Глава 19
Я долго не могла заснуть, ворочалась, выходила на балкон любоваться чудесным видом Женевского озера. Вода мерцала в лунном свете, спокойная и безмятежная, но внутри у меня бушевал ураган мыслей. Сердце билось неровно, а в голове путались обрывки воспоминаний – сегодняшний день был слишком насыщен событиями. Потом словно кто-то щёлкнул выключателем, и сон все-таки овладел мной. До утра я не вставала даже по мелкой необходимости – сказывались эмоциональные переживания, усталость, накопившаяся за последние сутки. А может, и последствия катастрофы, и ещё лекарства, которыми меня напичкали в клинике.
Я провалилась в черную бездну, вязкую, тягучую, как смола. Сквозь неё пробивались отголоски голосов, чей-то смех, приглушенные шаги… но я не могла понять, реальны они или мне снится кошмар. И вдруг – резкий стук в дверь. Вскочив, я машинально схватила телефон, посмотрела на часы и подумала: «Странно, кому это я понадобилась в такую рань?» Стрелки показывали половину восьмого.
Сонливость улетучилась, тревога заполнила сердце. Я потянулась, зевнула, накинула халат и, босиком ступая по холодному полу, направилась к двери.
– Кто там? – сипло спросила, голос прозвучал непривычно хрипло, будто чужой.
– Обслуживание в номерах, – раздался приятный женский голос.
Я нахмурилась.
– Я ничего не заказывала.
– Завтрак, мадам Поликарпова. Вы же сами попросили вчера, чтобы его доставили вам в номер в семь тридцать.
Я замерла. «Что-то я такого не припоминаю…» – в памяти всплыл беспорядочный водоворот событий, но момента с заказом завтрака там точно не было. Однако… почему бы и нет? Всё равно спать больше не хотелось, а горячий кофе точно не повредит.
Пожав плечами, я откинула цепочку, повернула замок и открыла дверь. На пороге стояла стройная девушка в униформе горничной. Только… привычного столика на колёсиках перед ней не было. Вместо этого, откуда-то сбоку шагнул силуэт. И застыл передо мной, как лист перед травой.
Я ахнула и резко отступила назад, ледяное оцепенение пробежало по позвоночнику.
Передо мной возвышался Артём Валентинович Поликарпов.
Собственной персоной.
Грудь сжалось так сильно, что на миг я перестала дышать. Всё внутри застыло, а затем резко захлестнуло ужасом. Нет, этого не может быть. Этого просто не может быть! Он ведь… в морге. А другой – в реанимации, с трубками, в коме. А этот… третий? Что за злую шутку играет со мной реальность?!
Поликарпов, не обращая внимания на моё оцепенение, благодарно кивнул горничной, передал ей чаевые и закрыл дверь. Затем обернулся ко мне и… широко улыбнулся, будто только что выиграл золотую медаль на Олимпиаде. Только трупы и коматозники в спортивных состязаниях не участвуют. Да что я вообще мелю?!
– Доброе утро, дражайшая супруга! – бодро произнёс он.
Я едва не вскрикнула.
– Н-не… не подходите ко мне!
Отступала, пока спиной не упёрлась в стену. Поняла, что дальше бежать некуда.
– Да что с вами, Лена! – он сделал шаг вперёд, но вдруг замер. В глазах мелькнуло беспокойство. – Неужели не признали? Это же я, ваш муж, Артём Валентинович Поликарпов!
Я судорожно сглотнула.
– Какой вы… Поликарпов… – прошептала я, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. В комнате вдруг стало холодно, жутко холодно, хотя махровый халат должен был согревать. – Кто тогда в морге? – голос предательски дрогнул. – Кто в реанимации?!
– Ах, вы об этом! – незнакомец неожиданно рассмеялся.
Я вздрогнула.
Этот смех… Он звучал точно так же, как у Артёма. Того, с которым я общалась там, дома. Голос ещё можно подделать. Но смех? Как подделать смех?!
– Докажите, что это вы!
– Хорошо, – сказал он уверенно. – Вы приходили ко мне дважды на интервью. Один раз мы общались в кабинете, второй – в ресторане.
– В ресторане «Достоевский», верно? – пробормотала я, не в силах отвести взгляд от его лица.
– Не старайтесь меня запутать, Лена, – ответил мужчина. – Ресторан назывался «Тургенев», в честь, я так полагаю, великого русского писателя. Хотя Достоевский тоже достоин, – он усмехнулся, как будто мы ведём обычный разговор, а не разыгрывается сцена из фильма с элементами мистики.
Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Он не ошибся.
– Ладно, – ответила, – предположим, вам это рассказали. В таком случае… как зовут главного редактора моего журнала?
– Алексей Алексеевич, – без запинки выдал незнакомец.
Я изо всех сил старалась сохранять внешнее спокойствие, но внутри всё сжалось в тугой узел. Он снова был прав.
– Как его прозвище?
– Эм-м-м, – задумался мужчина, и я почти стала торжествовать, но вдруг его лицо осветилось воспоминанием. – Карлсон! Потому что подтяжки носит. Да, я помню, вы об этом мне тоже говорили. Кажется.
Кажется? Я этого не рассказывала никому, кроме коллег. Значит, или он вхож в мой офис, или…
– Вот и попались! – выпалила я, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Я этого не говорила!
– Значит, кто-то другой. Разве это так важно? Я же правильно ответил?
– Да, но всё равно! Не верю!
Меня трясло, но в голове уже формировался план – хоть какой-то.
– Лена, успокойтесь, – сказал мужчина и шагнул ко мне.
– Ни с места! – вскрикнула я, судорожно хватаясь за край халата. – Или… или… выброшусь!
Я метнулась к стеклянной двери, ведущей на балкон. На улице уже светало, воздух был прохладным, и я вдохнула его полной грудью, как утопающий, который наконец вынырнул.
– Хорошо, хорошо! – поднял руки незнакомец. – Сдаюсь! – он отступил, но во взгляде не было ни страха, ни смятения – только любопытство, словно я выполняю какой-то эксперимент, и ему интересно, чем это закончится.
Нужно было добить его последним вопросом.
– Теперь финальное, – проговорила я, ощущая, как зубы выбивают нервную дробь. – Я к вам на интервью приходила с блокнотом. На его обложке изображены два животных. Какие?
Если он отвечает правильно – это он. Если нет…
– Еноты у вас там были, – ответил мужчина, слегка склонив голову, будто размышляя, к чему весь этот цирк. – Нарисованные.
Я почувствовала, как колени становятся ватными.
– Господи, Артём… Валентинович! – прошептала я и выдохнула, как будто держала воздух в лёгких слишком долго. Уж этой детали никто, кроме него, знать не мог.
– Да, Лена, он самый. Я то есть, – Поликарпов улыбнулся, но не так широко, как в начале. Теперь он выглядел серьёзнее, словно понимал, что я переживаю. – А чтобы окончательно вас убедить, скажу, что на вас тогда были часы Swatch, плоские такие, маленькие. Теперь, смотрю, ситуация стала получше, – он указал глазами на мои новые дорогие часы.
Я машинально прикрыла их рукавом.
– Ну, всё-таки жена миллиардера, имею право себя побаловать, – пробормотала я, заставляя себя улыбнуться. Сердце ещё колотилось, в голове крутились вопросы один страшнее другого. Я сглотнула, потом схватила стакан воды со столика и залпом осушила его, но прохладная жидкость не смогла унять дрожь.
– Мне нужно переодеться, – наконец выдавила я, больше ради того, чтобы отсрочить этот разговор, чем по реальной необходимости.
– О, я подожду в коридоре, – отозвался Поликарпов и вышел, прикрыв за собой дверь.
Я метнулась к комоду, быстро натянула джинсы и рубашку, включила диктофон на телефоне и спрятала его в карман. Если что пойдёт не так, пусть хотя бы запись останется. Ох, не нравится мне это всё! Катавасия, иначе не скажешь!
– Войдите! – сказала я, когда была готова.
Супруг мой новоявленный снова оказался в номере.
Мы уселись в гостиной, напротив друг друга. Я сжала пальцы в кулаки, чтобы руки не дрожали.
– Рассказывайте, – сказала я с требовательной интонацией.
– Только учтите: всё, что скажу, большой секрет, – заявил Поликарпов. В его глазах мелькнула тень – короткая, едва уловимая, но я её заметила.
Я кивнула, хотя от его серьёзного тона меня передёрнуло.
– Тот человек, который лежит сейчас в реанимации, – мой двойник. Как его зовут значения не имеет. Он просто тот, кто вызвался мне помогать за определённую сумму. Можете считать его наёмником, если хотите.
Поликарпов сделал паузу, внимательно следя за моей реакцией. Я, конечно, слышала о таких вещах, но одно дело – выдумки, а другое – вот он, человек сидит передо мной и спокойно говорит подобное. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут он продолжил:
– Тот, кого вы видели в морге… – Поликарпов неожиданно нахмурился, глубоко вдохнул. – Это мой брат-близнец Виктор. Он был одним из лётчиков моей авиакомпании. Водил исключительно мой личный самолёт. И вот так трагически погиб…
Я ощутила неприятный холодок вдоль позвоночника.
– Что же произошло? Там, в самолёте?
– Я не знаю, – развёл руками Поликарпов. – Когда самолёт начало трясти, я пошёл в кабину узнать, что происходит. Мы с братом стали обсуждать ситуацию, он сообщил об отказе одной из систем, видимо, из-за турбулентности. Ну, а потом неожиданно начали падать. Я пришёл в себя уже после авиакатастрофы, в лесу, неподалёку от крушения.
Он наклонился вперёд, сцепил пальцы в замок, будто пытаясь собраться с мыслями.
– Как я там оказался? Понятия не имею, с этим предстоит разобраться. Но когда очнулся, всех уже увезли. Оставались только спасатели и полицейские. Знаете, Лена, у меня очень хорошо развита интуиция. Мне она подсказала не подходить к тому месту. Поэтому я отлежался до утра, благо места там очень тихие, дикие звери не водятся. Утром, едва рассвело, пошёл искать кого-нибудь из местных. Сказал, что я турист, потерялся. Ну, а потом выяснил, куда повезли пострадавших из авиакатастрофы, и на попутках добрался сюда. Вот, я здесь.
Я медленно кивнула. Что-то не сходилось, но пока не могла понять, что именно.
– Но ваша одежда… Эти джинсы, свитер, ботинки. Вы же в самолёте были совсем в другом! Помнится, у вас были классические чёрные брюки, синяя ветровка, белая рубашка… – сказала я. Только теперь в самом деле рассмотрела, как выглядит мой внезапный гость.
Поликарпов усмехнулся:
– Всё верно. Вы не представляете, насколько радушны и гостеприимны местные жители! Узнав, что я потеряшка, дали мне это всё, – он показал глазами на свою одежду. – Люди бывают добрыми, Лена. Даже если в это сложно поверить.
Я задумалась. Добрыми – возможно. Но чтобы вот так просто помочь незнакомцу? Подозрительно.
– Но как же получилось, что оба пилота погибли, стюарды тоже, я вон головой ударилась, ваш двойник тоже умер, а вы – ни одной царапины!
Поликарпов посмотрел на меня пристально, затем мягко произнёс:
– Простите, Лена, это не совсем так. Могу показать.
– Уж будьте любезны.
– Надеюсь, вид моего тела вас не смутит?
– Показывайте уже, – нетерпеливо сказала я.
Поликарпов встал, задрал свитер и футболку под ним, и я ахнула: всё его тело, грудь, живот, спина от поясницы до лопаток являли собой почти сплошь один огромный синяк.
– Да как же вы…
– Как я хожу и улыбаюсь? – спросил Поликарпов, поправляя одежду. – О, это тренировка силы воли. Поверьте, всё болит ужасно. Но я терплю, чтобы не шокировать вас окончательно. Плюс обезболивающее.
Я сглотнула.
– На вопрос не ответили. Как вышло, что не погибли?
– Не знаю. Правда. Чудом, наверное.
Чудом. Ну да, конечно.
– А откуда взялся ваш двойник, интересно? Что-то я его не припомню, пока летели.
Поликарпов устало провёл рукой по лицу.
– Он был в кабине пилотов, там есть небольшое местечко для штурмана. Только сам штурман с некоторых пор, благодаря развитию технологий, не нужен, а кресло для него осталось. Видимо, на всякий случай. Не знаю, об этом авиаконструкторов спросить нужно, – ответил Поликарпов. – Обычно двойник выходил вместо меня, если было слишком опасно.
– Швейцария. Что тут может быть опасного? – спросила я.
– О, вы заблуждаетесь! – ответил Поликарпов. – Накануне форума поступила информация о готовящемся на меня покушении.
– Снайпер на крыше или киллер на мотоцикле? – язвительно бросила я. Вечно этим миллиардерам мерещится не пойми что. Боятся за свои деньги, вот и страдают паранойей.
– Нет, способ может быть совсем иной. Выпили водички в номере – очнулись где-нибудь в Косово, среди руин в заброшенном сарае. Или съели шоколадку с подушки, заботливо оставленную горничной, и всё – сердечный приступ. Вариантов масса.
– Ну да, а ещё можно надеть трусы и оказаться отравленным, – усмехнулась я, намекая на одного политика.
– Именно, потому свои трусы доверять никому нельзя, – хмыкнул Поликарпов. – Послушайте, супруга, может, закажем что-нибудь в номер? Я жутко проголодался.
Я кивнула, и через двадцать минут мы уже наслаждались свежезаваренным кофе с булочками, блинчиками с кленовым сиропом и апельсиновым соком.