Помню, как в 1970-ые годы приходившая в наш дом на вечерние посиделки бабушка Матрёна (а она жила по соседству) любила рассказывать о деревенской жизни в начале прошлого века.
Хорошо сохранившаяся память позволяла ей свидетельствовать о временах, знакомых нам лишь по учебникам истории - Первой мировой, Октябрьской революции, гражданской войне, коллективизации… Многое из услышанного в те годы сегодня восстанавливаю в памяти, заново переосмысливаю и использую в публикациях на своём канале.
Когда речь заходила о том, чем занимались деревенские жители до появления в начале 1930-ых местного колхоза, та охотно начинала перечислять всевозможные виды деятельности, приносившие доход, за счёт которого многочисленные семьи и выживали.
Оказывается, в нашей деревне Колодкино помимо занятия крестьян натуральным хозяйством были распространены пчеловодство, шорничество, рыболовство, а также ряд народных промыслов - плетение корзин, добыча смолья, вязание рыболовных сетей.
Но всё же наиболее распространённым занятием в деревенской среде было изготовление обуви - сапожничество и башмачничество. Даже само название основанной в 1795 году деревни (Колодкино) свидетельствует о профессиональных предпочтениях её жителей.
Ещё в XVIII веке местные сапожники и башмачники славились на всю корчевскую округу. Были здесь и кустари-надомники (как, например, мой дед Василий), были и работавшие в соседних сёлах Дмитровой Горе, Домкино и Селихово, где в начале прошлого столетия существовали крупнейшие в уезде сапожные артели.
Разумеется, кустарям-одиночкам было сложно конкурировать с артелями, имевшими более развитую материальную базу: на базаре они с десятью парами своей обуви смотрелись сиротливо и вынуждены были снижать цены, позволяя перекупщикам пользоваться безвыходным положением сапожника.
В детстве мы не раз слышали из уст бабушки непонятное словосочетание «отхожий промысел», которое поначалу воспринималось нами, как нечто из области похоронного дела и ассоциировалось с выражением «отходить в мир иной». Та однажды просветила...
Из Википедии:
Отхожий промысел (также отходничество) - временная (чаще всего сезонная) работа крестьян в Российской империи и в СССР вне места постоянного жительства, связанная с их уходом из села или деревни в относительно отдалённые районы, преимущественно, в города. Наиболее широкий размах приобрёл после крестьянской реформы 1861 года, которая привела к бoльшей свободе передвижения крестьян.Но всё же наиболее массовое распространение получило кустарное производство обуви. И даже само название деревни (Колодкино) свидетельствует о профессиональных предпочтениях местных жителей.
Многие деревенские жители от безысходности бросали надомный труд и в погоне за «длинным рублем» подавались в отхожий промысел, уезжая на заработки в благополучные Кимры (тогдашнюю российскую «сапожную» столицу), Корчеву, Талдом. Тем более, расстояние в 25 километров не являлось серьёзной преградой для любителей отнюдь не лёгкой наживы. К слову, один из сыновей деда, однажды отправившийся по этому маршруту, впоследствии так и осел в Кимрах (оттуда был призван на войну, где и погиб).
Но для большинства мастеров сапожного дела всё же более притягательными являлись Москва с Петербургом с их более высоким уровнем промысловых заработков. В середине позапрошлого века тверские сапожники (их насчитывалось почти 10 тысяч) составляли основную массу среди отхожих промысловиков, подвизавшихся в Петербурге, при этом 40% из них являлись выходцами из моего родного Корчевского уезда.
Как правило, те возвращались в деревню к Рождеству, а после Масленицы вновь уходили в города, проживая там почти десять месяцев в году. Вместе с ними иногда уходили в город и жёны, помогавшие им на новом месте. Обычно работали на съёмной квартире и на своих харчах. Башмачники и сапожники, занимавшиеся починкой обуви, брали работу в лавках, торгующих старой обувью. Так, в Петербурге в середине XIX века подбить подмётки стоило 60-70 копеек, а починка без подбоек - 40 копеек. В неделю выходило около пяти рублей, из которых половина уходила в качестве оплаты за жильё и харчи.
По бабушкиным воспоминаниям, в нашей деревне ситуация была несколько иная: местные мужики относились к категории неземледельческих отходников (т.е. нанимавшихся на работу лишь на время перерыва в сельхозработах), а потому и в дореволюционный период, и с началом 1920-ых годов отправлялись на заработки, преимущественно, лишь в период с ноября по март. Вот тогда деревня словно вымирала из-за отсутствия почти 2/3 своего мужского населения.
Их труд в этот период применялся в сфере строительства, промышленности, на транспорте. Небольшая часть деревенских мужиков подряжалась на лесозаготовки и торфоразработки и, как правило, далее пределов Тверской и Московской губерний не забиралась. Весной они возвращались в семьи и занимались либо своим деревенским хозяйством, либо земледельческим отхожим промыслом, нанимаясь на сезонные сельхозработы к другим, более обеспеченным крестьянам.
В целом, крестьяне-отходники, составлявшие в те годы значительную часть городского населения (так, например, по данным городской переписи 1923 года 16,1% населения Москвы составляли члены деревенских хозяйства, и каждый второй из них оказывал материальное содействие своим родственникам в деревне), активно участвуя в процессе градообразования, стимулировали аграрное перенаселение, увеличение спроса на наёмную рабочую силу и возросшие темпы урбанизации.
В свою очередь, советское земельное законодательство благоволило к ним, сохраняя их земельный надел в течение двух севооборотов. А после появления постановления СНК СССР «Об устранении препятствий к свободному отходу крестьян на отхожие промысла и сезонные работы» от 16 марта 1930 года (где под угрозой привлечения к уголовной ответственности органам власти и колхозным организациям было запрещено ставить административные барьеры на пути отхода крестьян на отхожие промыслы и сезонные работы) начался период невиданного доселе переселения из деревни в город.
Последующие постановления ЦИК и СНК СССР хоть и попытались урегулировать нежелательные миграционные процессы, но по сути лишь добавили масла в огонь. Так, постановление ЦИК и Совнаркома от 30 июня 1931 года «Об отходничестве» установило колхозникам-отходникам невиданные льготы: полное освобождение от всех отчислений с заработка в колхозный фонд; предоставление работы в колхозе после возвращения с заработков; выделение им и их семьям в таком же количестве, как и другим, части колхозного урожая; освобождение от сельхозналога и др.
Однако, повальное бегство крестьян на заработки в наиболее интенсивный период коллективизации всё более стало напрягать руководство страны, поскольку ослабляло позиции колхозов, а стало быть - наносило удар по генеральной линии партии. А посему подобная линия поведения отхожих крестьян была провозглашена одной из форм их сопротивления колхозному строительству. Со всеми вытекающими отсюда последствиями - обложением завышенным сельхозналогом, исключением из колхозов и т.д. Государство, с одной стороны, заинтересованное в привлечении дополнительной рабочей силы в промышленность, и одновременно, стремившееся к равномерному распределению трудовых ресурсов между городом и деревней, всё-таки сделало свой выбор и повернулось лицом к городу...
Опомнившись и увидев плачевные результаты коллективизации, власти пошли на попятную и стали душить отходничество, как социальное явление. Этому способствовала и введённая в СССР в 1932 году паспортная система, ставившая своей целью в т.ч. предельно ограничить свободную миграцию крестьянства путем создания надёжной административной границы между населением города и деревни.
А уже 17 марта 1933 года ЦИК и СНК СССР своим постановлением «О порядке отходничества из колхозов» отменяет большинство ранее установленных для отходников льгот, сохранив лишь основной базовый тезис (наличие договора с хозорганом) да одну из льгот (предоставление работы по возвращении в колхоз). Обратите внимание, как зловеще-безапелляционно звучит последний пункт:
«… лишать права на колхозные доходы тех летунов - колхозников, которые к севу самовольно уходят из колхоза, а потом к уборке и молотьбе возвращаются в колхозы, чтобы расхищать (!)колхозное добро».
Столь радикальные меры со стороны государства позволили в начале 1930-ых на корню убить отходничество в деревне, как социальное явление. И где-то лишь в 1960-ые оно стало вновь возрождаться, правда, уже несколько в иных формах и масштабах, несопоставимых с отходничеством историческим.
Но это - уже тема другого разговора…
Читайте мои последние публикации на канале:
Уважаемые читатели, проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!