, – замечает Звягинцев и рекомендует ей побольше времени тратить на учебники и поменьше – на стилиста. – Идём дальше. Боль в спине может быть симптомом…
Студенты молчат.
– Абдоминального разрыва аорты, – вздыхает доктор и собирается пойти дальше, но я подхожу к нему:
– Пётр Андреевич, я забираю у вас студентов. Вижу, как вы ими тяготитесь.
– Эллина Родионовна! Спасибо! – сияет коллега и быстро уходит, видимо боясь, что передумаю. Но мне ими заниматься постоянно тоже не с руки. Зато я знаю врача, который обладает хорошим практическим опытом и надлежащей теоретической подготовкой, но не имеет ни одного пациента. Это моя заместитель. Иду к ней, и Матильда Яновна криво улыбается, видя делегацию в своём кабинете.
– Товарищи студенты, познакомьтесь. Это мой заместитель, доктор Туггут. Она будет курировать вас и докладывать мне о ваших успехах и неудачах. Матильда Яновна, расскажите студентам о первых мерах при боли в груди.
Вижу, как Туггут морщится. Она тоже не слишком любит возиться со студентами. Но и отказаться не может: у нас с ней такой уговор. Причём давно, а я просто редко им пользуюсь.
– При острой коронарной недостаточности… – тут же начинает доктор Туггут, поскольку не любит время зря терять. Она говорит о препаратах, которые назначают в таких случаях.
– А если ЭКГ в норме? – звучит первый вопрос.
Матильда Яновна отвечает. Потом ведёт своих «утят» в регистратуру и раздаёт им задания:
– Падение на вытянутую руку, боль в ухе, боль в животе и рвота. Всё, работайте. Кто первый угробит больного, тот ведёт меня в ресторан!
В этот момент санитар Миша везёт мимо каталку с пожилой пациенткой. Старушка лет 80-ти смотрит на Матильду Яновну полными ужаса глазами.
– Шутка, – улыбается ей Туггут.
***
После той гонки вокруг кварталов Питера, которая закончила уничтожением очень дорогой машины и большими повреждениями для кафе, а также ранением сидевшей за рулём девушки, прошло несколько дней. Ординатор Креспо вновь окунулся в головой в привычный ритм отделения неотложной помощи. Стандартный поток больных и пострадавших. Днём и ночью. Круглые сутки, но в светлое время дня больше, – сказывается людская активность.
После очередной ночной смены испанец закончил все дела и решил прогуляться по набережной. Ветерок с Финского залива приятно бодрил лицо. За эти дни Креспо несколько раз узнавал, как обстоят дела у спасённой им красавицы – Валерии Артамоновой. Ему отвечали одно и то же: идёт на поправку, но в детали не вдавались, да Рафаэль и сам не пытался уточнить, поскольку всё-таки врачебная тайна. Да и особенной нужды в том не было: к счастью, во время той аварии девушка не получила тяжёлых травм, с остальными же молодой организм справлялся хорошо.
Все эти дни испанца не отпускали её глаза – огромные, цвета открытого океана. Конечно, ординатор прекрасно понимал, что между ними не просто большая разница в социальном статусе, а скорее даже пропасть. Он – простой ординатор, который даже после того, как получит диплом, не станет в один момент богатым и успешным (если вообще когда-нибудь это с ним случится). Она – дочь весьма богатого человека, и отец наверняка хочет, чтобы его Валерия вышла замуж за какого-нибудь крутого перца.
«У меня всё, как у Дениса Круглова с Ольгой Великановой, – печально усмехнулся Рафаэль, неспешно меряя шагами набережную. – Только там любовь, а у нас… Да и о чём я вообще? Нет никаких «мы». А что не будет, это и так было понятно. Помимо звонков в отделение, куда положили Валерию, Креспо дважды пытался навестить её лично. Но всякий раз натыкался на охрану – двух громил с железобетонным взглядом. Видел и отца девушки: тот приезжал в сопровождении охраны, а внутрь его водили через боковой вход, – оттуда до VIP-палаты рукой подать.
После того, как Артамонов поблагодарил ординатора за спасение дочери, крепко обняв и пожав руку, он больше к Рафаэлю не обращался. Да и Валерия не предпринимала попыток с ним связаться. То ли забыла уже, то ли… «Да зачем я думаю о ней? То же мне, нашёл о ком мечтать, – упрекнул себя ординатор. – Она уж, скорее всего, и позабыла о моём существовании». Он усмехнулся, подумав, что быстрее одна из женских статуй, коих много в Питере, ему улыбнётся, чем Валерия соизволит позвонить. Да и номера телефона своего спасителя она не знает.
Что-то большое, длинное и чёрное проехало слева, прижалось к обочине и остановилось немного впереди. Рафаэль повернул голову. Это была какая-то иномарка, притом, кажется, представительского класса. Ординатор почти поравнялся с ней, оставалось пройти шагов десять, но тут окно пассажира рядом с водителем приоткрылось, пространство вокруг Креспо оценил уже знакомый ординатору железобетонный взгляд. Человек что-то буркнул внутрь салона. Это заставило испанца замедлить шаги, в душе появилось какое-то странное предчувствие чего-то важного.
Спустя мгновение открылась вторая дверь, и Рафаэль увидел, как из салона автомобиля показалась голова… Он сразу узнал эти глаза цвета океана и замер изумлённо. Девушка легко выпорхнула из машины. Подошла к остолбеневшему ординатору, широко улыбнулась и протянула ладошку:
– Добрый вечер, доктор. Вы меня не узнали? Я Валерия. Помните? Машина, кафе, авария.
Креспо автоматически протянул руку, взял её пальцы в свои. Ощутил прохладную мягкую кожу.
– Да… здравствуйте, – ответил, впервые в жизни растерявшись в присутствии девушки. Прежде ни одна представительница прекрасного пола не могла гордиться тем, что произвела на испанца такое впечатление. Но всё когда-то бывает в первый раз.
– Я ехала мимо, смотрю, а это вы, – продолжила улыбаться Валерия. – Знаете, так неудобно пролечилось. Вы мне жизнь спасли, а я потом спрашиваю врача и медсестёр, как вас найти, они от ответа уходят. Мол, персональные данные, мы не имеем права.
– Но вы же могли попросить отца? – робко напомнил Креспо.
– Зачем? Я же сама хотела вас найти. Сама, понимаете?
Рафаэль ощутил себя человеком, которого сбросили с вертолёта прямиком в океан. Ни плота не дали, ни жилета спасательного. Выкинули: «Давай дальше сам». Но как тут выжить? Испанец начал тонуть в том океане, что плескался в глазах смотрящей на него красавицы. Причём решил, что даже не будет пытаться держаться на поверхности. В самую глубину? С радостью!
– Д-да, понимаю, – прозаикался ординатор в ответ.
– Меня сегодня выписали. Я обратилась к администратору вашего отделения, а он сказал, что вы пошли домой. Не соизволил сообщить, где вы живёте, и мне пришлось уговаривать водителя кружить вокруг клиники. Я так рада, что вы нашлись!
– Я тоже очень рад вас видеть в добром здравии. То есть я хотел спросить: как вы себя чувствуете?
– Побаливает немножко, но в целом всё хорошо, – бодро ответила Валерия. – Доктор, а можно вас пригласить на завтрак?
– М-меня?
– Конечно вас. Я ведь должна вас поблагодарить за спасение. Да и папа тоже хотел выразить слова признательности. Он сказал, что прошлый раз, когда меня привезли, он сделал это как-то скомканно.
– Ну, что ж… Только почему завтрак? Обычно обед или ужин.
– Потому что папа улетает за границу. Его не будет несколько дней, мы не хотели откладывать. Я ему и так про вас все уши прожужжала. Так вы согласны?
– Конечно.
– Замечательно! – радостно сказала Валерия, доставая телефон. – Диктуйте свой номер и домашний адрес.
– Адрес?
– Конечно. Я пришлю за вами машину. У нас дом за городом, добираться далеко на общественном транспорте.
Рафаэль продиктовал информацию. Он по-прежнему был в ауте от происходящего.
– До завтра! Я вам напишу! – девушка пошла к машине, помахала ему рукой. Креспо ответил, как заржавевший робот, и потом долго стоял, глядя на стирающиеся за пределом видимости огни автомобиля. Внутри у парня происходило нечто невероятное. Такое, чему он и сам бы не смог дать определения. Но радостное, воодушевляющее.
Мой новый роман про коллег доктора Эллины Печерской, о начинающих врачах! Бесплатно.
Мой новый ироничный роман про фиктивную жену миллиардера. Бесплатно.